Там, где моё место

      Наконец учебный день закончился. Хотя Такара немного взгрустнула спускаясь по ступенькам. Учеба в старшей школе давалась не слишком легко, но это даже радовало, ведь на уроках можно было немного отвлечься погрузившись в учебу. Только жаль было, что с Чифую она теперь довольно редко виделась, он остался доучиваться последний год средней школы в прежнем месте. Она же вот как два месяца была старшеклассницей, и уже больше трёх как не виделась с Майки… Такара и подумать не могла, что за то время с возвращения в Токио так привяжется к светловолосому другу детства, что второе расставание с ним будет настолько разрушительным. В голове она постоянно прокручивала его мягкий голос, закрывая глаза она почти могла вновь услышать его заливистый смех, а открывая их надеялась встретиться с его тёмными глазами. Только этого всё никак не происходило.       Помотав головой, словно вытряхивая все мысли, Такара ускорила шаг направляясь к станции метро. Две недели назад, закончив тренировку со своей группой в додзё она, уже по обыкновению, проследовала к главному дому на чаепитие с сенсеем. Однако в этот раз ответом на её приветствие была пугающая тишина. В кухне она обнаружила лежащего на полу старика.       Поборов первичное оцепенение, она подошла ближе. Жив. Скорая приехала очень быстро. Выяснилось, что сенсея настиг инфаркт. Выполнив экстренную операцию, врачи заверили её, что теперь дедушке ничего не грозит, на восстановление потребуется около двух недель, а затем избегание перенапряжений, своевременный отдых и регулярные обследования. Каждый день после школы она навещала его, за что Мансаку-сенсей каждый раз ругал Такару за чрезмерное беспокойство о нём. Сегодня день его выписки, наверняка снова будет ворчать.       Уже предвкушая сварливые сетования, Такара шла по больничному коридору с лёгкой улыбкой. В следующий миг тихий коридор оглушил звук упавшей из рук девушки школьной сумки и покатившейся в разные стороны канцелярии. Доля секунды на раздумья, и она уже бежала за призраком, скрывшемся за поворотом, что взгляд выцепил на мгновение ранее. Слабая надежда разгоралась с каждым преодоленным метром. Слишком похоже. Если есть хоть малейшая вероятность, она обязана проверить. Никого. За каждым поворотом, на каждом этаже, в каждой палате не было никого кроме медсестер и пациентов. Никого на улице перед зданием больницы. Никого!       Разочарованная, тяжело дышащая, чувствуя жжение в легких Такара осела на ступеньки сражаясь с отчаянием. Может ей и правда показалось? Глупая! Какая же она глупая. Может ей это просто почудилось. Может она просто выдаёт желаемое за действительное. Может её разум просто так играет с ней. Может она просто сходит с ума? Ответом на этот вопрос прозвучал так хорошо знакомый ей звук. «Бабу». В этом нет сомнений. Бежать дальше нет смысла, звук удаляется слишком быстро. Так Майки и правда был здесь. Почему? Почему? Почему она не встретилась с ним?!       Сидя на скамейке возле палаты девушка пыталась сбросить жар с горящих щёк. Путь к этой палате был слишком длинным. Пришлось заверять медсестер, что с ней всё хорошо, что поводов для беспокойства нет, а затем благодарить пациента, который помог ей собрать вещи в сумку. После такого её небезосновательно могли бы засунуть в психиатрическое отделение. Набрав в лёгкие побольше воздуха она поднялась, на секунду задержавшись перед дверью.       Внутри её встретил яркий свет льющийся из открытого окна, отводя взгляд от слепящих лучей, она заметила на столике возле знакомой койки пакет свежих фруктов, затем её глаза встретились с грустным лицом сенсея. Видимо прочитав её, как открытую книгу, сенсей лишь тихо выговорил: — С ним всё в порядке, ничего больше мой упёртый внук не добавил.       Значит с ума она не сошла. Повод для радости, вот только сердце болезненно сжалось, пропуская удар. Натягивая улыбку пошире, Такара приблизилась к больничной койке. — Медсестра мне сообщила, что Вы готовы к выписке, ну что, будем собираться?       Майки в порядке, всё о чем она могла думать по дороге к дому Сано. «В порядке», действительно ли это так? Он приехал, по крайней мере он жив, он в курсе событий, он все ещё заботится о дедушке. Майки, он… Если бы она только приехала чуть пораньше, или если бы бежала быстрее. Нет, ещё раньше, если бы она только нашла правильные слова тогда, в их последнюю встречу, если бы сделала что-то. Если бы… если бы… Чёрт! Идиотка! Она же обещала позаботиться о Майки. Какая же она беспомощная дура!

— Такара, – голос сенсея вырвал её из пучины самобичевания, кажется он уже не в первый раз её звал. — Да? – отозвалась девушка ставя на стол чашку с уже остывшим чаем. — Сможешь мне помочь сегодня кое с чем? — Конечно, сенсей.       Мансаку поведал Такаре о своём соседе по палате. Он рассказал ему, что переодически собирает уже не нужные вещи своих внуков, еду и прочие мелочи приютам. Это напомнило сенсею как Эмма когда-то занималась подобным. Передавала одежду, игрушки, помогала воспитателям. Она рассказывала, что её брата забрали в приют, ещё до того как она попала к Сано. Эмма хотела думать, что раз она помогает этим детям, то её брату кто-то так же помогает.       Комната Эммы всё это время оставалась нетронутой. Всё было на тех же местах, как и помнила Такара. Не хватало только одной детали. Одной невысокой, светловолосой, улыбающейся детали со звонким голосом…       Отчего-то она не решалась переступить порог, застыв в дверях. Как будто так она нарушит её покой. Как будто она вторгнется во что-то слишком личное. Это казалось не правильным. — Эмма бы этого хотела, – тихо произнёс сенсей за её спиной. — Да…       С этим трудно было спорить, да и не хотелось. А покой… Кубо скорее боялась потревожить свой собственный, так называемый, «покой». — Сенсей, Вам сейчас нельзя перенапрягаться, я всё соберу, затем вместе сходим в приют. — Может выберешь что-нибудь себе на память или хочешь передать что-то её друзьям? — Нет, мне ничего… Хотя, можно я возьму кое-что?

***

      Центр вечерней Шибуи уже вовсю засиял яркими огнями. Такара направилась к одному из пёстро увешанных всевозможными рекламными вывесками зданию, а точнее в одно конкретное заведение внутри него. В другой ситуации она бы и не подумала приближаться к такому месту. Как только она вошла, в нос тут же ударил резкий запах смеси из приторных ароматов лосьонов и массажных масел, отчего поначалу у девушки закружилась голова. За стойкой ресепшена расположился мужчина средних лет увлеченно читая какой-то журнал. Стоило ей подойти, как мужчина отложил в сторону своё чтиво и оглядел девушку с головы до ног. От такого взгляда на секунду захотелось провалиться под землю. — Вакансий нет, тем более для такой малолетки, – сходу грубо оповестил он её. — Я не на работу устраиваться пришла! — Для клиента ты тоже слишком соплива, – в той же манере продолжил мужчина. — А может вы повежливее всё же будете?! – его предположение и этот тон, были просто возмутительны, – Вообще-то я пришла… — Тайра? Ты ещё что тут делаешь? – откуда-то сбоку прозвучал знакомый голос, прерывая Такару.       Поговорив с администратором, Доракен вернулся к Такаре: — Откуда узнала где я живу? — Мицуя. — Если ты пришла расспрашивать о Майки… — Да-да, «я нихуя не знаю о нём» и «вообще мне плевать», «оставь его уже», – прервала его Такара, – уже наслушалась от Чифую, и от Мицуи и от… ладно, хрен с вами, я здесь не за этим.       Нехотя Доракен всё же согласился поговорить с Такарой. До его комнаты они шли в тишине, Кен переодически оглядывался с не особо довольным видом. — Зачем тогда ты пришла? – равнодушно уточнил Рюгуджи плюхнувшись на кровать. — Вау как гостеприимно! — Слушай, если тебе поболтать не с кем, то можешь пойти в соседнюю комнату, там Аюми без клиентов пока скучает, она будет не прочь составить тебе компанию, – не скрывая раздражения процедил Кен.       Проигнорировав «заманчивое» предложение Такара начала оглядывать комнату. В небольшом пространстве всё было обставлено довольно аскетично. Ничего особо не выделялось, кроме большой доски, на которой было размещено множество фотографий. Такара приблизилась, что бы рассмотреть. По большей части это были фото с гонок, с собраний Токийской свастики, фото ребят из банды. Слишком многие лица на этих фото заставляли сердце болезненно сжиматься. Например, один широко улыбающийся брюнет. Так вот каким вырос Кейске, отрастил длинные волосы, хвостик ему очень идёт. Шёл… Она всё не решалась попросить Чифую показать его фотографии… А вот ещё совсем маленькие командиры вместе с Майки, видимо это фото со дня основания, а рядом, уже повзрослевшие, со дня роспуска. На фотографии, которая запечатлела одну из самых счастливых улыбок Такара застыла. — Это… — Хватит пялиться, говори уже, что хотела, – на мгновение его взгляд остановился на той же фотографии, которую секунду назад разглядывала Такара.       Боль. Всепоглощающая, разъедающая душу боль исказила его лицо лишь на долю секунды, затем оно приняло обычное выражение. Да, Такара знала, что ему тяжело, но не представляла насколько. Доракен лишился любимой, которой так и не успел открыться, и которую теперь может видить лишь на фотографиях. А теперь начинает терять лучшего друга… Рюгуджи всегда казался не по годам взрослым, мудрым и сильным, далеко не только физически. Такара догадывалась о причине, но теперь лучше понимала её грани, вновь оглядев комнату и услышав начинавшие доносится из соседний комнаты звуки. Маленький Кен росший в этом «массажном» салоне слишком рано познал тяготы жизни, а она всё никак не ослабляла давление на него.       Такара уже думала забросить эту идею. Ей не хотелось причинять парню новую боль. Но вспомнив, что ей говорил сегодня дедушка Сано, открыла свой рюкзак и достала причину, по которой она заявилась к Доракену. — Когда Эмма рассказывала о твоём подарке на день рождения, она вся светилась. А когда я приходила к ней, она часто обнимала его с самой яркой улыбкой… – в голове всплыл образ Эммы с розовым медвежонком в руках, — Я думаю, она бы этого хотела, что бы он был у тебя. — Она бы этого хотела… – неуверенно повторил парень застыв перед протянутой ему игрушкой.       Казалось прошла целая вечность перед тем, как он отошел от оцепенения и принял игрушку. Прошептав тихое «спасибо», он прошел к стеллажу и усадил медвежонка на одну из полок, ненадолго задержав на нём свою руку. — Помнишь, ты как то сказал, что я могу к тебе обратиться когда угодно и с чем угодно. — И? – он устало обернулся, ожидая продолжения.       Убедившись, что привлекла внимание парня, Такара достала из рюкзака ещё кое-что. В пакете послышался звон: — Может все таки ты составишь мне компанию?       Похоже не ожидав такого поворота, Рюгуджи вопросительно поднял бровь. Впрочем долго уговаривать парня не пришлось. Спустя пару минут он принёс стаканы и немного закусок. — Кен, ты жалеешь? – После первой бутылки, разговаривать стало куда проще., – Жалеешь о том, что не сказал ей? — Каждый день…       Выдержав паузу, парень сделал глоток из стакана, наполненного алкоголем, а затем ещё один и ещё, пока полностью его не опустошил. Поставив стакан на стол, он обернулся к Такаре: — А ты? — Я сказала…, – уставившись в дно своего стакана, девушка вспоминала последний разговор с блондином, – но не всё… и, наверное, не то… не то, что бы могло остановить его… — Понятно. — Эмма бы хотела видеть тебя счастливым, не закрывай свое сердце, Кен. — Ты думаешь, что у вас много времени, впереди целая жизнь и вот в один момент всё рушится.       Фраза парня прозвучала как оплеуха. Отрезвляя только было расслабившийся разум. Эти слова прозвучали как эхо её собственных мыслей. Подняв наконец голову, Такара встретилась глазами с Рюгуджи. Между парнем и девушкой установилось молчаливое понимание. Вновь наполнив свои стаканы, они негромко чокнулись и разом осушили их.       По мере того как мусорное ведро наполнялось пустыми бутылками из под пива, в комнате всё громче звучал смех. Такара уже так давно не пила, что позабыла, как алкоголь развязывает ей язык. Она вовсю начала рассказывать Доракену о всех забавных случаях, которые происходили в детстве с Кейске и Майки, как Кейске убегал от школьных охранников, поломав что-то, когда пробрался в школу ночью, а потом получил по первое число от мамы. Как Майки доставал Шиничиро с просьбами о какой-то игрушке. Как Эмма сломала ногу погнавшись за мальчишкой, который обзывал Майки, но того не было рядом, иначе со сломанной ногой был бы этот самый мальчишка. Рассказала, как Сано-сенсей отчитывал их, когда они сбежали с тренировки и пошли в игровой клуб, из которого их выгнали, потому что собравшаяся троица была слишком мала. И ещё кучу и кучу всего, что в трезвом уме и не вспомнила бы.       Но алкоголь похожим образом подействовал и на Рюгуджи. Блондин со смехом поведал историю становления Токийской свастики, рассказал обо всех косяках командиров. Не переставая хохотать Такара делала в мозгу пометки, отправляя сказаное Кеном в радел памяти под названием «компромат». Вот только был ли в этом смысл, наверняка утром она и половины не вспомнит.       На звук заливистого смеха пришли девушки из соседних комнат. Увидев происходящее через некоторое время они вернулись уже со своими напитками и колодой карт. Почти безуспешно они пытались научить Такару играть в Бридж, Покер и Блек-джек. После кучи проваленных попыток, у Кубо более менее заладилось с покером, один раз ей даже удалось выиграть 500 йен, вот только проиграла она тысячу… Благо все согласились на малые ставки.       Азартные игры и алкогольное веселье продолжались до середины ночи. Кен не позволил довольно сильно опьяневшей Такаре добираться домой поздней ночью, потому он позволил ей остаться, отдав девушке свою кровать, а сам же расстелил себе постель на полу. — Смотри, мы с тобой дрались бок о бок, а теперь и напились, получается мы друганы, – алкоголь уже слишком глубоко проник в организм, не давая мозгу контролировать речь, осознавая это Такара усмехнулась, – может мне пора уже начинать называть тебя «Кенчин»? — Нет! — Но почему? «Раз Майки сказал, значит так тебя и зовут», – пытаясь парадировать грубую интонацию Кена с их первой встречи, Такара в конце концов не выдержала, начав заливаться смехом. В ответ в неё полетела подушка, вызывая лишь ещё больший приступ смеха.       Уже начиная погружаться в сон Такара услышала тихое бормотание: — Я никогда не откажусь от Майки, я разыщу его, вправлю мозги и верну… — Кен… почему всё это происходит? – постепенно темная тихая комната наполнилась отчаянными рыданиями…

***

      Вид на ночной Токио с крышы пятидесятиэтажного здания поистине чарует. Повсюду куча мерцающих огней словно отражение неба с его плеядами звёзд, которые из-за этих самых сияющих огней и не рассмотреть, если поднять голову вверх. С такой высоты всё кажется прекрасным, пока не знаешь что кроется там, в тени, куда не доходит свет кипящего жизнью города.       В последнее время Майки часто выбирался на крышу, что бы ночной прохладный воздух проветрил голову. Раньше он бы в это время гонял где-нибудь по трассе с ребятами, или слушал рассказы Эммы, или…              За избавлением именно от этих размышлений он и поднимался сюда. Если он будет продолжать думать об этом, то только глубже будет закапывать себя. Это ведь бессмысленно, решение уже принято. Связи практически оборванны. Смотреть в разочаровавшиеся глаза друзей было слишком тяжело, но он сделал это, ведь это для их же блага. Но осталась ещё одна пара глаз, в которые он до сих пор не решился заглянуть.       «Она хорошая, таких редко встретишь» когда-то Майки сказал это Такемучи о Хинате. Да, таких редко встретишь. Но ему вот тоже повезло, ещё так давно… Только осознал он это поздно, да и осознание это даровало лишь новую боль. Сегодня из окна больничной палаты он увидел её улыбку, услышал голос зовущий его по имени. Но он так и не позволил ей догнать себя, так и не позволил себе дождаться её…       Тайра сильная, она позаботится о дедушке и о себе, а он будет заботится об остальных. Из самой глубокой тени ночного города.       Решение принято! В который раз Майки продолжает повторять это себе. Не должно быть никаких сожалений. Это его выбор. Правильный выбор, наиболее верный! Тогда почему он продолжает сожалеть, почему продолжает подниматься на эту чёртову крышу?! — Майки! Вот ты где. — Санзу… — Ты готов, босс? — Уже? Сейчас спущусь.