No Rest For The Wicked

На северо-запад Турции совсем скоро опустится ночь. Ирэн Адлер видит, как ярко-оранжевая полоска исчезает за горизонтом, подёрнутым редкой растительностью. Пейзаж здесь — сплошь бескрайние поля и заброшенные фермерские хозяйства. Вероятно, в самом поле, больше сейчас напоминающем пустыню, пахнет иначе: более свежо, возможно, разливается запах местных трав, но тут, на закрытой военной базе, огороженной металлическим забором с колючей проволокой, не растёт ничего, только стоят выцветшие тенты, палатки, редкие серые бетонные строения-гаражи и вездесущая пыль-пыль-пыль от почвы, протоптанной сотней людей и машин. Со стороны полигона доносятся гулкие выстрелы и гогот солдат — сегодня выходной. Парни, не занятые в подготовке вечернего «шоу», напускают важный вид и продолжают тренировки. Остальные заняты делом: что-то носят, переставляют, бегают, выбивая из-под ног проклятые серые облачка своими тяжёлыми ботинками. Али и местный офицер с парой военных пошли встречать покупателей у главных ворот, и у Ирэн совсем немного времени на то, чтобы записать номера машин, гружённых оружием тут, на стоянке. Она, определённо, не должна здесь находиться. Ирэн видит машины, они стоят недалеко отсюда, достаточно удобно к выезду. Женщина сверяет часы: у неё есть минут десять, не больше, чтобы подбежать к каждой и запомнить номера, сразу же скопировав их в телефон, ужасно неудобный для этого. Со смартфоном, конечно, было бы в разы проще. Её дорогие ботинки стали совершенно серыми, и за день, проведённый тут, на базе, кажется, она вся покрылась мелкой пылью, потом — этими признаками армейского быта с привкусом свинца и металла. Только жетонов на шее не хватает. Ирэн переписывает номера, двигаясь максимально осторожно, быстро и легко. Ненавистная пыль, в которую тут превратилась земля из-за приезжающих и отъезжающих машин, делает шаги практически бесшумными. Сгущающиеся сумерки её хорошо скрывают, но сердце всё равно колотится как бешеное. От выброса адреналина буквально звенит в ушах.
 Объяснения тому, как она оказалась тут, на стоянке, нет никакого. В голове она перебирает варианты: заблудилась, искала свою палатку… Не то, очень мелко. Любой плохо лежащий кирпичик в её истории может стать катастрофой. Её разум и тело работают на пределе, и она не сразу понимает, откуда слышит странный звук, как-будто отвратительно знакомый. Она не может его считать, как будто сам мозг отказывается сращивать его с окружающей бесцветной реальностью. Ирэн тихо обходит последнюю машину, стоящую у стены, рядом с грудой составленных друг на дружку металлических цистерн, и замирает: здесь кто-то есть. И, скорее всего, не один. К ритмичному влажному звуку примешивается сдавленный стон, и пазл становится на место. Как подтверждение на Ирэн смотрят две пары испуганных чёрных глаз: — Sıçtık… Примерно то же самое проносится и в голове Ирэн Адлер. Произведя над собой неимоверное усилие, чтобы выйти из парализовавшего её шока от неожиданности, женщина отворачивает голову и вытягивает руку в защитном жесте: никто не хотел никого увидеть. Она мгновенно прикидывает, что лица младшего парня, который стоит на коленях, она не видела раньше. А вот тот, который сейчас спешно застёгивает ремень, ошивался рядом с местным офицером. Не очень важная шишка, но достаточно весомая, чтобы потягивать пиво наравне с боссами и гоготать над их шутками. Хреново. — Убирайся, kaltak, — рявкает старший, а младший, кажется, готов тут же расплакаться. — Джентльмены, — решает всё же вступить в рискованный диалог Ирэн. — Будьте уверены, я совершенно не против подобного времяпровождения, — лицо старшего парня багровеет. — И я унесу вашу тайну… ммм… в могилу. Но можно сделать обмен? Большой секрет за большой секрет? — Она сумасшедшая, — шепчет младший, а старший кивает женщине. — Я видела у вас телефоны. Здесь где-то должен ловить сигнал? Покажете, и совершенно точно никому ничего не скажу, я ничего не видела. — Встречный вопрос: что ты тут делаешь и зачем… — У-забора-рядом-с-медицинской-палаткой, там ловит сигнал, — не давая закончить старшему, выпаливает юноша, у которого явно сдают нервы. Ирэн видит, как сильно дрожат его руки.
 Если отнюдь не невинные тайные наклонности обоих парней станут явными, им не избежать унижения. И, конечно, никакой дальнейшей службы. — Ну ты и тупой, Яшар! — кажется, теперь старший готов убить своего, так называемого, бойфренда. И пока парочка обменивается яростными взглядами и спорит на турецком, Ирэн надеется, что их гнев не обрушится на неё. Но сегодня, кажется, не тот день, чтобы умереть. По крайней мере, не именно сейчас. — Ладно, — в конце концов гордо выпрямляется и снисходительно заключает старший, с недоверием посматривая на женщину.
 — Я ничего не видела. Лагерь в той стороне? — Там, иди уже. Ирэн быстрыми шагами удаляется со стоянки, готовая в голос рассмеяться то ли из-за стресса, то ли от облегчения. Ситуация, действительно, и глупая, и страшная. Спалиться из-за минета. И что самое обидное: из-за чужого. Подумать только! Эти двое легко могли свернуть ей шею. Через секунду становится грустно. Возможно, она слишком сентиментальна из-за усталости и событий нескольких последних дней. Но вся эта грязь… Видится каким-то чудовищным продолжением её судьбы. Секс в самых неприглядных формах как будто всегда тянется за ней влажной дорожкой. Как бы она ни хотела от этого избавиться. В похабных перешёптываниях, в откровенных взглядах Демира и в этой случайно подсмотренной сцене. Это не останавливает ни власть, ни деньги, ни наряды за сотни тысяч. Ни моногамия. Это никуда не исчезает. Это и её сила, и её проклятье. Пока Ирэн Адлер заходит в свою палатку, меняя футболку и распуская собранные в хвост волосы, её догоняет ещё одна странная мысль: тот глупый парнишка на коленях, ведь, думает, что это любовь? Какой дурак. Любовь везде любовь. Вот и он попался.

 — Ирэн, дорогая, мы тебя потеряли! Ты готова? — снаружи её встречает Демир с компанией. — Ещё как! Меня сбили с толку местные ребята, но, возможно, я не поняла их акцент и пошла не в ту сторону, а потом решила, что случай требует более парадного вида, — Женщина поправляет пиджак и взмахивает копной волос в подтверждение. — Очень приятно наконец-то познакомиться с вами лично! — она протягивает руку покупателю, пока они втроём проходят на полигон. *** Когда начинается «шоу», Ирэн осознаёт, что у неё не было малейшего представления о том, как это будет проходить. День передачи оружия и последний день перед приёмкой товара, оплатой самых крупных чеков в её жизни. Мгновенно все аббревиатуры, названия из бумаг и длинных каталогов обретают форму. Возможно, она философски откладывала этот момент на будущее, говоря себе: «Подумаю об этом завтра». Возможно, это была примитивная защитная реакция, которой она неосознанно потакала. Ад пуст. Все бесы здесь. На границе полигона расположены несколько столов и раскладных кресел. Вокруг Ирэн с два десятка мужчин, которые похлопывают друг друга по плечам и с азартом десятилеток рассматривают игрушки; «мелочевку» вроде контейнеров с новенькими АК-12 и FN F2000. Тут же чёрная икра и ящики с премиальным Chivas Regal и Moet & Chandon. Вместо попкорна и колы. Ирэн напоминает себе, что во всём есть баланс. Кто-то и по кому-то стреляют из пушек, кто-то пьёт шампанское, и она должна быть благодарна, что находится во второй категории. Но пока Ирэн в гуще этого ада на земле, всё, что происходит, ей отчаянно не нравится. Это не её территория. Было бы легче, если бы тут был Нортон? Едва ли, но он хотя бы позволил ей уйти. Сейчас она уйти не может никуда: от неё ждут гордо выпрямленной спины, от неё ждут восторга, реакции. Её в очередной раз проверяют на прочность. Не справилась — долой, на другой левел этой игры больших мальчиков, на понижение до уровня чьей-то банальной шлюхи, в лучшем случае — трофейной жены. Через двадцать минут после старта на полигоне разворачивается настоящая баталия, словно сцена из боевика в формате 100500D: взрываются танки, вступает в бой артиллерия из вымуштрованных солдатиков. «Хорошие» в светлых бронежилетах синхронно побеждают «плохих» в тёмных. Вверх с оглушительным рёвом возносятся тонкие самолётики, взрываясь прямо там, в чернильно-синем небе. Если присмотреться, потом из места взрыва взмывают ввысь и плавно опускаются на землю смельчаки-парашютисты. Ирэн неотрывно следит за этими белыми точками.

 По ушам даже сквозь наушники бьёт бешеной звуковой волной, а запах пороха зависает в воздухе такой плотной завесой, что хочется перестать дышать совершенно, дабы не ощущать вообще никаких запахов.
 Ирэн чувствует непреодолимое желание сбежать отсюда. Бросить всё к чёртовой матери. Но понимает, что не сможет уйти живой. Даже если угонит одну из военных машин или внедорожник Демира и каким-то чудом обманет вооружённую охрану. В небо взлетает последний самолёт и окрашивает его ярким салютом. Все вокруг аплодируют, пожимают друг другу руки, Ирэн тоже выдавливает из себя улыбку и одобрительно кивает Али, протягивает руку покупателям. Говорят, запахи лучше всего пробуждают воспоминания, но для памяти Женщины фатальной оказывается чужая речь. Вояки сразу за спиной Ирэн перекидываются парой слов на родном для них урду, когда её вдавливает в кресло безотчётная паника. Первым откликом натренированного на подобные реакции тела оказывается противоположный — женщина вскакивает и понимает, что в ближайшие несколько минут ей надо собрать в кулак весь контроль и разум, которые у неё остались, чтобы убраться отсюда подальше, от этих людей, от этого шума и как-то спасти себя от этого кошмара. Это вопрос жизни и смерти. *** — Ну, как тебе наше маленькое представление?
 Есть такое прекрасное американское выражение, ‘fake it till you make it’, которое очень нравится Ирэн. Поэтому когда они через несколько минут оказываются наедине с Али у импровизированного бара, и биг-босс задаёт свой вопрос, она берёт именно эту идиому на вооружение. — Али, это потрясающе! — её трясёт, она улыбается, а по щекам совершенно непрошено и предательски катятся слёзы, которые она тут же, хмурясь смахивает. — Я ничего подобного в своей жизни не наблюдала. Турецкий босс смотрит на неё странным взглядом. Он не понимает, что видит перед собой. Эта хрупкая взволнованная женщина заставляет его испытывать совершенно первобытные чувства. Любой разволнуется на её месте. Но что она испытывает действительно: восторг или это кривое зеркало какой-то другой эмоции? Для Али это очень глубокая мысль и гипотеза, которую он решает проверить по-своему. Он не находит ничего лучше, чем приблизиться к Ирэн и порывисто, жёстко, настойчиво поцеловать. Впрочем, тут же отстраняется, видя её теперь уже острый взгляд. Страшный, безумный взгляд, бьющий наотмашь хуже любой пощёчины.

 — Нет, Али. Ты всё неправильно понял, — Ирэн произносит эти слова с непоколебимой жёсткостью, но, кажется, на последнем выдохе. Те силы, контроль и разум, к которым она взывала несколько минут назад, её покидают. Вслед за Демиром, раздражённо вскинувшем руки и поспешно вышедшем из бара, она удаляется в темноту прочь.

 «Рядом с палаткой—рядом с палаткой медиков». Ирэн Адлер быстрыми шагами достигает палатки с красным крестом на тёмном боку и беспомощно опускается на землю. Тут повсюду опять эти злосчастные железные бочки, какой-то мусор, пустые банки. Настоящая свалка. Чудно. Тут ей и место. Она не сдерживает слёзы, которые бесстыдно скатываются у неё по щекам, но всё же старается не шуметь, старается успокоиться и дышать глубоко. Благо, почти все обитатели базы, кроме охраны по периметру, сейчас в противоположной стороне, на полигоне. В кармане пиджака она нащупывает единственное, что может ей сейчас помочь. Телефон. Который, о чудо, действительно начинает ловить сигнал. Она заворожённо смотрит, как на крошечном, слабо подсвеченном экране загорается сначала одно деление, второе, а потом, наконец, и значок местной сотовой связи. Пытаясь успокоиться, она заходит в сохранённые сообщения с номерами машин. Медлит пару секунд, но потом последовательно отправляет. На один номер. Её спасательный круг. Непрошеные тревожные мысли атакуют Ирэн. И какого чёрта она рассчитывала, забираясь сюда одна? И почему Шерлок должен сейчас ей отвечать? Она обидела его, не единожды унизила, сорвала план, в обход начала вести дела с его братом, до этого почти год использовала в качестве живой магической таблетки для залечивания душевных ран и компенсации собственной беспомощности, оказалась в своей же ловушке и теперь отчаянно просит о помощи. Волшебное заклинание «Прощайте, мистер Холмс» работает только один раз в жизни. Разумной причины для того, чтобы он ответил, нет. И ей снова приходится уповать только на отклик в его сердце. Снова надеяться и снова уповать. На экране в ответ на последнюю смс высвечивается: — Ты одна? ШХ
 Ирэн с выдохом облегчения вскидывает голову к небесам и улыбается, когда набирает «Да ИА» в ответном сообщении. Телефон отвечает мгновенно встречным вызовом, нетерпеливо вибрируя у неё в руке. — Добрый вечер, мистер Холмс, — Ирэн выдыхает, стараясь звучать максимально по-ирэнадлеровски. — Ирэн, — заключает знакомый баритон на другом конце провода. Это так просто и так сложно, как по-настоящему значимо может звучать своё собственное имя, простое слово, в устах другого. Имя-пароль, имя-компас, имя-путеводная звезда. Протянутая рука с тонкими музыкальными пальцами. В памяти навсегда запечатлено эхо этого же имени в миллионах разных ситуаций — от нежного шёпота до крика. — Нас сейчас слушает семь человек, включая сотрудника «Интерпола», разведки, возможно, весь отдел по международным связям MIT, не считая моего достопочтенного братца, который, вероятно, тоже не упустит случай послушать такой важный звонок, — всё это Шерлок сообщает скороговоркой и деловым тоном, параллельно пытаясь считать все посторонние шумы в трубке, коих не так много. Вероятно, Ирэн находится на улице, но где-то в отдалении от людей. Улыбка облегчения сползает с лица женщины, а к пожирающей изнутри тревоге, присоединяется какое-то новое чувство, близкое к разочарованию. Звук голоса мужчины немного успокаивает, но лишь в той степени, в которой может шум моря успокоить плачущего младенца, оставленного матерью. Конечно — она для него всего лишь важное дело, с которым надо разобраться на громкой связи. Он своего не упустит. — Понятно, — теперь уже совсем бесцветно и сухо отрезает Эта Женщина. — Смс — это номера машин, с которыми уйдёт груз. Но, вероятно, это не такая сложная загадка для Великого сыщика, хмм, в забавной шляпе. Шерлок застывает от этой реплики, произнесённой так язвительно и холодно. Он испытал невероятное облегчение и даже гордость, мгновение назад услышав её голос в трубке, но эта эмоция сразу же сменилась другой. На него вопросительно смотрит несколько пар глаз, не понимая, почему такой простой ответ выбил детектива из равновесия. Он чувствует, что краснеет. Чувство стыда? Да какого дьявола? И почему сейчас, когда так много действительно важного. Он задаёт ключевые вопросы: — Ты не ранена? — Нет. — Ты в безопасности? — Нет. — Ты с кем-то? — Нет. Шерлок ещё сильнее хмурится и обиженно поджимает губы. — Всё идёт по плану? — … — Ирэн? Он слышит рваный выдох на другом конце провода, который отзывается неприятным покалыванием на кончиках пальцев и холодом по позвоночнику. — По какому… мою… чёрт, твою мать, плану? — Твоему, — осторожно, еле слышно и сдавленно произносит Шерлок. Он чувствует, что на той стороне происходит что-то важное, но никак не может понять, что именно.
 — Зачем ты звонишь, Шерлок? — устало произносит женщина на другом конце провода. И он наконец-то считывает; возможно, начинает понимать. Детектив сглатывает: в пересохшем горле першит. — Кхм, я хотел узнать, что это именно ты жива, и ты в порядке, — говорить с Ней под взором стольких людей — невероятно сложное испытание. — Что ж, я жива. Всё идёт по плану. У нас только что были показательные выступления, эти… учения, то есть, демонстрация техники. Берк, этот юноша погиб… Его раскрыли. Где-то тут есть песчаный карьер, он, то есть его тело, вероятно, ещё там. Но я не в порядке. И поэтому я не могу обеспечить себе должную безопасность. Ирэн проговаривает это всё устало и вместе с тем сбивчиво, как будто в полусне. Ей, действительно, хочется уснуть, забыть всё, как страшный кошмар. И уже нет никакого желания выбираться, хочется просто, чтобы эта пытка поскорей закончилась.
 И этот голос пугает Шерлока до чёртиков. Потому что он знает её, он знает, что Ирэн Адлер сражается до последнего, что она никогда не звучит устало, отрешённо, её голос всегда твёрд и режет, как самый острый клинок, она никогда не покажет, что сдалась. Она никому, даже ему, даже в самые сложные моменты не покажется слабой или уязвимой. А сейчас она звучит именно так, на громкой связи: отрешённо, уязвимо и слабо. — ОТКЛЮЧИТЕ ЁЕ! Дайте нам поговорить, — рявкает побледневший мужчина на не менее побелевшего от страха айтишника, который тут же начинает набирать какие-то коды у себя на клавиатуре. Шерлок шипит в трубку нетерпеливое «сейчас», сам вырубает программу, которая позволяет отследить сигнал мобильного Ирэн и буквально выбегает в коридор, с оглушительным грохотом закрывая за собой дверь, вваливается в соседний кабинет. — Ирэн-Ирэн-Ирэн, — полушёпотом, произносит он. — Я отключил их, я один. Ирэн, — её имя в этот раз звучит почти умоляюще.
 Она отвечает не сразу.
 — Шерлок, это тянется бесконечно: этот день, вечер, эти люди... — Это скоро закончится, я обещаю. — Они сейчас просто взорвали десяток танков и самолётов, просто потому что могут. Убили того парня. А здесь десятки таких же. Для них это не люди и даже не персонал. Это просто оловянные солдатики. И все делятся на тех, кто либо пьёт с ними виски, либо нет. В голове Ирэн проносится ещё одна мысль, о том, как сильно она ошибалась в себе самой. — Я думала, что это и есть власть. Думала, что она может дать опору или уверенность. Но тут только… насилие, — она наконец-то находит то слово, которое весь день крутится на кончике её языка. — Я думала, это красиво, но тут никакой красоты нет. А еще здесь включается память, а мне здесь никак нельзя её включать. Если мне не будут верить — всё повторится. А я не вписываюсь, просто не могу себя заставить. — Тихо-тихо, послушай. Ничего не повторится. Сейчас всё иначе. Абсолютно. Это факт. Любой испугается, и это нормально. Но сейчас ты не одна. — Здесь — одна. Но в этом я сама виновата. Опять. — Да, физически ты одна. Но всё, что тебе надо, это успокоиться, собраться, — нервы Шерлока на пределе, но он старается контролировать звук собственного голоса, чтобы он звучал максимально ровно и уверенно. — Больше ничего не нужно. Ты всё сделала правильно, даже Майкрофт это сказал. — Что? — Ирэн удивлённо мотает головой, кутаясь в пиджак. — Да, представляешь, если бы не ты, не твой «экспромт», они бы опять упустили турков, а сейчас они на крючке. У тебя на крючке, — Шерлок выдавливает из себя что-то похожее на ободряющий смешок. — Решение проблем Турции, Британии, да всех на свете. Осталось только немного подождать. Они сорвали джекпот, когда связались с тобой. — Это он так сказал? — Нет, он сказал немного по-другому, но смысл тот же. Это я так говорю. Между ними повисает несколько секунд молчания, но ответ женщины сейчас звучит чуть более твёрдо. — Ты заговариваешь мне зубы, — факт, а не вопрос. — Ирэн, — Шерлок выпрямляется. — Я тебя им не отдам. Опять тишина, сквозь которую Шерлок слышит лай собак вдалеке. Времени очень мало. — Что более безумно: что мне хочется сейчас угнать вертолёт или что снова хочется использовать экзотическое холодное оружие? Я рассматривал вариант с лошадью, но этот способ передвижения слишком медленный в нашей ситуации. — Нет, на вертолёте, пожалуй, будет слишком опасно, — Ирэн подхватывает его фразу и наконец-то с облегчением улыбается. Значит, он не злится на её выходку, раз шутит и говорит такое. В его словах сквозит что-то очень важное, непроговариваемое, что как губка впитывает всю боль и страх. — А на коне… неоправданный пафос, хотя весьма впечатляюще. Что насчёт холодного оружия, в нашем случае это уже банальность. Ни один вариант не подходит. Шерлок считывает изменение её настроения, но не позволяет себе расслабиться. — Ирэн, что я могу для тебя сделать сейчас, чтобы стало легче? — Поскорее вытащить меня отсюда. Боюсь, ещё одной ночи с этими ублюдками я не выдержу. Они молчат несколько секунд, слушая даже не дыхание, а присутствие друг друга. — Мне пора, Шерлок. Демир будет меня искать, — она спохватывается и проговаривает важное. — Пять машин прибудут в порт, мне надо будет провести операцию, но всей суммы уже нет на счету. — Я знаю, я вытащу тебя раньше. — Хорошо. — Ирэн, последнее. То, что я сказал ранее — всё ещё правда, несмотря ни на что: ты всё ещё самый сильный человек, которого я знаю. — Эта характеристика теперь вторая по значимости. — Хм? А какая первая? — Та, в которой ты утверждаешь, что я твой «джекпот». Мне это очень понравилось. — Возможно, я знаю, что тебе нравится. — О, играете на моей территории, мистер Холмс. «Никогда, мисс Адлер», — думает Шерлок и второй раз за вечер предпочитает ответить молчанием на её вопрос. — Я сделаю всё, что могу. — Верю. Через минуту Эта Женщина кладёт телефон в потайной карман пиджака, удалив смс и информацию о звонке, и улыбается чистому синему небу, которое всё же не похоже на то, которое преследовало её как пленницу в Пакистане. Сейчас действительно всё иначе. Абсолютно.