how could i forget?

      Кровать с несколькими подушками и минималистичным постельным бельем, кресло, маленькая прикроватная тумбочка с пионами с керамической вазе, уютные коричневые и белые цвета стен и полов — неплохая обстановка, учитывая дороговизну места в больнице. Это все, что окружало Таен последние две недели реабилитации, когда ее перевезли в новый медицинский центр. Каждый день сюда привозили цветы, от которых трещал маленький дубовый столик у двери, и записки от сочувствующих. Это приятно. Но в горе подарков не было ни одного от него, как и его самого с момента после операции.       Таен часто бродила по коридорам, думая, чем бы еще себя занять, кроме чтения писем фанатов или наблюдения за людьми в окне, которых не держат в одиночестве в больнице большую часть времени, да еще и без телефона. Она была в порядке, еще когда с раны сняли швы, предупредив, что на том месте навсегда останется шрам, который маловероятно со временем станет незаметным. Но врачи все не отпускали свою пациентку домой. Бок болел, и Таен все еще проходила курс по восстановлению, но самой большой бедой для нее оставалось одинокое времяпровождение. Парни приходили по возможности, которой у них было крайне мало, но больше всего не хватало именно Чана.       Девушке казалось это жестоким: бросить ее вот так, уйти, пока она спала, и ни разу не дать о себе знать после. Она не могла отучить себя смотреть на дверь, ожидая, что он зайдет туда, несмотря ни на что, ведь эта маленькая привычка удерживала ее от тоски, хотя с каждым днем надежда все гасла.       Юнги приходил только с группой. Ему всегда трудно давалось отходить от обиды так же, как и извиняться. По болезненности и разбитости психологического состояния они с Таен всегда были схожи, возможно, потому и сблизились. Может, он уже и понял, что именно почувствовала Пак после его слов, когда она была прикована к больничной койке, но виду все-равно не подавал. Таен не пыталась заговорить — гордость не позволяла подойти первой, да и сказать было нечего. Она могла сурово и твердо обещать, что больше не спутается с Бан Чаном, но этому противодействовало несколько причин. Во-первых, она и сама не могла (или не хотела) быть уверенной в этом; во-вторых, эти слова сродни извинению, а извиняться она явно не должна; ну и в-третьих — банальная, возможно, даже детская, обида.       Таен полюбилась привычка залезать на спинку дивана, потому что так удобнее всего было смотреть к окошко, так так мебель придвинута к подоконнику. С такой высоты макушки людей были практически неразличимы, но сама высота привлекала. Позади послышался стук в дверь. — Входите, — крикнула девушка. Дверь приоткрылась, впуская в палату светловолосую копну с веснушками на щеках. — Феликс? — не веря своим глазам, Пак медленно слезла с дивана и подбежала ко входу, принимая теплые объятия улыбающегося друга. Наверное, этого сейчас ей и не хватало — чего-то из того мира, в котором каждый день вертится Бан Чан. Запах Енбока так напоминал запах комнаты Криса, их общежития и самого Чана. Феликс посмеялся, видя округленные глаза девушки и подарил маленький букет, напоминающий один тех, что лежали на столе. — Привет! — произнес парень, легко прикасаясь к телу подруги, словно боясь задеть больную точку. — Слышал, тебя скоро выписывают? — Да, — кивнула Таен. Девушка повела его на диван и уселась рядом. На ее лице все еще было такое радостное удивление, будто Феликс принес с собой очень хорошую новость. — Я так рада, что ты пришел — умираю здесь от скуки! Кстати, я думала вы в туре… — Сегодня вернулись. Подумал, хорошо бы навестить тебя — нигде не сообщают о твоем состоянии, кроме того, что оно «стабильное». — Я в порядке, пару дней назад сняли швы. Чимин ведь сказал тебе, где я? — догадалась девушка. — Да, — хихикнул Енбок, но в следующее мгновение поменялся в лице. Он помедлил, словно формулируя в голове мучающий вопрос более деликатно. — Мм… А что ты думаешь по поводу всего этого? — девушка посмотрела на него с явным непониманием. — По поводу этого? — Таен указала пальцем на место на животе сбоку, чуть ниже талии. Енбок кивнул. — Я думаю, что это сделал социопат, у которого не все в порядке с головой. Как можно пытаться убить известного человека, просто потому что он проводит время не с теми, с кем хочешь ты?       Таен видела его. С ужасом сопоставила холодный взгляд из памяти с глазами на фотографии не очень хорошего качества. Он сказал: «Она слишком много себе позволяет. Я решил проучить ее». Чимин говорил, его речь слишком смахивает на интонацию и словесные выражения сумасшедшего с какой-то навязчивой идеей, о том, что Таен — его собственность. Девушка не знала, хочет ли увидеть своего несостоявшегося убийцу, но и жуткое желание посмотреть ему в глаза не давало покоя. Это словно посмотреть в глаза всей ненависти, что беспричинно лилась на Таен все это время. Хотелось бы знать, что у таких людей в голове. — И я совершенно точно знаю, что Чан в этом никак не виноват. Виновен лишь больной мозг этого человека, — Феликс встал с места, стараясь не выдавать непонятное волнение. Таен проследила за ним взглядом — парня явно что-то мучало. — Знаешь, я думаю, Чан другого мнения. Он немного… — пауза затянулась на несколько секунд. — Фел, что случилось? Чан знает, что ты здесь? — от его имени на языке словно разливался горько-сладкий сироп. — Нет, не знает, — он был бы против? парень замешкался и будто наконец взял себя в руки. — Хен много работал в туре, я не хотел его особо нагружать сейчас. А в целом, Чан в порядке, — его взгляд сделался увереннее, а на лице появилась знакомая улыбка, но Таен с трудом верила в его спокойствие. — Енбок, пожалуйста, если с Чаном что-то… — девушка настолько накрутила себя в голове, что невольно от такого долгого разговора о Кристофере прежняя тревожность накатила с новой силой. — Нет-нет, нуна, все в порядке, правда! Он мало что мне рассказывает, ты же знаешь Чана, но я присмотрю за ним, — от тона друга Пак немного успокоилась, но плохое предчувствие не покидало ее. — Таен-а, выздоравливай, ладно? Мне пора, я немного опаздываю на собрание, — пробормотал Феликс, максимально беспечно улыбаясь. — Конечно, — тоненьким голоском проговорила девушка и кивнула, решая не выпытывать из него и капли правды: Таен было трудно сказать, хочет ли она ее знать. Догадки сыпались одна за другой, и каждая крутилась вокруг Криса. Возможно, он винит себя во всем — что наиболее вероятно — и потому чувствует себя плохо, а может быть, он забыл обо всем за такой промежуток времени и вполне прекрасно живет. А может, вообще, Чанбин и Минхо изо всех сил пытаются повлиять на него, из-за чего парень так ни разу и не пришел в больницу.        Феликс, конечно, хотел сделать лучше, придя навестить девушку, но теперь, после его ухода, Таен буквально не могла найти себе место, и будь у нее телефон, Чан бы уже давно получил входящий звонок. Даже во сне девушка не могла отделаться от этого гадкого ощущения. Ей снился Чан, такой счастливый и беззаботный, и как бы Таен не стучала по толстенному стеклу в всего паре шагов от него, он не слышал и не замечал ее, а продолжал вести беседу с людьми, затылки которых девушка не могла узнать.Неужели я не хочу, чтобы он был счастлив? Боже, какой эгоизм. Нет. Никаких телефонных звонков. Он пытается вырваться из этой паутины, а Таен словно снова обмотает его еще одним клубком. Не напоминать о себе. Да, так будет лучше.

***

      Семеро обернулись на неожиданно открывшуюся дверь, в проем которой забежал запыхавшийся Феликс и тут же присел на свое место, не так далеко от входа. — Извините, что опоздал, — добавил он к своему приходу. — Енбок-и, ты где ходишь? Мы писали в чате, не видел? — негодовал Ли Ноу. — Да я просто… Встретил знакомого в Старбаксе, — парень мельком взглянул на Чана, что сидел справа и копался в бумагах, дабы передать их младшему. — Мы уже успели обсудить концепт, включайся в работу, — произнес Кристофер. Феликс поджал губы с улыбке и забрал листы.       Старший сложил локти на стол и снова обратился к Чанбину. На концертах от него всегда исходила такая энергия, но мало кто знал, что происходит с парнем вне сцены. Иногда Феликс просыпался глубокой ночью, чтобы попить воды, и спросонья пугался, открытых глаз Чана, пяливших в потолок. Тот лишь поворачивал на младшего голову и снова ложился в свое положение, закинув руки за голову. Чаще же по ночам Кристофера можно было встретить на кухне или в зале, с телефоном в руках или перед телевизором, в попытках поймать сон или отвлечься. От лекарств у парня жутко болела голова, да и пить их, кажется, было бесполезно. За столько времени он бы уже привык к своему положению, если бы не ночи, в которые он спал как младенец, ночи с ней.       После прихода Енбока собрание продолжалось еще около часа, а следом, уставшие с дороги ребята наконец смогли вернуться в общежитие. Феликс зашел в комнату — чемодан лучше было разобрать сегодня, как и сказал Чан, ведь завтра — слишком загруженный день. Парень принялся расстегивать молнию, чувствуя, как за спиной Крис делает то же самое со своими вещами. — Чего меня не позвал? — раздался голос Чана в тишине. — Куда? — не понял Феликс. — В Старбакс, — младший нахмурил брови, продолжая укладывать вещи. — В какой еще Стар… — в голову резко пришло осознание. — А… Ты был таким уставшим, я хотел быстренько, туда-сюда, — Чан обернулся и облокотился спиной о свой шкаф, скрестив руки на груди. — А почему тогда кофе не принес? — Енбок боялся именно этого вопроса, ведь если один из них шел в кофейню — всегда брал кофе для второго, это давно стало маленькой традицией, учитывая хроническую болезнь старшего. Парень молчал, пытаясь придумать правдоподобный ответ. — Фел, ты чего, скрываешь от меня что-то, а? — в голосе Чана слышалась улыбка, но скажи Енбок правду, эта эмоция точно его покинет. — Ну я… Решил, что неплохо было бы, знаешь… Проведать Таен в больни-це…- Феликс медленно поворачивался, тревожась все больше. Об удивлении старшего можно было догадаться только по глазам, но Феликс точно понял, что этой новости лидер явно не рад. Он тяжело вздохнул, оторвав взгляд от младшего на секунду. — Зачем? Почему мне не сказал? — Поначалу я хотел просто навестить ее, ты бы был против… — Поначалу? Неужели ты рассказал ей о Дасом? Ты в своем уме вообще? — Чан медленно выходил из себя. — Нет… нет, я не рассказал, но разве это не жестоко, хен? Я правда хотел это сделать, потому что, как по мне, поступать так с ней — ужасно! — Думаешь, мне не жаль? — парировал старший, потирая глаза руками. — Ты ничего не знаешь, Фел, так что не лезь сюда. Зря я вообще тебе рассказал, — парень с твердым намерением пошагал на выход. Феликс пару секунду стоял на месте, на середине разговора поняв, что его вина здесь правда есть. — Да, ты прав… — сдался он. — Это правда не мое дело, хен, я просто хочу… — парень остановился в проеме. — Значит твое желание тут не учитывается, — отрезал Чан перед тем, как выйти из общежития. Ему срочно нужно было уехать в какое-то тихое безлюдное место и побыть одному.       Феликс стыдливо опустил глаза в пол. С одной стороны, все это и правда не его дело, но с другой, в глубине души он все еще жалел, что так и не смог сказать Таен правду или хотя бы предупредить о том, что вскоре ее сердце разлетится на мелкие осколки.

***

— Отлично, думаю, завтра вас можно будет отправить домой, — проговорила медсестра, ловко черкая ручкой по листу на картонной подкладке. Таен опустила ткань пижамы и радостно улыбнулась — Ох, наконец-то! А вы… — девушка до этого момента не думала, как она сообщит ребятам о том, что ее пора забирать. — Ваш менеджер предупредил, чтобы мы сообщили о выписке, так что не беспокойтесь, — кореянка засобиралась на выход. Страшно даже подумать, что ждет Таен за пределами больницы, но масштаб проблемы меркнет перед возможностью вернуться наконец домой. Сестра уже повернула ручку двери, пока за дверью слышались голоса. Пак встала, понимая, что, скорее всего, у нее гости. — Уберите руки! — незнакомый голос послышался совсем близко. — Что случилось? — возмутилась медсестра. — Извините, эта девушка говорит, что Пак Таен ее знает, — в проеме палаты показался немолодой охранник, ведущий под руку темноволосую девушку, лицо которой показалось Таен чересчур знакомым… — Нуна, я пыталась ее остановить, но… — лепетала другая девушка в белом халате, пришедшая сразу за охранником. — Все в порядке. Я ее знаю, — проговорила Пак, вглядываясь в лицо девушки напротив. Единственная фотография, на которой Таен видела ее не смогла передать всей красоты девушки. Там она сидела в профиль, напротив Чана, поэтому невозможно было разглядеть на редкость тонкий нос, острые скулы и по-детски пухлые губы, сами по себе не слишком большие. Она победно посмотрела на сестру и охранника. — Извините за беспокойство, — охранник поклонился несколько раз, уходя из палаты, после чего удалились и две женщины. У Таен не возникло ни единого предположения, почему эта девушка могла бы оказаться здесь, но, очевидно, дело в Чане. На секунду в голове даже пронеслась мысль о том, что та просто хочет выразить сочувствие. — Меня зовут Дасом, — незнакомка коротко поклонилась, сжимая в рукам кожаную сумку. — Могу я присесть? — она махнула рукой на кресло рядом со спальным местом. — Да… А ты ведь… — решила все же уточнить Таен. — Названная девушка Бан Чана, подтвердила собеседница и уселась на сиденье. Таен же садиться не спешила. — И что тебе от меня нужно? — осторожно спросила она. Девушка прошлась взглядом по палате и поджала губы, будто не решалась сказать, хотя знала, что это неизбежно. — Я хочу кое-что сказать, — Дасом без капли сожаления подняла глаза на Пак. — Что сказал тебе Чан, когда всплыла та фотография? — откровенно разговаривать с человеком, которого ты знаешь пару минут — не лучшая идея, но, видимо, сейчас в этом был огромный смысл. — Ээ… — попыталась вспомнить девушка. — Что это неправда, конечно, — Таен начала догадываться, что может сказать эта девушка. Дасом вздохнула. — Тогда мне придется тебя огорчить… То фото — вовсе не пиар-ход. Мы с Чаном… правда встречались до того чертового шоу, — тон Дасон перешел на злость. — Я сразу поняла, что вы спите, но, к счастью, случилось это, — она развела руки, очерчивая палату. — И любимый наконец снова приехал ко мне, прямо перед туром. И несмотря на то, что у нас все хорошо теперь, я хочу, чтобы ты знала правду и не приближалась к нему и на метр, — девушка резко встала и ткнула пальцем в воздух, указывая на Таен.       Пак не могла поверить своим ушам. Дасом говорила настолько складно и уверенно, что ужас накатывал волной. В голове пролетело все время с секса в туалете концертного зала по сей день с этой новой «маленькой» подробностью. А может, они были вместе еще раньше. Таен стояла напротив незнакомки, хлопая глазами и просто не зная, куда теперь себя деть. Девушка не хотела верить, она искала в голове разумные доводы, почему это не может быть правдой. — Докажи это, — остатки сил вылились в ровный тон голоса. — Ха! Да позвони ему сама! — девушка протянула Таен телефон, та взяла его дрожащими руками. Если сейчас она услышит его голос, да еще и подтверждающий слова девушки после всего этого, точно не сможет держать себя в руках. Но Пак все-равно открыла список номеров и по указу Дасон набрала контакт, записанный, как «Любимый». От одного этого слова Таен затошнило еще больше. Она прислонила телефон к уху, боясь, что под назойливые гудки голова взорвется от напряжения. — Да, Дасом-и, — послышалось в трубке. Его голос, точно его. Это Бан Чан называет чужую девушку ласковым именем. Таен прикрыла глаза, под веками которых уже собрались слезы, что сразу скатились к уголкам губ. Девушка напротив не насмехалась, а лишь приподняла уголок губ, с уверенным видом наблюдая за картиной. — Так ты соврал? — Пак была уверена, что он распознает голос и поймет, о чем речь. В трубке послышалась тишина, прерываемая лишь сторонними звуками. — Да, — хладнокровно и без единой дрожинки в голосе. Таен не хотела слышать этот голос дольше. Сейчас она хотела лишь побыть одна, чтобы хоть как-то переварить эту информацию. Девушка вспыхнула злостью за секунду как деревянная спичка. — Ненавижу тебя, — буквально прошипела девушка и грубо вложила телефон обратно в руки стоящей напротив. Дасом опешила, но схватила мобильный, чуть его не уронив. — Вали к черту, — Таен смотрела так, будто не исполни девушка ее приказ сию же минуту, та вышвырнула бы Дасом силой, поэтому темноволосая без лишних слов поспешила на выход, напоследок ошарашенно глянув на Пак прямо перед тем, как дверь в палату захлопнулась. Девушка медленно подошла к кровати и рухнула на нее, потому что ногам явно было тяжело держать на себе весь этот моральный груз.

***

      Никто не узнал о темноволосой гостье, и тем лучше — начни Таен что-то рассказывать о том вечере, перепугала бы всех своей реакцией, потому что пока трезво смотреть на ситуацию под влиянием чувств было практически невозможно. Всякий раз, когда девушка думала об этом или даже просто вспоминала любую минуту, проведенную с Чаном — тут же начинала безостановочно плакать.       В тот вечер она всерьез подумала сбежать из больницы. Справляться одной оказалось более, чем тяжело. Возможно, у нее бы даже получилось, но в последний момент Таен выбрала другой путь — украсть ключи от крыши и посидеть там часок-другой ночью, чтобы успокоить нервы. Свежий воздух отлично срывал клапан накопившейся истерики, но неприятный узел в желудке, так и не ослаб. Вот почему Феликс так вел себя. Но то, как Чан мог вот так просто сказать «да» без всяких оправданий и сожалений, буквально убивало.       Он никогда и ничем не был ей обязан. Они не договаривались хранить верность или хотя бы сохранять какие-то отношения, но Таен все-равно очень остро чувствовала предательство. У него был горький вкус. Настолько горький, что от одной капли уже тошнило. Хотелось проблеваться, умыться, поменять себя изнутри и снаружи так, чтобы перестать быть этой Пак Таен. С тысячами ненавистников, лекарственной зависимостью, разрушенной семьей, несуществующей вовсе, с пережитой попыткой изнасилования и убийства и разбитым сердцем. Край плоской крыши, огороженной лишь низким металлическим забором, так и манил — давай, закончи все это. Но нет. Слишком унизительная и трусливая смерть. Не стоит даже задумываться.       Дома стало немного легче, но пришлось постараться, чтобы никто не узнал, какая дыра сквозит внутри Таен. — Ничего не случилось? — спрашивал Юнги, помогая разбирать кучу букетов в вазах на полу, что, как ни странно, радовали глаз. — Неа, все нормально, — более, чем убедительно. — Слушай, — он слабо ухватил Таен за руку. — Ты можешь простить меня за то, как я вел себя тогда? — довольно неожиданно, учитывая, что к этому корявому извинению парень шел целых две тяжелых для девушки недели. — Я понимаю, почему ты злился. И если тебя это успокоит, больше ничего не будет, — Пак снова вернулась к цветам, вынося вазу на кухню. Юнги удивленно остановился. — Погоди, ты о… — Да, да, — не стоит называть его имени — у меня нет столько выдержки. — Я поняла, что это все — перебор. — И… Как ты себя чувствуешь? — тон Мина выражал подозрение. — Нормально. Я все осознала, — солгала девушка. Вполне возможно, Юнги не поверил, но хотя бы подумал, что младшая на правильном пути, и этого было достаточно.       Стресс точно играл против организма Таен, но снова возвращаться к таблеткам она не могла. Слишком уж отчаянно девушка обещала себе быть сильной там, на крыше больницы. Но от постоянных потрясений девушку временами мутило, иногда даже выворачивало без причины, Пак забывала поесть и частенько просыпалась от кошмаров, не говоря уже о каждодневных рыданиях.       Через несколько дней после возвращения Таен буквально убили предупреждением о том, что на ближайшем шоу будут Stray Kids, к которым девушка не должна приближаться ни на шаг. Единственное, что Пак сейчас хотела — это покоя. Спокойно пережить все это, напоследок посмотрев в глаза Чану, дабы увидеть в них тот холод, каким был пропитан его голос тогда, и успокоиться — дать ране попробовать затянуться.       В тот день поспать так и не удалось. В 4 часа утра в холодном поту Таен разомкнула веки, вглядываясь в темноту. Она привстала на локтях, прокручивая в голове этот странный кошмар, но не могла вспомнить ничего, кроме отдельных кадров. Пак видела себя на том асфальте с растущей лужей крови, но люди вокруг не издавали ни звука, лишь стояли и смотрели. Следом кровь стекающая по лбу чертового Кан Ихена, а потом Чан, повторяющий, словно какой-то заевший механизм: «Знаешь, я и правда кое-с-кем встречаюсь. Так будет лучше, думаю, ты согласишься» и уплывающий все дальше и дальше. Каждую ночь во сне она зовет его по имени, но это не дает ровным счетом ничего.       Пак встала и направилась на кухню, чтобы выпить стакан воды и устранить жуткую сухость во рту после сна. Кажется, будто чертовщина в жизни никогда не кончится. До концерта больше восьми часов, а уснуть получится вряд ли. Девушка поставила стакан на гладкую столешницу, но, похоже, не рассчитала силу взмаха руки, потому что стекло полетело на пол, разрезав тишину острыми краями осколков. Таен замерла, надеясь, что никто не услышал этот громкий дребезжащий звук, но вскоре услышала шуршание в ближней комнате. Она склонилась, собирая большие куски стекла. Из комнаты вышел еле размыкающий глаза Чимин. — Ты чего посуду бьешь? — спросил он, присаживаясь на корточки, чтобы помочь. — Случайно уронила. Извини, не хотела будить, — на полу растекалась небольшая лужа недопитой воды. Осколки полетели в мусорное ведро, а жидкость впиталась в половую тряпку. — Пять утра, знаешь, люди спят в такое время, — Чимин поднялся и присел за стойку. — Давно проснулась? Или не ложилась? — Только что. Чертовы кошмары, — пробормотала девушка и уселась рядом. — Переживаешь из-за концерта? — в голосе Пака скользила нерешительность, Таен нахмурилась и почему-то почувствовала укол раздражения. — Будете доставать меня теперь? — Мы еще об этом не говорили! — Чимин взмахнул руками. — Я и не хочу, Чимин-щи! — подруга встала и направилась в коридор. — Теперь я точно вижу, что тебе не спокойно, — уверился парень. — Куда ты? — Пак пошагал за ней. — Прокачусь, — ответила Таен, но на пороге обернулась, услышав знакомый вздох, при котором друг обычно по-родительски складывал руки на груди. — Скоро буду, — тон сменился на более мягкий. Дверь наконец открылась, а уже через несколько минут послышался звук мотора общей машины.       Девушка знала, где она точно найдет тишину, но не была уверена, что там на нее не нахлынут воспоминания. Автомобиль ехал на низкой скорости прямиком на озеро, будто давая время обдумать, точно ли Таен хочет поехать именно туда.       Пак долго сидела в салоне, оглядывая темную водную гладь и знакомый каменистый берег. Деревья потеряли свой насыщенный зеленый окрас, какими они были тогда, в мае, и заметно потускнели, как и сама Таен с того времени. Она наконец оттянула ручку, открыв дверь, и вышла наружу. Казалось, ветер совершенно не трогал опушки листвы и озерную поверхность. Местечко на пирсе совсем не изменилось за несколько месяцев, кроме того, что теперь древесина была сухой. Таен присела, заметив, что здесь дышится даже легче.       Изредка мимо проезжали машины, пока девушка сидела, опустив голову на колени. Ее медленно клонило в сон, а шум природы только больше успокаивал. Захотелось вернуться в то время, в ту самую секунду, когда все еще было не так ужасно, укрыться в объятия Чана, мало что соображая из-за угасающего действия алкоголя. С другой же стороны, именно такие спокойные и приятные мгновения привели Таен туда, где она сейчас, а сейчас она явно не в лучшем периоде своей жизни, если вообще не в худшем. Глупо было размышлять о прошлом, потому что девушка до сих пор не решила жалеет ли она, что не нашла в себе силы остановиться, или рада этому, ведь так она была действительно счастлива после всего, что ей пришлось пережить, но и одновременно несчастна.       Пак не знала, сколько именно времени она просидела там, но солнце всходило над озером при ней, и когда оно осветило своими лучами лес, идущий параллельно дороги, девушка села в машину, решив возвращаться домой. А по наступлению обеда она уже снова садилась в автомобиль, только уже на пассажирское сидение. На этом шоу не приглашали зрителей, перед каждой группой в первую очередь стояла задача съемок. Таен подумала, что так даже проще, несмотря на то, кто будет выступать после нее.       Ребята зашли в просторный холл, где их тут же встретили и повели в гримерки. Девушка не видела SKZ до самого момента выхода, когда волнение, которое она стала переносить чересчур скверно, уже достигло пика. Его лицо не выражало ничего, а рядом стоял обеспокоенный Енбок, нервно поглядывающий на Таен. Пак опустила голову, атмосфера давила хуже некуда, но еще больше давила вся сегодняшняя еда в животе. Она четко поняла — если сейчас она не скроется от глаз — ее вырвет прямо на пол съемочной площадки. Слабый желудок явно страдал от сбитого питания и стресса, а внезапное волнение ударило по нему еще больше. Группа недоуменно обернулась на нее, когда девушка бросила сиплое «я сейчас» и пошагала в поисках женского туалета. Выход через 10 минут, она успеет привести себя в порядок.       Стоило только увидеть керамический унитаз, как рвотные порывы сами дали о себе знать. Девушка встала на ноги, смыв весь свой скудный завтрак. Съемки шли полным ходом, помещение женского туалета пустовало, что шло на руку — нельзя, чтобы кто-то видел ее в таком состоянии. Таен наспех попыталась хоть немного заполнить желудок водой из-под крана, поправила костюм и раскрыла дверь, но выйти так же быстро не получилось — напротив выросла стройная фигура, встречи с которой девушка хотела бы избежать. — Что с тобой? — немного пренебрежительный тон. Лицо Чана на первый взгляд не выражало ни одной эмоции. — Не думаю, что это твое дело, — отрезала Таен. — Ты вся зеленая, Таен, какого черта? — Разговор закончен, — девушка посмотрела на него максимально холодно и уже обернулась, чтобы вернуться на площадку, но не смогла, так так ее запястье оказалось в цепкой хватке пальцев парня. — Ну давай, сорвись на мне, — тихо и раздраженно произнес Чан. Таен посмотрела в его глаза, заметив какое-то странное отчаяние. — Мне плевать, с кем ты там трахаешься, — едко выдавила она. Парень усмехнулся, не отпуская тонкую руку. Его взгляд снова запрыгал по глазам напротив. — Продолжай, — несколько раз кивнул он. Таен злилась, а его слова еще больше разжигали этот огонь. Девушка с полным пониманием своих действий замахнулась и ударила Чана по щеке, отчего тот отпустил руку Таен. — Вот так, отлично, — казалось, пощечина дала облегчение больше ему, чем Пак. Появилось странное желание извиниться, и, чтобы его пресечь, девушка потерла лицо трясущимися ладонями, нервно заходив по коридору в диапазоне пары шагов. — Зачем тебе все это, Кристофер? — Таен отошла немного назад. — Чувствуешь себя виноватым? — спросила она с некоторой иронией в голосе. Крис потер затылок и отметил, в какие именно моменты светловолосая называет его полным именем. — Разве тебе это не помогло? — парень долго смотрел на Таен, пока та пыталась понять, что у него в голове. Казалось, Чан хотел сказать намного больше, но с осторожностью подбирал слова. — Нет. Не помогло, — мрачно ответила девушка. — Но не утруждайся — ты никогда не был мне обязанным, — Таен направилась в проход к съемочной площадке, понимая, что лучше бы она ушла, только выйдя из уборной. Больше он не приблизится ко мне, — почему-то пронеслось в ее голове.