Healing of you

Два месяца назад Из комнаты Фредди доносился заливистый смех и отрывистый звук гитары. Он старался играть и петь одновременно, но сосредоточиться не получалось из-за друга, сидящего рядом. Роджер не мог перестать смеяться, наблюдая, как Меркьюри путается в руках и пальцах, широко улыбается, выкрикивая слова песни, и мотает головой, когда сбивается. "Милый", — подумал он. Не придав этой мысли никакого значения, Тейлор забрал гитару из рук приятеля. — Смотри и учись, — он комедийно поправил волосы, из-за чего оба снова прыснули. Пальцы легко пробежались по ладам и струнам, создав незамысловатую мелодию. Чуть подумав, блондин превратил ее самое начало знакомой песни и старательно сдвинул брови, когда начал напевать. — Дрозд поет в темной ночи,* — мурлыкал он себе под нос. Он еще раз улыбнулся, когда Фредди подхватил. Они спели вместе первый куплет, а на втором Роджер затих, решив послушать голос Меркьюри. Тот понял это далеко не сразу, но поймав на себе очарованный взгляд, испуганно замер. — Что такое? — Ты так красиво поешь, — вздохнул Тейлор. — Заслушался. — Иди ты, — смутился Фредди, склонив голову. — Ты красивее. — Нет, ты красивее. — Ты. Перестрелка комплиментами продолжалась до тех пор, пока Роджер не оказался поваленным и вжатым в кровать. Это произошло настолько неожиданно и резко, что он невольно вскрикнул. Чужие пальцы крепко сжимались на запястьях, а волосы касались лица. Так близко. Еще ближе. И еще чуть-чуть. Еще немного ближе и... Меркьюри коротко коснулся губами носа Тейлора. — Ты, — подытожил он. — Запрещенный способ, — блондин хитро сощурился, улыбаясь. — Обожаю. — Знаю. Фредди продолжал так играть, специально больше не трогая смущенного лица. Ему нравилось быть так близко к Роджеру: ему доверяли, и это самое главное. Как только он снова наклонился, чтобы оставить очередной поцелуй на щеке друга, тот решил сделать то же самое, но промахнулся. На этот раз поцелуй был в губы.

***

Панорамное окно блестело редкими каплями дождя и отражало теплый свет лампы. Казалось, стекло превратилось в зеркало: в нем можно было увидеть всю кофейню, а главное - незаметно следить за сонными посетителями. Скучно, конечно, но что еще делать? Вокруг, можно сказать, не происходило вообще ничего. Было предельно тихо: никто не издавал ни звука, и это, честно говоря, немного настораживало. Уже давно стемнело, и по улицам лишь изредка проезжали одинокие автомобили, ослепляя светом фар. Чуть слышно вздохнув, Роджер откинулся на стуле и оторвал взгляд от отражения собственных глаз. В чашке почти ничего не осталось кроме остывшей горькой массы, что с натяжкой можно было бы назвать кофе. Входная дверь открылась, звякнув колокольчиком, а шум ливня заполнил помещение. Несколько человек лениво повернули головы в сторону звука, и затем, заметив, что ничего не происходит, снова отвернулись. Вошедший громко отряхнул зонт от воды и завертел головой в поисках свободного места. Тейлор знал, что все столики были заняты, и что выбор вполне может пасть на него. Он зажмурился и почти перестал дышать, когда неспешные шаги начали приближаться и скоро зазвучали совсем близко. Шаги остановились, а тень перекинулась через стол. — Извините, — нерешительный голос заглушил жужжание лампы и затих на секунду, замявшись, — можно? Чуть дрожащий палец указал на свободный стул, и блондин кивнул, приняв свое поражение. Он все равно собирался уходить. Ничего страшного. Он кинул взгляд на улицу: все еще дождливо, темно и бесконечно одиноко. Идти домой не хотелось от слова совсем – там тоже темно и холодно. И грустно. Мысль об этом вгоняла в какую-то затяжную и противную печаль, от которой хотелось зарыться куда-нибудь подальше в одеяло и сидеть, уткнувшись в колени лицом. Осень – она такая. Всегда в жизни наступает момент, когда тебе никто не пишет и не звонит, да и самому не хочется даже смотреть в сторону телефона. Становится так горько и уныло, что кажется, будто это никогда не закончится. Будто это навсегда. Несколько серых дней смешиваются в один большой, нескончаемый, мучительно долгий и будто бы нереальный. А потом проходит и все – как по щелчку пальцев. Будто его и не было. Забываешь его, как неинтересный сон, а вскоре это повторяется снова и снова. По кругу. Казалось, не так уж и давно это началось, хотя один тоскливый час уже много дней назад превратился в сутки, затем в неделю, в месяц, и все никак не заканчивается около полугода. Роджер вздохнул. Поскорее бы это все закончилось. «Закончилось», — промелькнула в голове темная мысль. Стул с грохотом проехался по плитке, и незнакомец испуганно поднял голову. Он встревоженно заглянул в безразличные глаза Тейлора и поспешил отвести взгляд, получив в ответ едкую усмешку. Кто-то не уснет сегодня ночью. За дверями теплого и уютного кафе было все так же сыро и гадко, а зачастившие машины то и дело норовили окатить прохожих водой из луж. Благо, до дома было идти недалеко –от силы четверть часа.Однако, за такое время можно было бы до костей промокнуть, не имея при себе зонта. А зонта как раз у Роджера и не было. Всего за пару минут недавно вымытые волосы превратились в мокрое и тяжелое нечто, облепившее лицо и шею, вода была даже в ботинках, переливалась туда-сюда и неприятно хлюпала, а холод пробирал до костей. Зубы уже начали бесконтрольно стучать, когда до дома оставалось всего ничего. До состояния ледышки тоже было совсем недалеко – в подъезде температура опустилась градусов на десять, если не ниже, а руки никак не слушались и тряслись, каждый раз промазывая при попытке вставить ключ в скважину. Замок наконец поддался, и дверь скрипнула, впуская в квартиру. Свет было включать незачем – все равно уже пора ложиться спать. Мокрая одежда с характерным звуком приземлилась на пол, а волосы еле собрались в хвост. В кровати тоже было предельно холодно, так что заснуть было бы сложновато. В голову лезли странные и иногда пугающие мысли, заставляя постоянно ворочаться и накрывать лицо подушкой в надежде, что выключить голову получится хотя бы так. Часто проскакивали мысли только об одном человеке, с которыми просто невозможно было бороться. А он и не сопротивлялся. Спустя полчаса (а может быть, еще больше) усилий и попыток согреться терпение лопнуло. Взгляд упал на телефон – единственное спасение сейчас. Набрать нужный номер в почти полной темноте было сложно, но все же Тейлор справился, несмотря на легкое головокружение и тремор. Он знал, что ждать ответа будет глупо и бесполезно, но упорно сидел на месте, слушая привычные гудки. Скоро на другом конце провода послышался сонный голос. — Да? — Привет, Фредди. Доброй ночи, — блондин надавил на глаза, пытаясь вспомнить, зачем он вообще позвонил. — Мне нужно тебя спросить кое о чем. — Спрашивай, пока я обратно не уснул. — В общем… Ты можешь зайти ненадолго? Прямо сейчас? — Ну да, — последовал немного удивленный смешок. — А зачем? — Мне что-то плохо. Я заболел, кажется, — Роджер шмыгнул носом для правдивости. — Ладно, — Фредди выругался, — скоро буду. Жди. Короткие гудки звучали еще несколько секунд перед тем, как Тейлор вспомнил, что пора бы уже положить трубку. Им нужно было увидеться и поговорить. Прояснить все, а не жить простыми надеждами и догадками. Устало вздохнув, он поднялся с кровати, чтобы отпереть дверь и по пути накинуть что-нибудь для приличия.В тишине прошла, казалось, целая вечность. На лестничной площадке раздались торопливые шаги, и блондин подскочил, направившись ко входу. Как только дверь открылась, он упал в объятия друга, страдальчески простонав в его плечо. — Эй, эй, — Меркьюри посмеялся и чуть оттолкнул приятеля от себя, — заразишь меня еще. Что случилось-то, горе мое луковое? — Не знаю, — неразборчиво протянул Роджер. — Побудешь со мной? — Конечно. Улыбка озарила лицо Фредди, и он небрежно скинул ботинки, оглядываясь по сторонам. — Тоскливо у тебя тут, — заметил он. — Все еще один живешь? Тейлор закатил глаза, проигнорировав реплику гостя, подошел ближе и уткнулся в его шею. Он должен был рассказать ему. Как тут молчать? Вот он –стоит совсем рядом, улыбается, обнимает. Нужно было только набраться смелости. Колени предательски дрожали, а сердце бешено билось и выскакивало прочь из груди, только бы не мучаться. «Зачем ты делаешь это со мной? — думал блондин, пока чужие руки зарывались в волосы. — Разве ты не видишь, как мне плохо? Мне плохо из-за тебя. Не отводи взгляд, не убегай от меня. Пожалуйста. Дай мне шанс хоть один раз». Он робко поднял глаза на лицо напротив –Меркьюри выжидающе смотрел в ответ, ничего не подозревая и все так же тепло улыбаясь. Сердце кольнуло. В голове не было ни единой мысли об отвержении или непринятии, только одна, громкая и навязчивая – сделай это. «Будь, что будет», — решил Роджер и потянулся вперед, в секунду раскрыв такие желанные губы, с которых сразу же сорвался ошеломленный вздох. Фредди почти не сопротивлялся, крепко сжимая руки Тейлора, чем делал только больнее. Оба понимали – у них нет будущего. Никогда не могло быть. Они просто стояли так в темноте, не решаясь оторваться друг от друга, и наслаждались этими секундами, что не протянутся долго. Роджер отстранился первым –страх и волнение забрались далеко под ребра и выжали весь воздух из легких, не позволив продолжить. Он нервно вздохнул и прислонился своим лбом к чужому, все еще не отпуская холодных рук. — Роджер… — чуть слышно прошептал Меркьюри после длинной паузы. — Нельзя. — Знаю, — так же тихо ответил блондин, — знаю. Я не смогу тебя отпустить. Ни за что не смогу. Он попытался высвободиться из крепких объятий, но сдался, понимая, что это, возможно, последний раз, когда они обнимутся. Было даже почти не больно. Казалось, это все был только кошмар – скоро он проснется и откроет глаза, и все будет как прежде. Но к ужасу и сожалению обоих – не будет. Они больше не увидятся в маленькой кофейне на углу, они больше не пойдут гулять в парк, они больше не будут болтать по телефону ночами напролет, они больше не подержатся за руки, они больше не будут друзьями. Это и пугало больше всего – человек, которого ты знаешь всю свою жизнь вдруг покидает тебя, и даже не по своей воле. Просто потому что так будет лучше для вас обоих. Это просто нужно пережить – все пройдет, чувства утихнут, и солнце снова будет светить. Они справятся. — Мы не будем сдаваться, да? — грустно улыбнулся Фредди, вытирая мокрые дорожки с чужого лица. — Да, — Тейлор ответил тем же сквозь слезы. — Пойдем спать, ладно? Утром все решим. Ласковый шепот был слышен даже сквозь сон, хоть слова и не были понятны. Всю ночь Роджер прижимал друга к себе так, будто боялся, что он возьмет и исчезнет. Но он не исчезал ни ночью, ни утром. А днем он просто сидел на краю кровати и ждал, пока блондин проснется. Он не хотел заканчивать их историю так быстро и глупо – все же нужно было поговорить. Быстро, по делу и без слез. Он хотел оставить после себя только хорошие воспоминания, только тепло и улыбку на лице. Как только рука потянулась к заспанному лицу, глаза открылись. Губы начали довольно растягиваться, но потом, вспомнив, что вчера произошло, виновато поджались. — Доброе утро, — Меркьюри неловко одернул руку. — Ага. Ты сейчас уходишь? — Могу еще остаться, если хочешь. — Очень хочу, — Тейлор сел рядом и уронил голову на острое плечо, — но нельзя. Уходи. Пожалуйста. Все в глазах расплылось, когда Фредди встал и направился к двери, ничего не сказав. Как только скрипнула дверная ручка, Роджер подал голос. — Подожди. Тот послушно остановился и застыл на месте. — Мне нужно… сказать кое-что. Присядь со мной. Меркьюри вернулся и сел на кровать совсем рядом, все еще молча смотря в пол. — Не думал, что скажу это в такой обстановке, и что скажу вообще, но… Фредди, — Роджер с гаснущим огоньком надежды заглянул в его глаза, — я люблю тебя. — Ну, — тот усмехнулся, пытаясь скрыть печаль, — а я тебя. Поэтому я и ухожу. Слезы снова заполнили глаза и потекли двумя ручьями вниз по щекам, закапали на колени соленым дождем, а чужие руки размазали их по лицу. Перестать плакать никак не получалось, и блондин сдался, уже не сдерживаясь. А Фредди все ждал, понимающе молчал и без конца гладил спутанные волосы. Он не мог не понимать – он чувствовал то же самое, думал то же самое и никак не хотел мириться с мыслью, что им придется расстаться. Впереди ничего не было видно: только пустота и темнота. Совсем ничего. Без него жизнь, казалось, закончится: никто не позвонит в три часа ночи, чтобы обсудить птицу в окне, никто не будет пинаться во сне, никто не пойдет с ним гулять по кладбищу, не с кем будет петь любимые песни под гитару с пятью струнами. Не с кем будет жить. — Роджер, — он убрал прилипшие волосы с лица друга, — прощай. Проигнорировав обреченный всхлип, Меркьюри коротко поцеловал Тейлора в лоб и поспешно вскочил с кровати. Он все еще надеялся, что его остановят, схватят за руку, прижмут к стене и ни за что больше не отпустят, но Роджер не шевелился, сидел смирно и лишь кинул напоследок тихое «прощай», когда входная дверь уже давно захлопнулась. Вот и конец.