***
Агнесса, дочка витражника, казалась смиренной и кроткой, как белая голубка, и мать-настоятельница - купилась. Даже когда она увидела молодую послушницу в высшей точке греха, то не поверила глазам своим и поначалу подумала, что та коленопреклоненно молится, пусть и в не совсем обычном месте. Сестра Каролина, задравшая до подмышек юбки, ей, наверно, почудилась… Тогда мать-настоятельница не выдала себя, но сейчас - готова была ответить. Агнесса бросала тень на всю обитель - она была безобразным изъяном, трещиной в стекле. Может, отец мерзавки придумал бы что другое, но у матери-настоятельницы был только один выход: заменить всё окно. За утренней трапезой каждая отведает отравленной каши. Господь - рассудит.***
Не просто так каждую селки с измальства наставляли: не связывайся с человеческими мужчинами! Держись подальше от моряков, от рыбаков, от охотников за моллюсками - нет племени коварнее и злее! Меора - себе на беду - была любознательна, а белокурый рыбак пел такие красивые песни... Ради него Меора сбрасывала тюленью шкуру пятнадцать свиданий кряду - пока любовник не выкрал её и… не сжёг, не спрятал, предложив выйти замуж - продал в Эдинбургский музей оккультных наук! Но Меора не отчаялась: выследила мерзавца и ракушечным ножом, закалённым в желчи кракена, вскрыла его, освежевала и надела, как перчатку. Чужая шкура сидела скверно, но для поездки в Эдинбург, пожалуй, сгодится.