Там, где моё место

А я верю, я верю по прежнему

Каждому встречному

И я грею, я грею надежду

Остывшим огнем

Назови меня

Новым именем

Открой своё сердце

И я поселюсь в нём

Игры больших - Нервы

__________________________________

Октябрь 1995г.

— Вообще не правильно всё делаешь, – послышалось позади.       После окончания тренировки Такара решила задержаться в додзё и ещё немного отработать удары, всё равно брата ждать не меньше получаса. Сконцентрировавшись, она не обратила внимания на мальчика, поедавшего дораяки сидя у входа. Его замечание напугало Такару, она чуть не взвизгнула от неожиданности, но вовремя сдержалась и продолжила заниматься, делая вид, что не обратила внимания на высказывание. — Тебе никогда не достичь моего уровня, так что лучше прекращай пытаться, – снова произнес тот же слегка надменный голос. — Грубиян! –выкрикнула девочка, не выдержав.       С начала её занятий в додзё прошел месяц. Пару раз она видела этого мальчика, но он никогда с ней не разговаривал и занимался он всегда отдельно от группы. С чего это он сейчас решил показаться.       Такара и сама понимала что слаба, тренировки давались ей тяжело, тело все время болело, так хотелось всё забросить. Но она сказала брату, что будет разбираться со своими проблемами сама, хоть и не до конца осознавала, что это значит, но понимала, что для этого нужно стать сильнее. Вот она и пытается, изо всех сил пытается, а тут какой-то грубый мальчишка говорит ей такие вещи. — Отвали, дурак, всё у меня получится! – еле сдерживая слезы сказала она и вернулась к тренировке. — Так уж и быть, разрешаю посмотреть на то, как великолепно я отрабатываю удары, может чему-то и научишься, – прозвучало сзади, а затем, в один прыжок мальчишка оказался совсем рядом, чем слегка напугал Такару. — Я – Манджиро, – улыбнулся он, протягивая руку, на которой всё ещё оставались крошки, – а тебя как зовут?

***

— Манджиро, ты всё такой же грубиян, – сказала Такара оборачиваясь. — Ты тоже не изменилась, – безразлично произнес парень, – что ты делаешь здесь?       Вспоминал ли он сейчас их знакомство. Удивился ли встрече. Рад ли он ее видеть. На холодном лице собеседника трудно было прочитать какие-либо эмоции. — И я скучала, спасибо за тёплое приветствие. — Так что ты делаешь в Токио? – проигнорировав саркастичное замечание, повторил он свой вопрос.       Токио. Последний раз она была здесь почти 6 лет назад. Когда их семья в спешке уезжала. Подробности трудно вспомнить, да и не особо хочется. На самом деле она не так уж и много знала об инциденте. Когда это произошло, Такара была маленькой, и мама с братом скрыли от нее детали. Повзрослев, подробностей знать она уже не желала.       Тогда было трудное время. Так вышло, что отцу повезло попасть под разборки местных банд, его случайно застрелили и оставили прямо там, умирать на улице в одиночестве... Вторая работа не в самом безопасном районе. Пожалуй, вероятность такого исхода была высока. Просто случайный прохожий, с невероятным везением, угодивший под бандитскую пулю. Для 1999 года не слишком большая редкость, к сожалению.       Мама после этого решила, что Токио слишком опасное место и забрала семью в город, где жила бабушка, в Секигахара. Шесть лет в том захолустье казались вечностью. Каждый день проведенный там всё сильнее затягивал веревку на шее. Каждый чёртов день Такара задыхалась в этой тесноте. Ей же необходимо было пространство, поэтому она частенько убегала в лес, проводя там часы наедине с собой. Не лучшая компания из возможных, но все же. Каждый день она мечтала о возвращении в Токио. Большой город, в котором можно затеряться, вот что ей нужно. Когда брату предложили высокую должность в Токио, Кубо не преминула возможностью вырваться наконец из петли.       На следующий же день, мать услышала тираду о перспективах, учебе, университете, достойной работе, о том что её дочь беспокоится за свое будущее и прочее, прочее, полный полет фантазии. Несколько дней криков, пару недель молчания, снова крики и вот наконец, она согласилась отпустить её с Ичиро, с условием, что Такара ни во что не вляпается и будет отзваниваться каждый день. — Ичиро предложили работу, я уговорила маму отпустить меня с ним, во имя моего светлого будущего,– опуская детали быстро проговорила она, – мы только ночью приехали. — Я так хотела встретится с вами, – продолжила Такара, после небольшой паузы, – с тобой, Эммой и Шиничиро…, – слова с трудом выходили, будто застревая в глотке, – Сегодня на кладбище… я была там… мне так жаль, Манджиро, я не знала… — И на долго ты приехала? – словно не услышав, продолжил он свой мини допрос, прерывая соболезнования, однако по стиснутым скулам можно было понять, что слова дошли до адресата. — Надеюсь, что надолго. Неужели уже хочешь избавиться от меня? — Ты с этим и сама отлично справишься, – с невинной улыбкой ответил Сано.       Эта улыбка, так много кроется за ней. Стоило ли возвращаться? Вот так врываться в жизнь старых знакомых спустя довольно большой промежуток времени. Наверное, не лучшая идея. Старые обиды не легко забываются.       Но нужно хотя бы попробовать объясниться, попросить прощение, тогда может всё станет как прежде. Наивные размышления. — Манджиро… — Зачем ты вернулась? – резко прервал он её.       Такой простой и в то же время сложный вопрос поставил девушку в тупик. Все слова смешались в кашу. Как вычленить оттуда что-то подходящее? Как объясниться?       От тяжелого ответа Такару спасли маленькие теплые руки обвившие её сзади. — Эмма, – выдохнула она. — Дедушка сказал что ты здесь, – радостным голосом произнесла блондинка, – я скучала.       У Кубо в детстве никогда особо не ладились отношения с девочками, да и с мальчиками, да и с людьми в принципе. Но сблизиться с мальчишками получалось лучше. Эмма же была первой и единственной, кто более-менее подходил под описание подруги. Она всегда была прекрасна, как внешне, так и внутренне. Такая добрая, искренняя, в любое время всем готова помочь. Сейчас Такара была ей безмерно благодарна за спасение.       Своей струящейся во все стороны лучезарной энергией она разогнала, нависшие над двумя старыми друзьями, тучи. За чаепитием ей удалось даже Манджиро, погруженного в себя, втянуть в разговор. — Такара оставайся у нас до ужина, сейчас я закончу с делами и как следует с тобой обо всем поговорим, – предложила Эмма, убирая посуду со стола. — Спасибо, но… — Это не обсуждается, – сурово отрезала блондинка. — Сдаюсь, – улыбнулась Такара.

***

— Всё здесь навевает столько воспоминаний, – сказала Такара с теплой улыбкой.       Эмма отправила их в комнату Манджиро, ждать пока она не закончит. Комнатой оказался переделанный гараж Шиничиро. В детстве они так много времени проводили здесь. Такара медленно обследовала взглядом комнату, ловя оставшиеся отголоски прошлого, как вдруг наткнулась на отрешенные глаза друга, сидящего на диване. Он не отрываясь следил за ней, пробуждая в девушке тревожное чувство. — Когда ты уехала, я так злился! – заговорил он, наконец. — Я ничего не понимал, ты ведь даже не попрощалась, просто исчезла, – сверля её глазами, продолжил Манджиро. — Когда Ичиро приезжал, кажется года четыре назад, я попросил его передать, что ненавижу тебя…, – после этих слов он тяжело сглотнул и опустил глаза. — Тогда, я не предавал большого значения твоим чувствам, я ведь вырос без отца и со мной всё было в порядке, но Шиничиро… терять близких действительно слишком больно… – горько усмехнувшись почти прошептал блондин. — Поэтому, Такара, извини меня, – произнеся это, парень встал и глубоко поклонился. — Кто ты и что сделал с Сано Манджиро? Тот Манджиро которого я всегда знала, понятия не имеет, что такое «извинение» и уж тем более не умеет кланяться, – сказала она предельно серьезным тоном. Так, переведя всё в шутку, она хотела показать что не чувствует обиды, но увидев сжимающиеся в тонкую линию губы и брови стремительно движущиеся к переносице, не смогла сдержать смех. — Беру свои слова назад, всё так же ненавижу тебя, дурочка! – скрестив руки на груди, обиженно выплюнул он.       Сейчас он снова выглядел как тот ребёнок, каким она его помнила, теперь от взгляда на него, такого искреннего в своих чувствах, на душе снова становилось тепло.       Резко двинувшись вперед, девушка обняла обескураженного друга. — Спасибо, – тихо выдохнула она в ему в плечо, – мне так не хватало тебя, Манджиро. — Я не Манджиро, а Майки, – потеплевшим голосом произнес блондин, и выйдя из ступора обнял наконец подругу в ответ.

***

— Хорошо, хорошо, «Майки»! – сдалась девушка.       Объятиями немного растопив накопившийся с годами лёд между ними, старые друзья принялись вспоминать прошлое, обсуждать что-то незначительное, рассказывать истории из жизни порознь. Просто пустая болтовня, но от чего-то эта беседа ощущалась столь важной.       Вот только Сано постоянно раздражался, когда Такара продолжала называть его Манджиро. Но в конце концов она решила сжалиться над другом и не рушить только-только наладившейся контакт. — Если не ошибаюсь это с той глупой игры? Только не говори, что и Баджи себя теперь величает «Эдвардом», «Эдо» или как там было? — Нет, он все тот же придурок Баджи, – смеясь ответил парень. — Хоть что-то неизменно, – улыбнулась она в ответ, – это радует. – Well, if you call yourself Mikey, then I'll be Taylor a.k.a. Tay. — Чё бля? – недоумевал Майки. — Похоже знания английского с детских лет у тебя не повысились, – ударив себя по лбу фыркнула Кубо, – Говорю, раз ты Майки, то я буду Тейлор, или просто Тей. — Т-е-й-л-о-р, – растянул он, будто пробуя имя на вкус, – ну, хорошо, буду называть тебя Тайра, – с широкой улыбкой заключил он. — Э? Вообще-то я сказала Тейлор… — Раз Майки сказал, значит так тебя и зовут, – прервал её грубый голос откуда-то сверху. Увлеченная беседой, она не заметила вошедшего парня. — Познакомься, это моя подруга, Тайра, – весёлым голосом сказал Майки, – не обижай ее, Кенчин.       Будто бы она позволит кому-то себя обидеть. И вообще… Что блять? Это его он назвал Кенчин? Этого громилу? Эти и ещё куча вопросов пронеслись в голове у Такары, когда она посмотрела на так называемого Кенчина. — Майки, – раздраженно протянул он, – просил же, хотя бы при незнакомцах не называть меня так! – взгляд парня скользнул на Такару, – Для тебя я Доракен.       Перед глазами Кубо предстал высокий парень в черном хаори. Проделав длинный путь, взгляд наконец достиг головы. Выбритые виски, осветленные волосы и татуировка. В добавок суровое выражение лица. Всем своим видом парень определенно должен был нагонять страх. — Крутая косичка, Доракен, – с нервным смешком выдала она, и уже мысленно стукнула себя по лбу, – а меня заплетешь?