Там, где моё место

      Майки помог Такаре одеться, укрыл одеялом и лег рядом. Она поспешила прижаться к его груди слушая размеренный стук сердца. Пока она засыпала, Майки гладил её волосы. Кажется, этот момент был куда интимнее, чем если бы они и правда занялись любовью. Прикосновения наполненные заботой говорили куда больше слов. Немое понимание не требовало никаких объяснений. Когда она почти погрузилась в сон, Майки сказал что-то тихо. Вот бы открыть глаза, переспросить, узнать что же он произнёс, но тело уже не слушалось и сознание становилось всё более размытым, словно она была пьяна.       Пробуждение рядом с Сано уже не было для Такары в новинку, но сегодня ей абсолютно не хотелось выбираться из постели и покидать его теплые объятия, наоборот хотелось как можно дольше насладиться этим спокойствием. Хотелось в полной мере ощутить эту безмятежность. Смотреть за равномерным дыханием, ощущать как ритмично вздымается и опускается грудь, наблюдать как солнечные лучи, пробившиеся сквозь окно, обрамляют густые ресницы. Повезло, что Майки так крепко спит, наверное, если бы он открыл сейчас глаза, Такара почувствовала бы себя словно ее застигли на месте преступления, в полной мере ощутив всю неловкость ситуации.       Неловкость. Наверное, странно испытывать неловкость после всего, что было между ними, всё что происходило в детстве и, в особенности, в последние месяцы должно было полностью искоренить это бесполезное чувство. Это очень глупо. Пожалуй всё, что она делает касаемо Майки, неимоверно глупо. Может она и впрямь дурочка, и эти чувства просто результат комбинированного действия окситоцина и вазопрессина на её мозг, а то спокойствие и безопасность, что она ощущает рядом с Майки лишь следствие выброса n-ного количества дофамина от всей этой влюблённости. Было бы куда проще думать, что это всего-то физиологические процессы, а ещё проще было бы вовсе не думать. Не думать ни о чём, просто остаться вот так навсегда, снова заснуть в этой мягкой постели, с рукой Майки обхватывающей её плечо. Приятная тяжесть. Сонливость потихоньку начала вновь одолевать Такару, а она и не думала ей сопротивляться.       Уже на границе бессознательного возникла фраза. Одна фраза мигом развеяла какие-либо остатки сна. «Ты моя, и твоя боль тоже, я заберу её». Фраза сказанная Майки ночью без предупреждения ворвалась в её сознание. Нет! Так продолжаться не может. Со своими проблемами она должна разобраться самостоятельно. Она хочет жить, хочет быть рядом с Майки, смотреть на его улыбку, тонуть в его объятьях, а не видеть на его лице взгляд наполненный переживаниями. Пока она не отпустит прошлое, она не сможет в полной мере отдаться своим чувствам.       Всю неделю Такара размышляла о себе, своём прошлом, о людях вокруг, об их отношении к ней и её к ним, о своих ценностях, о том, что важно для неё в действительности. Смириться. Вот что необходимо. Смириться с прошлым и не позволять ему влиять на настоящее. Все её близкие рядом, даже те, кого уже нет в этом мире… Их любовь всегда с ней, она поможет ей жить дальше, даже если поначалу она будет обманывать саму себя, а со временем придет и истинный душевный покой.

***

— Уважаемый суд и присяжные! Прежде всего хочу отметить, что потерпевшая не является «дублёром» прокурора, в мои задачи не входит осуществление функций поддержки обвинения и уголовное преследование обвиняемого. — Повторив необходимые, как сказал прокурор, вступительные слова, Такара сделала глубокий вдох, — 15 мая 2005 года Кояма Маширо совершил в отношении меня противоправные действия сексуального характера, когда я находилась в состоянии алкогольного опьянения…, - заготовленная речь так не вовремя начала стираться из памяти, сглотнув, Такара решилась продолжить. - В этом есть моя вина, ведь я сама пошла туда, сама выпивала, не смогла контролировать себя. Меня никто не заставлял. Так я думала всё это время, вина пожирала меня, эта вина не позволяла мне нормально жить. Произошедшее не вычеркнуть из моей памяти, но в своей истории я больше не буду жертвой. Сегодня, а именно 22 февраля 2006 года я решила, что принимаю своё прошлое и отпускаю его, я прощаю себя, отпускаю Харуто… отпускаю Маширо. Потерпевшая, используя своё право высказывать мнение о мере наказания, оставляет решение о виновности подсудимого и мере наказания — на усмотрение суда. Однако, не смотря на то, что вред от преступления не заглажен и никогда не будет, а так же отсутствие раскаяния со стороны подсудимого, потерпевшая не желает отягощать положение подсудимого и просит, в случае вынесения обвинительного приговора, смягчить меру наказания. Спасибо за внимание!       Такая лёгкость. Будто оковы, сжимавшие её всё это время, в миг слетели. На ватных ногах, почти ничего не слыша Такара вернулась к брату, который тут же заключил её в объятия. Он не знал о том, что она собирается сказать и вообще о том, что она собирается выступить. Но Такара понимала, что в любом случае получит от брата безоговорочную поддержку, это придало ей сил.       Последнее слово от стороны потерпевшего на прениях должен был произнести государственный обвинитель, но вчера, ещё до звонка от Чифую, Такара набравшись храбрости решила это изменить. А после вестей от Мацуно, в дороге к месту собрания «Токийской свастики», она убедилась в верности своего решения. Впервые за долгое время, следуя своему желанию она не наносила себе вред, а наоборот начинала обретать свободу от своих демонов.       Она не слушала заключительную реплику адвоката Маширо, не особо вслушивалась, когда судья зачитывал приговор, понятно было только, что он обвинительный, хотя это её не слишком волновало. Последний раз бросив взгляд на Маширо, прежде чем удалиться из зала суда, она ощутила лишь жалость к нему. Его ведь всё ещё терзают собственные тараканы. Сможет ли он побороть это? Изменит ли своё мышление? Настигнет ли его раскаяние? По правде говоря, ничего из этого её уже не волновало.

***

      Выйдя на воздух Такара взглянула на часы в экране телефона. Черт, она думала всё закончится раньше. Но ладно, ничего страшного, времени ещё достаточно. Убедившись, что с его сестрой все в порядке, Ичиро попрощался и отправился на работу, а Такара же пошла к станции метро.       На вчерашнем собрании было решено напасть на «Поднебесье» сегодня, 22 февраля, в день основания «Чёрных Драконов». Но планы как обычно пошли по одному месту. Ночью состоялось экстренное собрание «Токийской свастики». На Мицую и Нахою напали, они попали в больницу с черепно-мозговыми травмами. Мучо, командир пятого отряда, оказался предателем, он похитил Ханагаки, Коко и Инуи.       Свастоны, и до этого пребывавшие не в лучшем состоянии, теперь оказались без большей части командиров, с изрядно потрепанным первым отрядом и полностью без пятого, и как следствие с меньшей боевой мощью, против сильных противников не брезгующих грязными методами. Все события вкупе подкосили дух большинства членов банды. В тот момент Такару невероятно удивил один парень, до этого она не общалась с ним лично, она знала лишь, что он был заместителем командира третьего отряда, который сейчас находился в тюрьме. Пеян в своей уникальной манере смог всех успокоить и настроить на предстоящий бой.       Окончательно же предать всем уверенности смог Майки: — В этой битве у нас не осталось командиров. Зато есть я!       С этим никто не мог поспорить. Действительно, когда Майки рядом, трудно о чём-либо переживать. Судя по всему вечером их всех ждёт нечто невообразимое.       Жаль, что форма для Такары ещё не была готова. Придется ехать домой, подобрать что-то подходящие для драки. Последние дни она размышляла и о предстоящем сражении. На самом деле она не слишком горела желанием участвовать в этом побоище. Её немного пугала мысль о том, что она снова будет причинять кому-то боль. Заслуживают ли этого люди по ту сторону? Не время для моральных дилемм, тем более она давно уже решила следовать за Майки, и это решение не изменится.       Майки с Эммой сегодня должны были отправиться на кладбище, навестить могилу Шиничиро. Кубо тоже собиралась присоединиться к ним, но не знала когда закончится заседание суда, а сейчас они наверное уже уехали с кладбища. И всё же, прежде чем сесть на поезд, она хотела убедиться и начала доставать телефон, что бы позвонить Эмме, только он оказался в её руках, как телефон начал вибрировать, а на экране высветилось «Ханагаки». — Йо, командир! - весело поприветствовала его Такара.