Несчастная на Манхэттене (Millgirl Mirandy Story 12)

— Невероятно! — Что? Андреа Сакс вытирала лапы своего щенка под краном и пыталась высушить их бумажным полотенцем. Она повернулась спиной и отвлеклась, поэтому не заметила, как в кухню вошла Миранда и высыпала на стол почту за день. — Еще десять красных конвертов! — Для тебя? — О да, конечно! Нет, для тебя! Ты мне что-то не договариваешь? Андреа повернулась, Матильда, ее белая пушистая собачка, лизнула ее в лицо, и нервно засмеялась. — О. — О??? Это все, что ты можешь сказать? Разве ты не должна быть помолвлена со мной? Разве я не объект твоей привязанности? — Я думаю, это началось еще в прошлом году. Они просто как-то обновили мой адрес. — Вот, дай мне это животное и объясни все это, пока у меня не случился нервный срыв. Еще даже не наступил День святого Валентина, а тут уже шестнадцать открыток. Это слишком много для меня! — Очень хорошо. Вот тебе Тилли, иди к маме М, пока я открою несколько открыток. Миранда взяла щенка, села с более тяжелым, чем обычно, вздохом на кухонный стул и наблюдала, как Андреа потянулась за открывалкой. Она нетерпеливо ждала ответа на загадку. — Помнишь это время в феврале прошлого года? — спросила Андреа. — Конечно. Это было время печально известного школьного фортепианного концерта, который я пропустила, когда я заставила тебя плакать. — Заставила, и в результате я была очень несчастным кроликом. Может быть, модной, худой и хорошо одетой, но несчастной. Нейт даже не оценил мой новый образ, и я думала, что ты меня ненавидишь и собираешься уволить. Мне действительно хотелось заползти под камень. Поэтому я вступила в онлайновую группу анонимных валентинистов. — Что за чушь ты несешь, дорогая? — Это по-настоящему. Только для идиотов без любви. Ты вступаешь в группу через Интернет, предоставляете свои данные, а затем соглашаетесь отправить валентинку на имя в списке, в обмен на что кто-то другой может послать валентинку тебе. Разрешается рассказать что-нибудь о себе, но никаких фотографий. Затем за небольшую плату сайт перешлет вам все ответы. Должно быть, я автоматически продлила свою подписку. Извини, Миранда, это ничего не значит. Это просто для грустных неудачников, которых некому любить, но это дает возможность поставить что-то на стол в офисе или на каминную полку, если кто-то позовет тебя к себе. — Но почему ты получила так много открыток? — Наверное, им понравилась моя история о себе, они почувствовали, как жалко я звучу. Наверняка она все еще там. Я сейчас же пойду и отменю его, удалю. Миранда опустила Матильду на пол, теперь ее маленькие лапки были совсем сухими, и крепко взяла Андреа за запястья, потянув ее к себе на колени. — Я хочу посмотреть, что ты написала. Сейчас же. Андреа покраснела от смущения. — Нет, это был отстой, полный жалости к себе. Я… — Сейчас! Энди вздохнула. Она знала, что Миранда не успокоится, пока не увидит всю глубину ее постыдной влюбленности в прошлом году. — О, очень хорошо. Я принесу свой ноутбук. Вернувшись, она села рядом с Мирандой и нашла сайт. Затем она неохотно открыла свой профиль. — Как ты себя назвала? — Несчастная на Манхэттене. Миранда громко рассмеялась. — Тогда покажи мне, что ты написала. — Вот, прочитай сама. Мне слишком неприятно смотреть на это снова. Миранда достала свои очки и уставилась на экран. Она прочитала слова вслух. — Вы когда-нибудь были влюблены в кого-то, кто настолько выше вас, что вам нужен телескоп, чтобы даже мельком увидеть его? Плакали ли вы ночь за ночью о мечте, настолько невозможной, что она никогда не могла осуществиться? Хотели ли вы лечь на снег и позволить чьим-то сапогам ступать по вам и превратить вас в слякоть под их ногами? — Боже, Андреа, это чистая пурпурная проза… — Продолжай. Дальше будет хуже. — Плакала ли ты, когда они бездумно причиняли тебе боль, плакала ли еще сильнее, когда они иногда хвалили тебя? (Энди вмешалась. — Ну, это была фантазия. До этого момента ты никогда не хвалила меня!). — Если да, то ты знаешь, что я чувствую. Любить своего босса, не имея никакой надежды, не имея возможности выразить даже крошечную часть того, что я чувствую. Это моя жизнь, мой ад, мой рай, моя судьба. Миранда закончила читать вслух и замолчала. — Я говорила тебе, что это ужасно. — Хм. И ты действительно чувствовала это? Двенадцать месяцев назад? — Да. Мне очень жаль. Ты обручила себя с эмоциональной идиоткой. — Сколько открыток ты получила в прошлом году? — О, всего около трех, но я разместила их в сам День Святого Валентина. В этом году люди, должно быть, почувствовали супер-жалость к «Несчастной на Манхэттене». Я, конечно, сразу же прекращу это. — Знаешь, что я думаю? «Что? Пожалуйста, не презирай меня так же сильно, как я презираю себя! — Я просто… — Что? — Я просто хочу, чтобы мы не тратили впустую все эти месяцы с октября по июль. Хочешь знать, что бы я написала, не то что моя проза — такая же прекрасная, как твоя? — Ты? Ты бы не стала тратить чернила! — О да, я бы написала. Я бы назвала себя «Самая несчастная на Манхэттене» и сказала бы следующее… Тут Миранда обхватила руками плечи Андреа и притянула ее к себе. — Я- дракон, живущий в клетке из старых костей и ядовитой порочности. Каждый день я наблюдаю и работаю рядом с человеком, настолько прекрасным внутри и снаружи, что я не могу понять, почему она хочет дышать одним воздухом со мной. Я хочу прошептать ей слова любви, но вырывается только огонь. Я знаю, что она боится и ненавидит меня, в то время как я поклоняюсь земле, по которой она ходит. Она наполняет мои сны по ночам, а мысли — весь день. Я потеряна в ней, совсем потеряна… — О, Миранда. — Я знаю. — Так ты была моим Валентином, даже тогда? — Да. С самого первого дня. — Я тоже. Я любила тебя с самого начала. — Так что, пожалуйста, прекрати все эти красные конверты. — Перестану. Я скажу им, что у меня был счастливый конец. — Не столько конец, сколько начало чего-то, что никто из нас не может себе представить. — Так мы все еще едем в Провинстаун на несколько дней? — Конечно. Кстати… — Что? — Ты действительно хочешь, чтобы я прошла по тебе в своих сапогах? Андреа рассмеялась и подняла горло таким образом, что Миранде захотелось съесть ее живьем. — Миранда, правда! . . . Ну, может быть, может быть, да, только, наверное, не в твоих сапогах на шпильках, хотя… — …