Глава 5: день двести десятый
20 августа 2021 г., 20:08
Примечания:
Пиро... больше не заключенный.
Не смей сказать, что труд напрасен, Что толку нет от битв и ран, Наш враг по-прежнему ужасен, И пыл его все так же рьян. Артур Хью Клаф
День двести десятый. Дверь отворяется и, хромая через шаг, заходит Бобби. Если Сент-Джон думал когда-то, что хуже выглядеть он не может, то он ошибался. Бобби путается в ногах, идя к камере, из его куртки выпадает что-то металлическое. Он спотыкается и падает. Сент-Джону не кажется, что он сильно ранен, но Бобби не встает. Бобби не произносит ни звука, но что-то в нем явно ломается. Сент-Джон бессильно наблюдает, как он бьет кулаком о пол – сперва слабо, но все сильнее и сильнее, а его легкие исторгают такую смесь крика и рыдания, что это даже звучит нечеловечески, и Сент-Джон знает – погиб кто-то из детей. Смерть Магнето расколола Братство. Кто-то продолжает сражаться за дело старика, придерживаясь его принципов. А кто-то – Пиро не знает, сколько их – нет. То не было случайностью. И то не была смерть от руки человека. – Бобби, дай мне ключи. Позже он поймет, что он впервые заговорил с Бобби с тех пор, как его взяли в плен. Бобби не реагирует. – Бобби, дай мне ключи, – повторяет Сент-Джон, но в ответ слышны только плач и вой – звуки отчаяния, не предназначенные для такого сильного мутанта. – КЛЮЧИ, АЙСМЕН, – рявкает Сент-Джон самым жестким своим голосом руководителя Братства, и это работает. Минутой позже Пиро немеет, немеет, немеет, забывая любые издевки, когда Бобби падает на колени рядом с Сент-Джоном, загнанно прижимаясь к нему. Никогда прежде в своей жизни он никого не утешал, но сейчас раз за разом говорит «ш-ш-ш», пока рыдания не утихают. Сильная дрожь не прекращается. Сент-Джон уходит к шкафу с медикаментами, с облегчением отыскивая то успокаивающее, которое Мистик считала легким. Он не знает дозировки. Бобби не реагирует, не вздрагивает, а, может, и совсем не замечает, когда Сент-Джон делает ему укол. Бобби засыпает. Сент-Джон наблюдает за ним некоторое время, убеждаясь, что его дыхание стабильно. Затем, с удовлетворением отмечая, как пригодились его постоянные тренировки, без труда поднимает Айсмена. Пиро вводит код, открывая первую дверь. Возле второй прижимает руку Бобби к сканеру, и тот послушно считывает ген криокинеза, авторизуя администратора. На третью, он уверен, ушел бы по крайней мере час, чтобы хоть как-нибудь сымитировать отсутствие наркотического опьянения в зрачках Бобби, но вход чудесным образом открыт. Дети смотрят, как он несет Бобби по коридору. Они устало проводят его взглядом, но не звучит ни единого всполошенного крика. Он член братства, которое только что лишило жизни, убило одного из них, но они не боятся его. Старшие знают его, помнят, как Сент-Джон жил с ними и как Пиро дружил с Айсменом. Кроме того они заметили, как сто восемьдесят девять дней Роберт Дрейк регулярно бесследно исчезал, и им хватает смекалки, чтобы сообразить что к чему. Сент-Джон видит матрасы на полу столовой, узнает Джонса в углу перед дюжиной мониторов, но направляется в комнату, принадлежавшую когда-то мистеру Саммерсу, правильно догадываясь, что теперь она принадлежит Бобби. Он распахивает дверь, осторожно укладывает Бобби на кровать, укрывает его одеялом и оставляет стакан воды на тумбочке. На мгновение он задерживает руку на щеке Бобби, но затем возвращается в столовую. Он не смотрит на по пятам следующим за ним детей, открывает шкаф и достает коробку свечей. Никто не говорит ему и слова поперек, пока он выставляет их вдоль стен с интервалом в два шага. Сейчас. Где же?.. Он сдерживает выдох, находя коробку спичек и посылая огонек зажечь фитили. Теперь, когда все свечи горят, Сент-Джон поворачивает к детям. Те сбились в кучку, напуганные и замученные горем. Сент-Джон встречается взглядом с девочкой с косичками и внезапно понимает, что, наверное, она младшая сестра Арти. Он почти не пользовался голосом шесть с половиной месяцев, но ему удается звучать твердо и решительно, когда он говорит: – Любой, кто попытается навредить вам, умрет в огне.
