Healing of you

Роджер все больше времени стал проводить в квартире Брайана, однажды чуть не забыв, что у него, вообще-то, есть собственная. Времяпровождение с другом шло ему на пользу, и месяц спустя его уже не волновали такие мелочи, как расставание с любовью всей своей жизни – подумаешь, всего-то одного человека потерял. Не беда, в мире еще вон сколько людей: хоть кто-то да и обратит на Тейлора внимание. Воспоминания перестали доставлять так много боли и душить потоками слез – теперь они лишь растягивали теплую улыбку на лице. Когда все же становилось грустно, Роджер подходил к Брайану, утыкался в его плечо и спрашивал: — Как думаешь, он бы гордился мной? — Конечно, — отвечал тот, приобнимая друга за талию. Он оставлял нежный поцелуй на щеке или макушке и вздыхал, прикрыв глаза. — Конечно. Как и я. В этих словах чувствовались неподдельные забота и искренность, чистосердечность, и Тейлор верил каждому слову, зарывался носом в отросшие кудри и долго-долго так стоял неподвижно, сцепив руки за спиной Мэя. Часто, сидя за столом, он устраивал голову поудобнее на согнутых локтях и поднимал печальный взгляд на Брайана, сидящего напротив. Тот улыбался и растрепывал чужие волосы, стараясь поддержать. В ответ Роджер молчал, позволяя дружеской руке перебирать пряди своих волос. — Ты на меня не злишься? — однажды спросил он, отбросив все попытки заснуть. — С чего бы? — зевнул Мэй и повернулся в сторону Тейлора. — Я так много времени у тебя отнимаю. Тебе не надоело со мной возиться? — Нет, — он обеспокоенно сжал руки Роджера, — нет, что ты. Мне… хорошо с тобой. Чуть смущенно усмехнувшись, Брайан пробежался взглядом по лицу приятеля и закрыл глаза. Он так и не разжал пальцев и оставил их переплетенными с чужими, что заставило их обоих густо покраснеть. В темноте этого не было заметно, и Тейлор мысленно поблагодарил друга за то, что он все-таки выключил свет. Мэй делал вид, что давно спит, но приподнятые уголки губ выдавали его с головой. Он мягко поглаживал ладони Роджера большим пальцем, что пускало волны мурашек по его шее. Брайану почти нравилось вгонять его в краску – темные ресницы дрожали, опускаясь, на лице появлялась милая улыбка, которую он почему-то пытался сдерживать, а руки не находили себе места, то цепляясь за одежду или волосы, то неловко складываясь за спиной. Он изучил каждую деталь, каждую эмоцию, каждое чувствительное место, и спустя время точно знал, за какую ниточку дергать, чтобы получить желаемое. На все вопросы, зачем он это делает, Мэй отвечал односложно: просто так, захотелось, а может и вовсе случайно. Это звучало крайне неправдоподобно и наигранно, но Тейлор все равно верил, изредка хмурясь и фыркая. Не то, чтобы ему не нравились все эти «жесты внимания», как их называл сам Брайан, это просто было… как-то слишком странно. Он понимал, что лучшего друга можно и обнять, и за руку взять, и это будет в порядке вещей, но… но не так, как это делал Мэй – он делал это более смело, что ли. Более свободно. Иногда без разрешения. Даже Фредди первое время не позволял себе такого: «личное пространство, милый, — говорил он, — я не хочу в него лезть». Конечно, тогда они были знакомы всего ничего, да и виделись нечасто, но здесь… Здесь совсем другой случай. Порой, лежа в кровати и всматриваясь в трещину на потолке, Роджер без конца прокручивал в голове недавние события, пока не засыпал без сил думать дальше. Он никак не мог понять, почему собственный друг относится к нему вот так. Не как к младшему брату, не как к приятелю, а как… Как к кому? Вот здесь и был конец дороги. Что за отношения между ними были?Загадка, тайна, покрытая мраком. Выход был один – просто спросить. Но как это сделать? Проще было просто сидеть и надеяться, что Брайан возьмет и прочитает его мысли. Бесполезно. Тейлор хотел набраться смелости и спросить наконец, что происходит, но постоянно ломался, когда чужие руки лезли куда не надо. Он обрывался на слове, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, а голова кружиться. Мэй будто знал куда давить: он мог заткнуть Роджера лишь одним движением. Иногда это даже немного пугало, но интерес был сильнее: для чего он все это делал? В ответ на все вопросы, а не обнаглел ли он, Брайан просто смеялся и пожимал плечами. В очередной раз сжимая колено Тейлора, Брайан поймал себя на мысли, что ему действительно нравилось видеть это смущенно-нервное выражение лица. Пусть и таким способом, но у него получалось выводить друга на эмоции. Настоящие эмоции, а не выдавленные улыбки и саркастично приподнятые брови. Это радовало – ему доверяли.

***

— Останешься сегодня? — как можно более безразлично поинтересовался Мэй, перебирая кружки на полке. — Если ты не против. Чего вдруг спрашиваешь? — Да так, я… — он замялся. Он раньше никогда не спрашивал, останется ли Роджер на ночь. И зачем сейчас спросил? — Я просто хотел провести с тобой время. Тейлор вскинул брови. Провести время? Ночью? Ну ладно. — Вот как, — он на секунду отвел взгляд и снова поднял его на друга. — И что мы будем делать? — А чего ты хочешь? — Спать, — Роджер уронил голову на стол и притянул к себе дымящуюся кружку. Брайан рассмеялся и погладил приятеля по волосам. — Ну, значит будем спать. На улице похолодало, и батарея уже не спасала: мороз залезал под свитер и заставлял дрожать, стучать зубами и съеживаться. Иного выхода не оставалось, как забраться под одеяло к другу и согреться хотя бы так. — Брайан? — позвал Тейлор и ткнул его в плечо. — Эй. Можно… Можно к тебе? Тот сонно нахмурился и, подумав несколько секунд, поднял одеяло. — Конечно можно, — Мэй прижал Роджера к себе. — Иди ко мне. Замерз? — Очень, — Роджер шмыгнул носом и обвил руками талию Брайана. — Ты теплый. Он усмехнулся в ответ и прикрыл глаза, стараясь услышать, как бьется чужое сердце. Утром вставать совсем не хотелось: за окном шел мокрый снег, а в доме, казалось, все покрылось инеем. Хотелось провести весь день в постели, греясь, но завтрак сам себя не приготовит – пришлось все-таки выбраться из цепких объятий Тейлора, игнорируя его недовольное мычание, и пойти готовить. Вскоре тот заявился на кухню в одеяле, по пути врезавшись в дверной косяк. Он обиженно ткнулся головой в спину Брайана, стоящего у плиты, и потерся о него щекой, словно кот. — Что ты готовишь? — спросил он, поленившись открыть глаза. — Ничего такого, — Мэй обернулся. — Яичницу. Ты не против? — Да мне все равно. Роджер плюхнулся на стул и зевнул. На столе стояла чашка с вчерашним чаем – он уже давно остыл и превратился в ледышку, которой вполне можно было заморозить все внутренности. Поежившись, он кинул взгляд на закипающий чайник. Несколько минут спустя на столе дымились две кружки с кофе и две тарелки с приготовленной на скорую руку яичницей: не такое уж и плохое начало утра. Как только Брайан собирался отнести посуду к раковине, Тейлор чихнул. Затем еще раз, более громко, и всхлипнул, закутавшись в одеяло. — Роджер, — Мэй застыл, в секунду забыв, что делать и куда идти. — Все в порядке? Не получив ответа, он подошел ближе и наклонился к его лицу. Он осторожно дотронулся губами до лба друга –температура была явно выше, чем обычно. — Родж, ты… как себя чувствуешь? — Брайан положил руку на его плечо. — Так себе, — признался Роджер, поморщившись. — Ничего страшного, завтра пройдет. Мэй почти раздраженно вздохнул и схватил Тейлора за запястье. — Не пройдет. Пошли, ляжешь обратно. Останешься на сегодня у меня, хорошо? — он чуть смягчился и привычно смахнул прядь волос с чужого лица.

***

— И почему тебе не все равно? — с ноткой насмешки спросил Роджер, наблюдая за ловкими руками, перебирающими содержимое аптечки. — Я беспокоюсь за тебя, — спокойно ответил Брайан и выудил из небольшого пакета какую-то таблетку. Он кинул ее в стакан с водой и протянул его другу. — Держи, полегчает. Тот без вопросов осушил весь стакан и откинул голову к стене. Стена оказалась почти ледяной, что было сейчас очень и очень кстати – мигрень заметно усилилась, будто выталкивая глаза наружу. Тейлор зажмурился в попытке хоть как-то унять боль, чем сделал только хуже и обреченно вздохнул. — Скоро подействует, потерпи, — Мэй сжал похолодевшую руку приятеля в своей в знак поддержки. Он молчал еще несколько секунд, не зная, что сказать. — Я принесу тебе горячий чай. Он поспешно удалился обратно на кухню, оставив Роджера наедине со своими мыслями. У Тейлора мысли все давно поутихли из-за головной боли, а вот у Брайана их было достаточно. Они были… необычные. Не такие, как, скажем, пару дней назад. Это было что-то новое, непривычное, что стало появляться все чаще и чаще. Мыслей было много, пугающе много, из-за которых дыхание приостанавливалось, будто разрешая детально расслышать каждое слово и понять их смысл, а сердце в груди замирало. Что это было? Чашка звонко ударилась оплитку и треснула, вытянув Мэя из размышлений. Неважно. Он обжегся о чайник несколько раз, пока усердно пытался вспомнить, что же его так тревожило несколько секунд назад. Чуть слышный короткий стон эхом отскочил от стен, когда пальцы проехались по ныне сколотому краю чашки. Что за день сегодня такой? — Не спишь? — осторожно спросил Брайан, подойдя к кровати. Он присел рядом и по привычке заправил прядь за ухо друга. — Держи, согреешься. Он протянул Роджеру чашку с дымящимся чаем, держать которую пришлось спрятав руки в рукава свитера, чтобы не обжечься. — Спасибо, — Тейлор шмыгнул носом и попытался изобразить подобие улыбки. Вышло не очень, и он снова сонно сощурился. Снова засыпать не хотелось совсем, и он решил попробовать взбодриться с помощью горячего чая. Спустя секунду он готов был расплакаться: он обжегся кипятком и чуть не пролил его на себя. Да, ловкости у него не занимать, но зато хотя-бы сонливость исчезла. — Отлично, — нахмурился Роджер и поставил чашку на стол рядом. Он повернулся в сторону Мэя в ожидании поддержки, но тот в свою очередь только пожал плечами. — Что, даже не пожалеешь меня? В ответ Брайан закатил глаза и раскинул руки, приглашая обняться. Тейлор тут же просиял и подался вперед, повис на шее друга и уткнулся носом в его ключицу. — Ты никак без этого не можешь? — посмеялся Мэй, накручивая засаленные пряди на пальцы. — Не-а.