Healing of you

Хоть Фредди и старался изо всех сил думать о чем-нибудь другом, его голову заполняли только мысли о Мэри и Роджере. Он просто не мог остановить поток воспоминаний, что затягивали его в водоворот отчаяния все глубже и глубже на самое дно. Дна видно не было – каждый раз, когда ему казалось, что хуже уже быть не может, хуже становилось. Настолько, что даже встать с кровати было трудно. Еще немного, и привет, депрессия. Впадать в депрессию хотелось меньше всего, и Меркьюри делал все возможное, чтобы удержаться на плаву: в каждое удобное и неудобное время он звонил Джону - он знал, что у Дикона всегда найдется на него пара лишних минут. Он звонил по поводу и без повода, просто так, чтобы убедиться, что он еще хоть кому-то нужен. И это правда было так. Он часто звал приятеля погулять или на чай, просто чтобы заполнить ледяную пустоту рядом с собой. Джон, в отличие от Фредди, был живой: он был полон сил и энергии, он будто светился изнутри, излучал какое-то особое тепло, казалось, прикоснись – и обожжешься. Но он и не думал обжигать Меркьюри, он лишь медленно согревал его, помогая его сердцу оттаять. Он никогда не сердился на резкости и отвержения – он все понимал. Он хотел помочь. Он всегда выслушивал и успокаивал Фредди, даже если это занимало по нескольку часов. — Почему ты еще со мной возишься? — спросил Меркьюри после очередного срыва. Он сидел на кровати, уткнувшись раскрасневшимся от слез лицом в плечо Дикона. Тот бережно гладил его по волосам и что-то тихо напевал. — Ну, ты мой друг. Я, — он запнулся, — люблю тебя. И хочу помочь. Воспоминания снова накатили потоком слез. — Не говори так. Ты меня не знаешь. — Знаю, — Джон чуть прижал Фредди к себе, — конечно, я тебя знаю. Не бойся, доверься мне, ладно? Я не сделаю тебе больно, я обещаю. Ни за что не сделаю. В ответ Меркьюри промолчал, не в силах вымолвить ни слова из-за нового приступа рыданий. Он крепко обхватил талию Дикона, чуть не повалив его, и застыл на месте. Он изредка всхлипывал, пока Джон неразборчиво шептал что-то ему на ухо.

***

Фредди рисовал, чтобы унять горечь внутри, и с каждым днем портреты становились все более размытыми и все менее похожими на оригиналы. Он смутно помнил такие, казалось, родные лица, и скоро на бумаге они изменились до неузнаваемости. Все фотографии, которые он хранил, давно были сожжены вместе с остальным мусором, и возможности взглянуть на них хоть еще один раз уже не было. Однажды он решил прогуляться в одиночестве: просто бесцельно побродить по улицам наедине со своими мыслями. И сделал правильное решение: вне дома стоял самый настоящий ноябрь, тоскливый, пасмурный и меланхоличный – подходящая погода для раздумий о прошлом. Было темно и ветрено, даже как-то тревожно. Почти все листья опали с деревьев, почернели и скисли в земле, а некоторые все еще оставались сухими и шуршащими, которых Меркьюри увлеченно раскидывал в стороны ботинками. Веселье длилось недолго: совсем скоро похолодало, и, неспешно добираясь до местного парка, он успел сотню раз пожалеть о том, что не оделся теплее. Ничего, можно будет зайти в какую-нибудь кофейню и согреться там. Проходя мимо фонтана, он на секунду остановился: ему послышался знакомый голос. Тот голос, который он не перепутал бы ни с каким другим. Фредди обернулся в сторону звука, ища глазами его источник. Он не ошибся: в нескольких метрах от него прогуливался Роджер. Настоящий, живой. И самое главное – счастливый. Он держал за руку какого-то молодого человека и что-то рассказывал ему с широкой улыбкой на лице, а тот внимательно слушал, не отрывая взгляда. Ему и без тебя хорошо. Опечаленно вздохнув, Меркьюри двинулся дальше, направляясь уже далеко не в кофейню. Колени чуть подкосились от волнения, когда в глаза бросилась старая подъездная дверь. Пришлось подождать, пока кто-нибудь выйдет – все ключи от дома Тейлора он выбросил, чтобы не было соблазна вернуться. Спустя несколько минут на холодной улице из-за двери вышел пожилой мужчина, кинув подозрительный взгляд на Фредди, и тот, пожав плечами, заскочил внутрь. Он долго стоял на лестничном пролете, не решаясь подняться на последний этаж, и почти передумал, но в последний момент развернулся и в два прыжка оказался у нужной квартиры. Он сел на пол и откинул голову к стене – времени было много, можно не торопиться. Можно посидеть, подумать. Ничего дельного в голову никак не приходило, и Меркьюри решил наконец сделать то, зачем пришел и поскорее уйти. Он принялся рыться в карманах в поисках ручки и блокнота. Он всегда носил их с собой на случай, если внезапно появится какая-нибудь идея. Он поспешно и почти неразборчиво начиркал несколько строк на одном листке и просунул его под дверь, в надежде, что то, что он задумал, сработает. Точно не сработает. Весь вечер он провел прожигая взглядом телефон. Вдруг, Роджер просто не заметил записку? А может, заметил и выбросил, порвав на кусочки. Второй вариант звучал более правдоподобно, и это просто разрывало его сердце. Может, ему вообще было плевать? Может, он давным-давно забыл про Фредди и счастлив с другим? Точно, конечно. Кем еще мог быть тот человек? Забавно, что Тейлор так скоро нашел ему замену. Они ни разу не пересекались, но Меркьюри уже ненавидел того юношу. Он выглядел подозрительно, даже немного безумно. И лицо у него такое… Он продожал накручивать себя и грызть ногти из-за того, чего, в теории, могло и не быть. Он понимал, что Роджер бы так ни за что не поступил, но… А вдруг? Вдруг он оказался предателем? Обида нахлынула с такой силой, что Фредди от души размахнулся и ударил кулаком в стену. Рука тут же заныла и загорелась рваной болью, из-за чего стало только хуже. От всего этого хотелось беспомощно плакать в подушку. Он упал на кровать, обнял колени и спрятал в них лицо, тихо простонав. На следующий день боль не прошла ни в сердце, ни в руке. Меркьюри сидел у стены на полу, уткнувшись в плечо Джона, пока тот осторожно бинтовал его кисть. Минуты тикали, а Дикон за все это время не проронил ни слова. Заскучав, Фредди начал медленно водить носом вверх-вниз по шее друга, требуя внимания. — Что такое? — нежно протянул Джон. Он повернул голову и чуть не стукнулся своим носом о чужой. Меркьюри усмехнулся, пробежавшись взглядом по лицу напротив. Он секунду посмотрел в недоумевающие глаза и хотел было приблизиться еще, но остановился.Он беззвучно приоткрыл рот и, так ничего и не сказав, неловко отстранился. Положив голову на чужое плечо, он сам не заметил, как задремал. Даже на промерзшем полу рядом с Джоном было тепло – казалось, в его объятиях можно было согреться и самой холодной зимой. — Сильно болит? — вдруг послышалось над ухом после несколькоминутного молчания. — Рядом с тобой – нет, — промурлыкал Фредди и сонно зарылся в каштановые волосы. Он вслепую нашел пальцы Дикона и переплел их со своими. Тот замер и затаил дыхание, стараясь не спугнуть Меркьюри –они никогда раньше не держались за руки. Для него это было знаком сильнейшего доверия, может, даже символом романтики. Для кого-то это было чем-то обыденным, абсолютно нормальным в повседневной жизни, а для Джона это было… особенным. Далеко не привычным и не приятельским жестом. С другой стороны, какая между ними могла быть романтика? — Ты мягкий, — выдохнул Фредди в самое ухо и лениво прижал друга к себе. Он хотел быть ближе. Намного ближе –простых объятий было крайне мало, он хотел большего. Но чего именно? Думать об этом было немного боязно, но все же приходилось. После расставания с Роджером Меркьюри не мог даже представить близость с кем-то, не говоря уже о настоящих отношениях. Конечно, он мог пару-тройку раз подумать «а что если…», но воплощать эти фантазии в жизнь совсем не хотелось. Впрочем, может быть и хотелось, но Фредди просто этого не признавал. Он ведь знал, что Джон – стопроцентный натурал, и при первой же возможности сбежит подальше, узнав, какие на него имеются планы. Меркьюри не особо горел желанием раскрывать все свои секреты «первому встречному», как называл себя в шутку Дикон, и просто молчал в ожидании удобного случая. Подумать только – он настолько отчаялся, что готов был целиком и полностью отдаться человеку, которого совсем не знал. Он привязался так сильно, что, казалось, и дня без него прожить не мог. Это было слишком опасно: Фредди мог запросто сгореть, раствориться в нем, сам того не заметив. Но все равно, ему нужен был Джон. Нужен был. Без него он бы так и исчез, лежа в бездыханном одиночестве на давно остывшей кровати. От этих мыслей вновь захотелось плакать, и он слабо проскулил, потираясь щекой о чужое плечо. — Эй, — улыбнулся Дикон и провел рукой по затылку Меркьюри. — Джо-онни, — протянул Фредди, не переставая почти по-кошачьи ластиться. — Джонни… — Что? — посмеялся Джон и повернулся, чтобы обхватить руками лицо друга. Он осторожно погладил его щеки большими пальцами и поцеловал в лоб. — Я с тобой. От таких нежностей Меркьюри чуть ли не мурлыкал, довольно жмурясь. Обычной, даже самой широкой улыбки не хватало, и он морщил нос, выражая тем самым высшую степень любви. Получив еще несколько поцелуев в обе щеки и кончик носа, он захихикал и постарался ответить тем же. — Ты мое солнце, — вздохнул он, когда Дикон смущенно прикрыл лицо ладонью. Может эта фраза и звучала пусто, обыденно, но для Фредди она значила действительно много. Она значила больше, чем просто «люблю» или «ценю», она значила намного больше. Он просто не мог сказать прямо и надеялся, что Джон поймет все сам. Но Джон, судя по всему, воспринимал это как неумелый флирт и отмахивался, бормоча что-то вроде «мы едва знакомы». Меркьюри в ответ только смеялся и уверял друга в том, что ничего такого не имел в виду, чему верилось, если честно, с трудом. На самом деле Дикон не хотел видеть в Фредди любовника или что-то подобное: он просто чувствовал за него ответственность. Он чувствовал, что должен защитить его.

***

— Пойдем прогуляемся? — предложил Джон, наблюдая, как Фредди лениво крутит карандаш в пальцах, положив голову на стол. Меркьюри остановился и кинул взгляд в окно: сегодня дождя не было, и кое-где даже прояснилось. Не так уж и плохо. — Пойдем, — вздохнул он и нехотя поднялся на ноги. Несмотря на ярко светящее солнце, на улице было довольно прохладно. Фредди старался делать вид, что ему ничуть не холодно, но мелкая дрожь выдавала его. В поисках тепла, он нерешительно потянулся к карману Джона, в котором покоилась его рука, и провел пальцем по его запястью, будто спрашивая «можно?».Чуть помедлив, он скользнул ниже и мягко сжал ладонь Дикона в своей. Тот расплылся в улыбке и кинул мимолетный взгляд на друга. — Куда направимся? — спросил Джон, чтобы избежать неловкого молчания. — Не холодно? — Холодно, — кивнул Меркьюри. — Давай… давай зайдем куда-нибудь погреться. По дороге к нужной улице он ни на секунду не разжимал пальцев, стараясь держаться как можно ближе к Дикону. Тот пару раз пытался отцепить Фредди от себя, аргументируя это тем, что «люди же смотрят, Фред, нас не так поймут», но, конечно, безуспешно. Он смирился с тем, что от него не отстанут, и скоро почти привык держать руку Меркьюри в своей. Над дверью звякнул колокольчик, и несколько посетителей обернулись на звук. Среди них был тот, кого Фредди совсем не ожидал увидеть. Все внутри будто прошибло током, а сердце пропустило удар, когда глаза встретились с чужими все такими же голубыми, широко раскрытыми.