No Rest For The Wicked

***

До смешного глупо, насколько похожа эта ситуация на ту, которую Майкрофт помнит как сейчас: он, телефон и язвительная смс, бомбой сброшенная на его голову. То, что проделал Мориарти много лет назад, теперь проделывает эта невыносимая женщина. Конечно, не тот масштаб, не та сила, другой ум… Но она, увы, следствие той былой большой игры и хотя всегда лишь тень, её ядовитое присутствие тут, в этой комнате, старший Холмс ощущает сейчас как никогда ясно. Все эти годы она оставалась для него лишь призрачной точкой на экране монитора, размытой пиксельной фотографией, снятой с большого расстояния. Казалось, закрой он глаза, и она исчезнет по-настоящему. Но этого не происходило. Майкрофт наблюдал за ней все эти годы и никак не мог понять: как ей удаётся? Быть такой отчаянной, такой живучей. Его глупый брат не позволил ей погибнуть, сделав своей тайной золотой рыбкой. В наказание пришлось загнать её на самое дно, обрубить кислород, столкнуть с миллионом опасных ситуаций, сделать возвращение к привычной беззаботной жизни невозможным. И вот она снова здесь, с очень неудобной информацией, которую легко может использовать в своих интересах. Это то, что Ирэн Адлер умеет делать лучше всего. Майкрофт горько усмехается. Совсем не привлекать к оперативной работе ту, кого его брат называл «Эта Женщина» — не выходило. Оставить без присмотра? Слишком опасно. Её беспокойный дух слишком часто оказывался на грани морали, и так просто отдать её в руки преступного мира, дать развернуться там? Уж лучше держать на коротком расстоянии, как цепную собаку на привязи, давая понять, что она чья-то, но не пускать в дом. И вот она здесь, с его же оружием в руках. Годфри Нортон. Весьма посредственный агент, но сносный бизнесмен, он всего лишь должен был её отвлечь: от его брата, от Лондона, от всех этих дел, когда она начала догадываться о своём особенном положении в спецслужбах. Этот идиот же пошёл слишком далеко. Ему было мало. Оказавшись в системе, к которой он не особо был привязан, получив желаемое — женщину, о которой давно мечтал — он предпочёл слить информацию тем, кто, вероятно, смог предложить больше.

 А в итоге та, на которую была ставка, оказалась ничей. Ни Майкрофта, ни Нортона, ни, даже, Шерлока. Эта злая сука ворвалась в дом и готова разнести в нём всё к чёртовой матери. Таких, обычно, пристреливают. Но Майкрофту Холмсу придётся с ней поговорить.
 Мужчина нажимает кнопку вызова. — Что ты хочешь?

 — Сколько лет, сколько зим, мистер Холмс.

 Призрак на том конце провода окончательно обретает плоть и кровь. Этот голос обволакивает патокой и заставляет поёжиться. Майкрофт рад, что он её сейчас хотя бы не видит. Хотя бы от этого она его избавила.
 — Оставим приветствия: что тебе надо за эти бумаги и, чёрт возьми, где мой брат? Ирэн хмыкает, его раздражённый голос по ту сторону вызывает удовольствие. Он даже не думает притворяться, что у него есть контроль над происходящим. — Мне не подошёл его план. Мой — интереснее. Он… в безопасности, — Ирэн придаёт своему голосу максимально ровный и уверенный тон. Она рада, что мужчина на том конце провода не видит её лица. И всей ситуации, пожалуй. Шерлок — проблема. Но отсроченная на пару часов. Её собственная проблема. О которой она старается сейчас не думать.
 — И каков же твой личный план, Ирэн Адлер? — как же тяжело опять вслух произнести это имя, впервые за столько лет.
 — Постой-постой, не торопись. Сначала я введу тебя в курс дела, — произносит Ирэн с улыбкой. — Экспозиция такая. Я стою сейчас на балконе отеля и передо мной лежит телефон. С него я отправила тебе небольшой аванс, который обещал тебе наш знаменитый детектив. Это лишь часть суммы, которую от меня ждут несколько турецких джентльменов как оплату за несколько контейнеров с оружием, что порушит равновесие сил в двух маленьких, но очень враждующих странах… — Я надеюсь, что «турецкие джентльмены» поймут, что тебя легче прикончить сразу, чем иметь с тобой какие-то дела. — Ой, как грубо! Не прикончат, я знаю, что им нравлюсь. Я умею нравиться. Я знаю, что им нравится, — протягивает Ирэн. — Не перебивай. На чём я остановилась? Ах, да, в сейфе, код от которого знаю только я и мой бедный муж, привязанный сейчас к кровати, лежат бумаги с твоей подписью на отправку нескольких тонн оружия израильским боевикам. Как же так получилось? Ммм? — Я думал, это твоя профессия, привязывать идиотов к кроватям, — процеживает мужчина сквозь зубы. — У тебя устаревшая информация. Ирэн, не в силах сдержать улыбку, продолжает: — Но всё же, как это так получилось, что белый и пушистый Майкрофт Холмс — совесть, разум и сила британской короны — ведёт такие нехорошие делишки, да ещё и так грязно? Майкрофт вздыхает по ту сторону провода, не собираясь отвечать. — Что ты хочешь? Деньги? Сколько? — Дай-ка подумать. Деньги не хочу. Деньги так быстро надоедают. Уже рассвет. Ирэн вздыхает и устало окидывает взглядом тонкую дымку, которая рассеивается над проливом. Прохладный воздух, свежесть утра. Радость жизни. Такие простые и сейчас далёкие вещи. Какой из этих рассветов — последний? Она не знает. Настроение портится. Вопрос о деньгах наводит тоску. Обнажённые плечи покрываются мурашками. — Ты знаешь, оказывается, не всё можно купить? — продолжает диалог женщина. — Даже самую продажную шлюху и ту — нельзя. Конечно, за пару сотен она сделает всё, что ты захочешь. Но ты явно не будешь для неё одним-единственным. Шлюху подороже, — Ирэн усмехается. — Например, меня (ведь аналогии очевидны), можно было бы соблазнить чем-то поинтереснее. Подогнать богатого симпатичного мужчинку, например. Неглупого, вроде (ведь глупый не подходит), пообещать «жить долго и счастливо», — она равнодушно провожает стайку чаек, с криками несущихся к проливу. — Знаешь, почему не сработало? — Не терпится узнать. — Никто так сильно не почувствует разницу, как женщина, которая привыкла, что её продают и покупают. Разницу в искренних чувствах, в самых простых эмоциях, в честных поступках, порой странных и импульсивных, но не «за что-то», а просто потому-что, просто так. Вопреки всему. Она продолжает, сожалея, что ничего не может поделать: эта затянутая сентиментальная пьеса до сих пор разворачивается на троих. — Увы, человек, который никогда не любил, едва ли способен заметить, насколько тонкой может быть эта грань. — И что же ты всё-таки хочешь? Вечеринку в честь свадьбы с моим младшим братом? — Ооо, боюсь представить! — Ирэн искренне смеётся на этот всё тем же ядовитым тоном сказанный пассаж. — Но, кстати… от развода я бы не отказалась, — потом серьёзно она добавляет: — От тебя мне нужна лишь свобода. — Ты свободна, ты Ирэн Нортон и ты вроде ещё как свободна. Разводись, называй себя как хочешь, и…
 — Я хочу в Лондон и я хочу вернуться как Ирэн Адлер.
 На другом конце телефонной трубки раздаётся саркастический смешок.
 — Хм, ты прекрасно знаешь: это невозможно. Ты персона нон-грата, преступница, о тебе есть записи в Скотланд-Ярде и спецслужбах… — Твой брат убил Чарльза Огастеса Магнуссена на глазах у спецслужб, и ты замял эту историю, и глазом не моргнув! — Не сравнивай себя с моим братом! — рявкает старший Холмс в трубку. — Перед законом все равны, но кто-то равнее? Да? — Ирэн резко отвечает в трубку и тут же ругает себя за несдержанность, добавляя уже ровным голосом. — Я не сравниваю себя с твоим братом. Я просто знаю, что ты можешь.

 Она вздыхает, снова выбирая нужный твёрдый тон разговора, и переходит к сути:
 — Ты больше не будешь следить за мной. Ты удалишь все записи обо мне, все досье, всё, что сейчас и у тебя на компьютере, и в самых защищённых папках где бы то ни было. Всё, что есть у спецслужб. Будто Ирэн Адлер до этого дня никогда не существовало. Как будто не было ничего ни в Лондоне, ни в Пакистане. Я найду, как это проверить. — Но… — Это раз. Второе — ты пришлёшь мне новый идеальный паспорт на имя Ирэн Адлер, безупречной гражданки твоей страны, проживающей в Лондоне. Адрес можешь выбрать сам, но я предпочитаю Челси или Белгравию. Свои фото я могу прислать, но уверена, у тебя они и так имеются. — Это не… — Третье условие (и я не советую перебивать меня): ты обеспечишь мне охрану. Лучшую. Такую, какой пользуешься сам или использовал бы для самых… уязвимых людей в городе. — Ты просишь невозможного. — Разве? Я ещё не озвучила самое сложное, но я уверена, что ты справишься. Мне нужна защита здесь и сейчас, — Ирэн замечает, как начинает дрожать её голос и мысленно одёргивает себя, сжимая до боли крепко перила балкона. — Если со мной что-нибудь случится здесь, то там, у себя, Майкрофт, тебя ждёт катастрофа, — её голос ядом разливается в телефонной трубке. — Ты собираешься в логово турецких контрабандистов и хочешь, чтобы я стянул туда полицию? Ты точно не забыла, что ты не в Британии? — Майкрофт, милый, это всего лишь военная база. Подключи обаяние, связи. Скажи, что тебе надо вытащить агента под прикрытием. Ну не мне же тебя учить, ей-богу!

 — Ты сумасшедшая. — Спасибо. Если всё пройдёт гладко, ты получишь вторую часть суммы и бумаги останутся у меня. Я готова передать тебе их лично в руки. Не через третьих лиц, не через Шерлока. А сама, в твоём офисе, куда я войду не как бывшая шлюха и преступница, а как чёртова королева и твой лучший агент. Потому что так оно и есть, как бы ты это ни отрицал. — Это всё? Ирэн многое бы отдала за то, чтобы увидеть лицо человека, чей голос она сейчас слышит. Отвечает: — Да, это мои условия.

 — Кхм, что делать с этим… Нортоном? Ирэн пожимает плечами: — Что хочешь. Не знаю, можешь на него спустить всех собак. Он бездарный агент и муж — тоже. Майкрофт? — …

 — С твоей вершины будет очень больно падать. И если ты думаешь, что тот скандал, который развернётся здесь, с этими бумагами, недостаточен для того, чтобы потерять всё, я тебя разочарую. Ты действительно потеряешь всё. Я об этом позабочусь. Майкрофт смотрит на свои побелевшие костяшки пальцев, руку, которую сжимает в кулак, и знает, что она права.

— И да, брата ты потеряешь тоже. Меня он тебе никогда не простит. Помощь здесь мне нужна через два часа.

 В трубке Майкрофта Холмса раздаются короткие гудки.