how could i forget?

— Таен, я знаю, что ты и Чимин недавно побывали на нашумевшем шоу, — спокойным голосом произнес мужчина средних лет. — Какого это, жить с таким количеством айдолов под одной крышей? Слышал, у вас даже возникали какие-то склоки, — проговорил ведущий, активно жестикулируя. Таен посмотрела на Чимина, используя задатки актерского мастерства и хихикнула. — Не думаю, что это можно назвать склоками. Единственное, в чем могли расходиться наши мнения — это работа. На самом деле, все ребята очень приветливые и отзывчивые, этот опыт был очень приятен для нас. — Чимин, ты ведь такого же мнения? — ведущий усмехнулся. — О, да, я бы даже сказал, в нашем общежитии не так спокойно, как было там! — посмеялся парень. Мужчина громко сделал тоже самое, когда ребята недоуменно-осуждающе уставились на друга. — Эй, у нас в общежитии всегда все спокойно!       Натянутая улыбка — и никто ничего не заметит. Поворот головы на того, кто в данный момент говорит — и никто ничего не узнает. Смех над шутками ведущего, расслабленная поза, правдоподобные эмоции — и зрители не догадаются. Так привычно, что даже грустно. Здесь слишком дорого приходится платить за искренность. Теперь лучший выход — частенько отключать голову, словно выдергивать из розетки провод, соединяющий тебя с внешним миром.       Сигнал от режиссера - и Таен наконец может слезть с высокого стула, напоминающего барный, и направиться в туалет. В светлой комнате, обтянутой плиткой, девушка выудила из кармана две припрятанные пилюли, еще дома сложенные в плотную бумагу и выпила одну, запив холодной водой из-под крана. Она не сдержала обещание. Все ощущалось даже хуже, чем она думала. Девушка чувствовала себя слабой. Она явно нагнетала отсутствие Чана, но и как перестать этим заниматься не знала. Ни одно занятие не могло полностью ее удовлетворить, что бы она не пыталась делать, поэтому девушке оставалось только делать то, что от нее требуют, как запрограммированный робот, а в свободные часы, как всегда, смотреть тв-шоу или спать. Такая жизнь была ей совсем не по душе, и это тоже нагнетало. Пак явно снова потерялась в пучине расстройств.       О Чане не было слышно уже неделю. Зато шоу с их участием уже вышло, и менеджеры BTS были буквально в ярости. По комментариям в сети Таен поняла — ее контакт с парнем там явно есть, а посмотрев сами выпуски, девушка подумала, что все встало на свои места. Продюсерам явно показалось это «легкой перчинкой», добавить в монтаж так много взаимодействий Кристофера и Таен, а вот у остальных причастных к этому шоу было другое мнение. И это обошло ее стороной — лишь очередные новые подробности в скандале, будто ей впервой получать грубые комментарии и додумки, граничащие с фейковой информацией о ее личной жизни.       Несколько раз Таен брала в руки телефон, намереваясь позвонить ему, но на этом ее решимость кончалась. Что она ему скажет? Какой в этом смысл? Этот звонок сделает только хуже обоим, но, конечно, не так, как с этой задачей справилось чертово шоу. Хотя это уже неважно. Ей остается только вспоминать те безоблачные мгновения, чтобы хоть как-то поддерживать себя. Иногда это ощущалось плаванием в океане с кислородным баллоном, и как только ты ощущаешь, что запас на пределе, что ты задыхаешься, можешь воспроизвести в голове лицо сонного Чана со взглядом, полным нежности и тепла, отчего баллон наполняется сам собой, и легкие снова полны воздуха. Ты снова можешь дышать.       Путь до дома занял около часа — интервью проводилось в другой части города, практически на окраине. Кажется, ребята даже привыкли к молчаливому состоянию подруги или просто думали, что их слова ей вряд ли помогут. Чимин еле сдерживал себя от фразы «я же говорил!»: и он, и Таен знали, что это тоже не поправит ситуацию в лучшую сторону. — Может, развеемся после концерта завтра? Уедем куда-нибудь на горячие источники и отдохнем как нормальные люди? — выдал предложение Чонгук. Все на секунду оглянулись на девушку, голова которой была повернута в тонированное окно. — Да, почему нет, — легко ответила она в тишине, не меняя положение. — Хорошая идея, на следующие пару дней у нас ничего важного… — проговорил кто-то из ребят, Таен не сильно вникала в разговор. После лекарств ее часто мало что интересовало, и ее это более, чем устраивало. — Поможешь мне с последними треками? — сидящий рядом Юнги легонько коснулся тыльной стороны руки младшей. Девушка повернулась. — Ты поедешь в студию? — Шуга кивнул. — Да, помогу, — утвердила Таен и потерла ладони — тяга к таблеткам медленно, но возвращалась. Не нужно быть самым умным, чтобы понять, что Юнги пытается ее отвлечь.       День выдался чересчур прохладным для августа, но это не помешало девушке натянуть свою старую черно-серую худи и предупредить Юнги, что поведет сегодня она. Отголоски желаний Таен решили, что такой пасмурный серый день отлично подходит, чтобы покататься на машине. Это даже помогало — сосредотачиваться на механизмах и дороге, следить за сменяющимся пейзажем тусклого города, особенно, когда рядом сидит человек, который не станет ничего от тебя требовать.       Машина Пак остановилась на знакомой парковке, а через минуту двое оказались в здании компании. В холле горел противный, слишком белый свет, отчего глазам приходилось напрягаться, даже чтобы просто смотреть под ноги. Юнги молчал. Со стороны могло показаться, что они только что поссорились, или же Мин на что-то обижен, но внутренняя атмосфера не предвещала ничего плохого. Они спокойно доехали до нужного этажа и вышли из лифта, заметив у двери студии женский силуэт. Нетрудно догадаться, кто это был, но гостя явно не звали. — Юнги-оппа, — поприветствовала парня Суран, но почему-то присутствие Таен обошло ее внимание стороной. — Что нужно? — холодно проговорил Мин. Младшая взяла из его руки ключи и подошла к двери, дабы не быть свидетелем чужого разговора. — Я хотела… может мы можем поговорить? — Юнги устало вздохнул. — Кажется, я все объяснил, — Таен прокрутила ключ в замке два раза, Суран посмотрела на нее, словно та чересчур мешала связкам гостьи делать свое дело. — Я знаю, но… Знаешь, Юнги-я, я, кажется, знаю почему ты так со мной поступаешь! — Пак уже дернула за ручку, чтобы открыть наконец дверь, но цепкие пальцы остановили ее за запястье. Для Таен это было настолько неожиданно, что та пару секунд просто смотрела на красивый маникюр, охватывающий ее руку под выходящий из себя тон Суран. Поняв смысл ее слов, девушка в изумлении уставилась на Юнги, дернув рукой, отчего хватка слетела. — Это все из-за тебя! Я ведь права, Юнги?! — Хватит нести херню, — все таким же голосом говорил парень. — Неужели ты не видишь, что он тебя использует? — Таен была в шоке от своего же хладнокровного взгляда. — Чего ты хочешь этим добиться? Переложить ответственность на меня? Или тебе просто нравится унижаться? — девушка ошарашенно смотрела на рядом стоящую Пак, собирая в голове все свои обиды, дабы выплеснуть их. В миг ее выражение лица переменилось на злость. — Я добиваюсь того, чтобы ты признала, какая ты… доступная! — Суран, вали отсюда, — Юнги терял терпение. Таен посмотрела на девушку с некоторым сожалением, отчего огонь в глазах напротив зажегся еще ярче. — О тебе постоянно ходят слухи, но тебе все мало?! Ты просто портишь всем им жизнь, и я ни капли не удивлена, что тебя снова все ненавидят! Думаешь, я не вижу, оппа, что именно она мешает тебе полностью принять свои чувства… — она бросилась на грудь Мина, но тот схватил ее запястья и оттолкнул от себя. — Юнги-я! — отчаянный крик, но парень не собирался останавливаться.       Он потянул подругу за локоть в студию, открывая дверь, на ручке которой до того момента так и покоились пальцы Таен, шире и захлопнул ее прямо перед носом Суран. Пак не выглядела расстроенной или ошарашенной, скорее так, будто она слышала все это уже миллионы раз, но все же молчала. В кармане буквально завибрировала волшебная коробочка, но девушка слишком не хотела расстраивать Юнги, доставая таблетки прямо при нем. Она села на диван и покусала щеку изнутри, пока тот ходил туда сюда. Зависимость была хороша тем, что пока ты думаешь о том, как бы изощриться, чтобы никто не узнал о ней, ты забываешь о настоящих проблемах. — Только не говори, что ты поверила этой дуре, — Шуга злился, скорее на себя, чем на Суран. — Не знаю, что там насчет тебя, но в целом, она права. — Таен! — голос парня сорвался на крик. Если бы не притупленные эмоции, Таен, возможно, бы даже испугалась. — Я реально придурок, раз я все это допустил… Если ты еще и наказываешь меня так… — девушка смотрела куда-то на ролики от кресла за столом и в какой-то момент поняла, что машинально расчесывает тыльную сторону ладони. Юнги опустил взгляд на ее руки, которые тут же вернулись в нормальное положение. Ей становилось все труднее усидеть на месте без малейшего движения. — Ты… Взялась за старое? — последние слоги он произнес так тихо, что Таен прокляла себя за то, что правдивый ответ на вопрос окажется положительным. Ее глаза забегали куда-угодно, но только не в выжидающие и разочарованные зрачки Юнги. — Ты пьешь таблетки?       Девушка лишь молча встала, будто была одна в комнате и никто ее ни о чем не спрашивал, и подошла к столу, обводя пальцем его край. На губе почувствовался привкус крови от содранной кожи. Юнги силой повернул подругу на себя за плечи. — Юнги, — голос вышел усталым, хотя Таен была нехило взбудоражена в первые секунды. — Ты серьезно? — в его глазах читалась боль, она вряд ли сможет простить себя за это. — Это по-твоему любовь? Для тебя все это стоит того? Что ты вообще творишь, Таен? — девушка смотрела на старшего как нашкодивший ребенок, которого отчитывают. Но в голове пронеслась мысль о том, что все это в конечном итоге не имеет значения. Но то, что из-за нее страдают близкие люди не могло не быть важным. К подбородку скатилась соленая слеза, не первая и не последняя. — Я не знаю, — прошептала Пак, наконец набравшись смелости, чтобы посмотреть в глаза парню, и прижалась мокрой щекой к плечу друга. «Тогда еще не все потеряно» — подумал он. Таен плакала, потому что, кажется, передержала эти эмоции в себе, заглушая их привычным средством. Ее нестабильное тело казалось таким маленьким перед ненавистью, навалившейся на нее, резким исчезновением из жизни того, кто только недавно заменял ей воздух, разочарованием друзей, которые хотят лишь помочь и остальными проблемами. Какой бы сильной Таен не хотела быть, она таковой не являлась и, более того, прекратила попытки пытаться. Может, она уже сломалась до конца или ломается в данный момент — неважно. Слова Суран, Минхо, Чанбина и каждого дурацкого комментатора, обиженного собственной жизнью, проносились эхом в ее голове. Юнги обнял ее сильнее. И, казалось, слова здесь вовсе не нужны.

***

      Яркий свет софитов раздражал слизистую оболочку глаз, и так пострадавшую от бессонной ночи и постоянного вытирания глаз от слез. Таен жутко хотела спать и принять хотя бы одну таблетку, но она даже не помнила куда их положила и остались ли они на том месте, потому что всю ночь с ней был Юнги. Слезы лились по поводу и без, а напряжение все не снималось. Видимо, она настолько морально опустошена из-за постоянного ощущения окружающей ее ненависти, что привести ее в состояние полного покоя сможет только пол года отдыха вдали от всех и, желательно, присутствие Чана.       Он должен быть здесь, но любое движение в его сторону сделает только хуже во всех аспектах. Запретный плод слишком сладок — особенно, когда только он может вытащить из груди ощущение грубо обточенного камня, что скребет по ребрам и не дает спокойно дышать.       Таен медленно сходила с лестницы с помощью ладони Юнги. Она огляделась — второй ряд, Чан сидит там. Захотелось улыбнуться, но в данный момент под прицелом камер это такая же большая привилегия, как задерживать на нем взгляд. Но сама эта мысль все же заставила ее горько усмехнуться, опустив голову: как я докатилась до такого? Пак присела на свое место в первом ряду. Ужасное чувство. Тот, кто тебе нужен сидит в метре от тебя, но ты не можешь даже посмотреть в его сторону. Группа прибыла слишком поздно, чтобы Таен могла увидеть парня за кулисами. Сейчас же он неотрывно следил за сценой, будто боясь отвести взгляд. Возможно, через пару недель шумиха уляжется, а пока нужно быть в несколько раз осторожнее.       Все его друзья, кроме, пожалуй, Феликса, наверное жутко ненавидят ее. Не как незнакомцы, знающие о Таен лишь из-за существования всемирной сети, но как близкие люди Чана, готовые враждовать с тем, кто делает ему плохо. А этого у девушки не отнять, хотя, казалось бы, виноваты оба. Она и сама до сих пор не могла сказать, почему они оба так держатся за эту привязанность, что губит их.       Девушка прошла на выход, где собрались все группы после концерта для фотосессии. Пестрые наряды разбавляли серые ветровки стаффа. Группа наконец простояла у картонного белого фона свои пару минут и пошагала мимо расступившихся людей. Таен услышала свое имя и обернулась. — Таен-а, пожалуйста, подпишите! — откуда здесь посторонние?.. Девушка, чуть ниже ростом, чем Таен с короткой стрижкой протягивала ее фотографию, стоя поодаль от людей. Пока что в этом скоплении можно было заметить пустые места, поэтому Пак сильно удивилась появлению незнакомки. Возможно, ее приняли за стафф. Таен поджала губы — хорошая возможность поднять репутацию на один пост в интернете. Она улыбнулась одними губами и подошла, не приближаясь слишком близко, дабы подписать открытку. Лицо девушки раскрасневшейся девушки светилось от счастья, фанатка пролепетала благодарности и посеменила к ограждениям, которых даже не было видно из-за людей.       Таен огляделась. Видимо, в какой-то момент толпа сгустилась настолько, что сейчас девушка в силу невысокого роста не могла выискать даже макушки друзей. Скорее всего, охранники уже увели их подальше. Девушка все шла вперед, пока к горлу подступала легкая паника, грозящая вылиться во что-то большее. Она вступала на носочки, дабы высмотреть парней, но все было тщетно. Все произошло буквально за минуту. За 60 секунд известная личность умудрилась потеряться в толпе на собственном концерте. Повезло, что хотя бы не в толпе зрителей. Незнакомые лица стаффа то и дело шныряли мимо нее, пока та судорожно оглядывалась, понимая, что знакомых видит меньше. Когда она заметила своего охранника, ищущего ее в толпе, дышать уже было трудновато. Таен четко поняла — что-то происходит, и надеялась, что это лишь ее накручивания. Хотелось побежать, но ощущение страха сковало все тело, будто сейчас она совершенно беззащитна без парней и охраны, девушка не могла даже поднять руку, чтобы обратить на себя внимание. Люди толкались, хотя большинство просто стояло на месте. В свободном пространстве, где-то за несколько метров от нее, Пак наткнулась на спасательный круг — взгляд Бан Чана. Ее округленные глаза и рот, хватающий воздух, явно говорили многое, потому что выражение его лица превратилось в обеспокоенное. Парень двинулся навстречу, пока Таен понимала, что не может сдвинуться с места — страх толпы буквально обездвижил ее конечности. Хотелось броситься ему навстречу и почувствовать на себе успокаивающие руки, но, подобно панической атаке, состояние не давало ей это сделать.       Всего одно мгновение. Пак даже не поняла, кто именно толкнул ее, но, чуть подняв голову, она наткнулась на азиатский разрез, черные зрачки, медицинскую маску и кепку на голове, скрывающую волосы. Но самое страшное, что девушка не успела понять, почему в ее боку так сильно закололо, словно кто-то вонзил туда что-то острое. Мужчина отошел, смешиваясь с толпой, а Таен поняла: это конец. Она вскинула дрожащие руки, наблюдая за расползающимся темным пятном на платье. Девушка, стоящая за ней истошно взвизгнула, но Пак уже ничего не слышала. Она буквально умирала, не могла думать ни о чем, кроме боли, захватившей в свои острые когти все ее тело. Таен рухнула на колени, каждая клеточка лишилась сил, каждый нерв сосредоточился на переносе мучений. Окружающий мир словно отделился от девушки куполом, сквозь который та, лежа на земле, какое-то время видела только силуэты.       Смерть всегда была так близка. Таен знала, что ее жизнь под угрозой каждый день, но все-равно всегда думала, но не сможет умереть вот так, на земле перед концертным зданием в окружении толпы незнакомых людей. Возможно, она слишком драматизирует, но сильнейшая боль, смешанная с шоком и постоянной потерей крови, буквально уверяли ее — прощайся с жизнью. И это ощущалось так же. В какой-то момент в голове даже пронеслось «а может, так лучше». — Что происходит?! — Звоните в скорую, скорее!!! — Эй! Кто это был? — Черт, это Пак Таен?!.. — Таен, слышишь… — из общего шума, на котором пыталась сосредоточить слух девушка, раздался голос Криса, который она не спутала, даже находясь в таком состоянии. Таен было жаль, она бы хотела попросить у него прощения за все, что натворила, а в особенности, что ему приходится проходить через все это. Видеть, как в близком человеке угасает жизнь. Пак смотрела на него, стараясь вкладывать во взгляд понимание, но, похоже, не слишком успешно. Только сейчас она почувствовала, что все ее щеки мокрые от непроизвольных слез физической боли. Все ее тело словно онемело, девушка даже не могла сказать, в каком она находится положении. Появление ребят она пропустила, оставалось загадкой, когда именно парни оказались перед ней. Рядом с ее телом от слез блестели глаза Чимина. Юнги белел от ужаса, сидя на коленях, пока вокруг носились какие-то люди. Настолько раздражающих слух множества криков и голосов, казалось, она не слышала никогда. Простите меня. — Прости, Таен, прости… — Чан склонился к ее ладони, это все, что она могла видеть. Дурачок, за что ты извиняешься?       Таен держала глаза приоткрытыми, смотря на ребят. Их было почему-то всего трое или четверо, и лицо каждого исказилось в панике, как и лицо Чана, непрерывно следившего за ее бледнеющей кожей и мутнеющими зрачками. Я все еще тут, я вижу вас. Смерть не пугала, пока она не увидела эти выражения. Связки будто перевязали шершавой тканью, девушка лишь шевелила губами, не произнося ни звука. Казалось, что живот прокололи не в одном месте, а полоснули по всей брюшной полости, оттого даже дышать было больно. Хотелось, поскорее все это прекратить. Позвать своего убийцу и попросить доделать начатое и быстрее. На девушку напала сонливость, во рту было катастрофически сухо, как и на губах, видимо, от потери крови. Таен не знала, сколько времени прошло до того, как ее тело стали куда-то передвигать, но ощущалось это как минут двадцать. Она ругала себя за эти мысли, но не могла перестать думать о том, что хорошо бы, если врачи не успеют.       Глаза закрывались, такого жуткого желания спать Таен не чувствовала даже в турах. Она сама стала болью, которая резко почувствовалась еще ярче. Девушка поморщилась, скрепив зубы, а через пару секунд перед ней уже был бежевый потолок машины скорой. Все происходило слишком быстро и, к тому же, многие моменты зияли в памяти черными дырами. Ситуация казалась нереальной, словно все это происходит с кем угодно, но не с Пак Таен, и только раздирающие мучения напоминали о том, что ее действительно пырнули чем-то в толпе. Прозвучал треск разрывающейся ткани, а следом девушка очень четко почувствовала, в каком именно месте ее ножевое, потому что рану зажгло, видимо, потому что врач стала ее первично обрабатывать. — Нет, нет, не засыпайте, смотрите на меня, — женский голос прервал планы немного подремать. Перспектива терпеть боль еще дольше не радовала так, как просто уснуть. — Таен! Не закрывай глаза, — голос Чана срывался на более громкие возгласы. Быстро бледнеющее лицо девушки и кровь, на ненадежной повязке, еще долго будут сниться ему в кошмарах. — Какого черта вы стоите? — Чан! — Намджун? Конечно. — Она отключается… Видели, сколько крови она потеряла? Может, сделаете что-то?! — Мы делаем все, что в наших… — снова темное пятно, вот черт, я хочу все слышать. Даже слух на время отключился, хотя, возможно, глаза даже оставались открыты. — Таен… Ты ведь знаешь, что я тоже люблю тебя, верно? — я знаю. Чан нервно посмеялся. Девушка заторможено перевела на него взгляд. Ее ладонь неизменно лежала в его руке. — Мы почти приехали… все в порядке…       Глаза девушки полностью закрылись. На ее приоткрытых сухих губах остались следы помады, под которыми пряталась белая кожа. — Таен? — Намджун, до этого момента пребывавший в тихом шоке, всколыхнулся, смотря на медика. — Это обморок, мы уже на территории больницы, — чрезвычайно спокойно проговорила работница. — Что? — мозг Чана с трудом переваривал информацию, как бы он не пытался держать себя под контролем, но, к счастью, объяснением послужили открывающиеся санитарами двери. Выйдя из машины, он тут же уловил шум скопившейся за воротами толпы, словно все заранее знали, куда повезут Таен. Парень не оборачивался: казалось, отведи он взгляд от неподвижного тела, санитары тут же сделают что-то не так. Врачи работали в ускоренном темпе — неужели все так плохо? Рана выглядела даже немного продолговатой в бок, когда женщина в скорой пыталась ее обеззаразить. За что? Как можно настолько ее ненавидеть? — Оставайтесь здесь, — пробормотал отяжеленный работой хирург в годах перед дверью в отделение интенсивной терапии после того, как медсестра о чем-то кратко расспросила Джуна. Чан глубоко вздохнул, повинуясь, Намджун поставил руки на бока. Можно было подумать, что он не переносит вида крови или открытых ран, или же его ошарашили именно масштабы этого ранения. — Намджун, что ты знаешь? — Кристофер присел на твердое металлическое сидение и потер лицо руками. Ему нужно хоть чем-то забить мысли, хоть о чем-то разговаривать, дабы не думать о худшем исходе, о котором могло свидетельствовать количество крови и странная форма раны. Намджун не откликнулся. — Хен. Кто это был? — его голос задрожал. Ну же, Намджун, поговори со мной. Старший наконец повернулся, будто только что услышал вопрос. — Я не знаю, но… не знаю, вроде бы кого-то поймали, — парень запустил руки в волосы, шумно вздыхая. — Я знал, что это плохая идея. Мы даже не заметили, как она осталась позади. Если бы не моя невнимательность… — Не надо, Джун, ты не причем. Мы оба знаем, что вина лежит на мне, — проговорил Чан, поднимаясь на ноги. Старший молчал, глядя на него и размышляя. Казалось, виноваты все и никто одновременно. Глупо сейчас вообще судить об этом, когда Таен в таком состоянии на операционном столе. За углом послышались несколько шагов одновременно, а через пару секунд показались шагающие ребята. Они сели в машину почти сразу, как отъехала скорая. Впереди шел Юнги, который не остановился, подойдя к Джуну, а продолжил путь до Кристофера. Один удар пришел младшему в скулу, тот резко мотнул головой, опешив. Остальные дернулись, подрываясь к ним, пока Мин схватил воротник белой блузки парня в обе руки и с силой пригвоздил тело к стене. Младший машинально вцепился в его запястья, но его хватка тут же ослабла — я заслужил. — Юнги! — вскрикнул Чимин. — Все из-за тебя, — прошипел старший. Крис смотрел на него таким уставшим взглядом, что, казалось, даже если Шуга сотворит мясорубку на его лице, ему будет плевать. — Юнги, прекрати, — Намджун сдавил плечо рэпера. — Если еще хоть раз ты появишься на моих глазах… — Хен, не тебе это решать, — парни оглянулись на Тэхена, который неожиданно подал голос. — Да, Таен сама сделает выбор, — проговорил лидер. — Она уже пыталась, и вот к чему это привело. Больше я такого не допущу, — тон голоса Мина увеличился. — Таен-а сама сможет сделать выводы, не глупи, — проговорил Джин, стоящий в стороне, скрестив руки на груди. Юнги еще пару секунд напряженно смотрел в прикрытые глаза Криса, а следом резко выпустил ткань вещи из сжатых кулаков, отойдя подальше. Старший потер лицо, глубоко вздохнул и начал нервно ходить вдоль стены вперед и назад.       Еще около часа они вот так по очереди обмеряли шагами коридор, пока ручка двери не дернулась, и из проема не показалась рыжеволосая медсестра с бумажной папкой в руках. Парни подскочили к ней. — Кто ближайший родственник Пак Таен? — сходу спросила она, глядя в свои бланки, а следом, перечитав строчку имени, поменялась в лице. — Э… Здесь только близкие друзья, — пробормотал Хосок, а девушка тут же ответила, замешкавшись. — Да, да, я поняла, так, ам… Девушка принимает гормональные препараты? — Противозачаточные, — проговорил Чан. Ребята обернулись на него, а следом на Юнги, который ответил почти одновременно с младшим. — …и антидепрессанты, — Кристофер удивленно глянул на старшего. — Снова? — недоумевали парни, на что парень кивнул, не сменяя серьезного выражения лица. — Всё вместе? — выгнула бровь медсестра. — У нее проблемы с этим, — проговорил Чимин. — Так… — девушка записала что-то в бланк. — Как минимум месяц любые гормональные препараты противопоказаны. Ей очень повезло, потому что, тот, кто нанес удар явно знал, что делает, но немного промахнулся. Швы снимут через десять дней. Мы выпишем анестетики. Ах, и еще… Мы вынуждены будем заявить в полицию… — О, мы это с удовольствием сделаем сами, — произнес Чонгук. — Тогда в общем-то… Она сейчас под капельницей, можете посетить ее, но никаких беспокойств, — девушка захлопнула папку и стеснительно прижала ее к себе, а потом снова замешкалась и пошагала обратно в отделение, пока Чан спешно открывал дверь, заходя за ней. Другая медсестра крикнула им вслед что-то о халатах, но ей так и пришлось бежать следом, дабы парни не прошли в стерильную палату без специальных одеяний.       Парень переступил порог, слишком поздно поняв, насколько же ему стыдно. Он оглядел неподвижное тело Таен, веки которой слабо открывались и закрывались. Та перевела взгляд на звук, и тут же улыбка окрасила ее бледное лицо. Слабость не покидала, и, к тому же, после анестезии ее уже успело вывернуть. Видимо, ослабленный организм плохо принял идею какого-либо операционного воздействия на тело. — Господи, Таен… — Чимин обошел Чана, которого будто гвоздями прибили к полу, и подлетел к подруге, беря ее за руку. — Мы все охренеть как испугались… — Как ты себя чувствуешь? — тут же спросили ребята. — Ерунда, — слабым голоском ответила девушка. Она перевела взгляд на Юнги, что стоял у окна, сверкая нервозностью, и снова на Чана. По его виду сложно было понять, что творится внутри его черепной коробки. Будь голова Таен ясна, она обязательно бы догадалась. — Где… где тот человек? — парни помедлили, выслушивая вопрос. — Кажется, охрана его поймала на выходе. Этот ублюдок еще как заплатит, — проговорил Намджун. — Минимум одна камера засняла все, неосторожный тебе попался убийца, — усмехнулся Тэхен. — Какая я везучая, — иронично протянула девушка. — Нам нужно отъехать на некоторое время, Таен-а, — Джун посмотрел на экран телефона, который оповещал о многочисленных смсках от стаффа. — Мы вернемся уже с менеджерами. Юнги стрельнул глазами в Чана. Тот все так же стоял, не проронив ни слова. На его лице читалось сожаление и боль. — Юнги, — четко произнес Намджун, пока ребята по очереди выходили из палаты. — Нет уж. Сначала я, — грубо произнес старший и подошел к койке. Джун закатил глаза и показал Чану взглядом на выход, подкрепив призыв понимающим выражением лица. Палата и присутствие Таен навевали слишком убедительные мысли, буквально подталкивающие к обрыву. Он бы сейчас с удовольствием попытался разукрасить лицо Юнги за то, что он уже пытается разлучить его с ней, если бы не понимал, что в целом виноват во всем сам. Парень вышел и сел по правую сторону от двери, ожидая, когда наконец эта дрожь внутри от необходимости принять решение раз и навсегда прекратится.       Старший присел на стул, специально придвинутый к кушетке. Все его существо выражало тревожность, казалось, ему так легко сорваться за злость в любой момент. Таен видела это, но не могла найти слов, которые наверняка бы его успокоили, потому просто согнула руку в локте и провела ладонью по его щеке, пока тот отвернулся к окну. Этот жест явно унял бушующую агрессию. — Не смей говорить, что ты в порядке, — произнес он на выдохе и обхватил ее кисть пальцами. — Из меня вытекло пол литра крови — я явно не в порядке, — вскинула брови девушка. — Я не стану говорить, из-за кого все это произошло… — Виноват тот, кто вонзил в меня нож, разве нет? — Да. И он будет гнить в тюрьме. Но только подумай — такое может повториться в любой момент. Неужели даже сейчас ты закроешь на это глаза? — Таен устало прикрыла глаза. Мозг работал медленно, но и без этого ответить на вопрос было трудно. Юнги усмехнулся и опустил голову, с некоторой резкостью укладывая руку девушки обратно на кровать. — Это просто смешно, — он встал с места, резко сменив выражение лица. — С меня хватит. Не собираюсь смотреть на это, — Мин одним движением раскрыл дверь и вышел из палаты. Таен будто облили ведром ледяной воды. Она всего час назад вышла из какого-то болевого ада, и ей тут же швырнули новую порцию боли и чувства вины в придачу. Девушка совершенно не понимала, почему Юнги поступает так с ней. Она отвернулась к окну, но ненадолго — в дверь снова приоткрылась, впуская Кристофера, на котором совершенно не было лица.       Парень присел на все тоже место, глядя на поджатые губы Таен. Казалось, и от него девушка уже не ждала ничего хорошего. — Ну что? — решила не медлить она. К горлу подкатил ком, Таен сжала кулаки, сдерживая слезы. — Что ты хочешь сказать? — парень посмотрел на нее с каким-то отчаянием и приподнял подбородок. — Хочу спросить, как ты, — выдохнул Чан. Девушка усмехнулась. — Бывало и хуже, — выдавила она. — Сестра сказала, что тебе нельзя пить таблетки. Антидепрессанты в том числе, — голос парня напоминал пластинку, не меняющую тональность. Таен сглотнула — еще один укол вины за ее гадкую тайну. — Таен, — предложения с таким началом редко заканчивались хорошо. Пак посмотрела на него с явной нервозностью. — Ты же понимаешь… — Нет, пожалуйста, — полушепотом произнесла девушка и даже сделала попытку привстать, но Чан прижал ее плечи к матрасу, пробираясь губами к лицу. Таен схватилась за его руки, как за спасательные тросы. — Не уходи… — Не уйду, — он целовал каждый участок ее лица, чувствуя губами соль от скатившихся слез. — Хотя бы сейчас… только сейчас, — бормотала девушка, попутно всхлипывая. Ее ладони лежали на скулах Чана, притягивая к себе. Парень прильнул к ее губам, понимая, что физически не сможет отказать ей.

***

      Таен безмятежно спала уже пару часов, пока Крис не мог найти в себе силы уйти, продолжая наблюдать за ее неподвижными чертами, откинувшись на спинку стула. За время в этой полупустой палате с блеклыми стенами Чан все больше и больше подкреплял свое намерение аргументами в голове, но это же время играло против него, ведь чем дольше он находился рядом с девушкой, тем тяжелее было уйти. Парень дернулся, предпринимая попытку встать, и поднялся со стула. Кто, если не он должен сделать это? Таен слишком самовольна, она не станет выбирать между своей безопасностью и Чаном, потому что второй для нее победит. Он тот, кто должен подумать о первом, потому что парень — единственный, кто имеет на эту ситуацию полное влияние.       Она забудет. Даже если не так скоро, но забудет. Через пару лет все это будет казаться безответственным порывом, глупой влюбленностью, хоть оно и не являлось таковым — все гораздо сложнее и серьезнее.       Чан нагнулся и коснулся губами прохладной кожи девушки на виске. Так больше не может продолжаться. Парень откладывал это, нарушал слово, даже пытался расстаться, но все тщетно. Пора взять себя в руки. Он убеждался в мыслях снова и снова, пока не оказался за дверью помещения. Парень остановился, будто забыл, куда шел. В голове вспыхнула целая бойня, буквально, чувств против разума. Он простоял так с минуту и наконец, сделав первый шаг, двинулся по коридору на выход, утешая себя самым сильным аргументом разума — это ее спасет.