Затерянные в тумане

Вит полу-лежал, опираясь на твёрдые холодные металлические штыри-перегородки клетки, впивающиеся в спину, сквозь полуприкрытые веки наблюдая за тем, как медленно убегают минуты. В чуть мутноватых стеклах высоких окон так хорошо отслеживался градиент дневного — а позже и вечернего — света за стенами особняка. Такого, чуть золотисто-алого, мягкого сияния со всё теми же желтовато-зелёными бликами от листвы. Так красиво. Зелень за окном такая же яркая, такая же глубокая и насыщенная, как глаза, всплывавшие в его сознании раз за разом, о чём бы ни подумал юноша. Чем они так зацепили Вита? Парень путался в поисках причины такой навязчивости образа. Хотя, может быть, это вполне нормально? Психика выхватила какие-то картинки, чтобы отвлечь саму себя от травмирующих недавних событий? А ведь он впервые встретил человека с такими яркими глазами. Вообще, Вит не мог припомнить, встречал ли он кого-то с зелёным цветом глаз хоть раз до этого случая за всю свою жизнь. В какой-то брошенной отцом на кухонном столе газете, Вит вычитал, что зелёный цвет глаз встречается лишь у пяти процентов людей. Почему он вообще читал эту заметку? Обычно Вит терпеть не мог читать газеты. Стоит отметить, что здесь в принципе подобрались люди с довольно необычной внешностью. Натурально светлые волосы, к примеру, — тоже не слишком частое явление. Он снова отвлёкся? Нет, парень обязан выяснить — хотя бы для самого себя. Почему он так расстроен тем, что вряд ли смог впечатлить своего соседа по клетке во время их недавнего поцелуя? Этот вопрос даже в мыслях звучит нелепо. Но он же отчего-то продолжает париться на этот счёт! Потому, что это был его первый поцелуй и он боялся показаться неопытным? Из-за его странного восхищения Яном? Силой духа, характером и бескорыстной помощью? Окажись Вит на месте Фиалки, вряд ли он сообразил бы и помог незнакомцу помыться. А ещё, несмотря на странную инъекцию, явно помутившую здравый рассудок невольника, Ян всё равно вёл себя с ним очень деликатно. Смог бы Вит остаться таким же по-человечески добрым, чутким после всего, что происходило с этим парнишкой здесь? Это вряд ли. Он уже чувствовал себя куда менее человечным. Ладно, забудем о поцелуе. Но почему Вит из всей череды безумных, диких событий, происходивших с ним считанные часы назад, не мог вспомнить почти ничего? Голова будто была набита ватой, а конечности — налиты прохладной водой, утяжеляющей руки и ноги, как будто припухшие от этого. Казалось, что кожа вокруг пальцев раздулась, как большой пузырь с водой, вынуждая каждый палец на руках чужеродно прикасаться к другому. Свинцовые конечности неподъёмными культями лежали вокруг обмякшего парня, а тот смотрел как бы со стороны на все недавние события, на свою жизнь и на себя самого — как на что-то чужое и совершенно безразличное ему. В голове так пусто. Что он помнил? Стальные жилистые пальцы с аккуратными ухоженными ногтями — безумно красивые, но до ужаса неотвратимые. Вспышки резкой боли. Всплески нездорового наркотического наслаждения, которое потом кажется поверхностным и ошибочным. Виту оно уже таким казалось. — Эй, Лил... Сильные руки; размеренный бархатный полу-забытый голос, от которого земля будто ненавязчиво — почти незаметно — уходит из-под ног, вызывая панику; какой-то отвратительный привкус во рту, постоянная тошнота, боль, таящий в вялой слабости панический страх и... всё. Он даже не мог вспомнить деталей, черт лица мужчины. — Вит?.. Вит понимал, что произошло. Было нечто вроде последовательности событий — как в бухгалтерии в книжке учёта. Но именно вспомнить не мог. Не мог сосредоточиться на воспоминаниях, будто их, как лист из книги, вырвали под самый книжный корешок и отложили куда-то в очень труднодоступное место. — Пошутили и хватит... эй, Вит... Боль во всём теле тонула в странной прохладе. На оконном стекле под потолком мерно покачивались продолговатые тени от высоких колосков лесной травы. — Я машу рукой прямо перед его лицом, никакой реакции... — Трусани его. У парня может начаться шок. — до Вита как сквозь толстый слой ваты, долетал разговор парней. Голос Дэя был как всегда спокоен, будто он зачитывал вслух инструкцию к стиральной машине. — Мы не знаем, до чего дошёл в своих причудах Рэй. Если у него начнётся клинический шок, тогда ты его точно не откачаешь. — Я... не шарю. Я не знаю, как ему... — а вот в голосе Фиалки послышались нотки паники. — Ладно. Делай в точности всё, что я говорю. Поднеси палец под его нос. Проверь насколько часто он дышит. Нащупай пульс и надави на подушечки пальцев пока кожа на них не побелеет. Отпусти и проследи как быстро они снова покраснеют... — Ч... то случилось? — вяло спросил Вит, ощущая на себе касания сухих прохладных чуть дрожащих от волнения пальцев. Он не слишком вникал в их разговор, даже не предполагая, что речь может идти о нём. — Он говорит. Это... хорошо? — Да. Значит, всё может быть в порядке. Спроси как он себя чувствует, не ощущает ли холода. Потрогай кожу, она холодная и влажная? Или нормальная, сухая и чуть тёплая? — Я... слышу тебя, Дэй. Вообще-то. — спокойно добавил Вит, снова пытаясь шевельнуться под нежными настойчивыми пальцами Фила, выполнявшего поручения. — Что там, Фил? — Дэй был даже спокойнее вялого Вита. — Дыхание есть, но какое-то слабое. Глазами следит за пальцем, реакция есть. Пальцы синие. Белеют, но не краснеют. Белое пятнышко держится долго, почти не меняя оттенка. Пульс... я почти не чувствую его пульс! — Ау, парни? — Нитевидный пульс, слабое кровообращение и замедленные реакции. Если ему будет становиться хуже, возможно, придётся делать непрямой массаж сердца. Не представляю, как ещё можно стимулировать кровообращение... всё-таки я не врач. — Ну-да, ну-да. Пошёл я нахер. — хмыкнул себе под самый нос Вит так, что, похоже, расслышал его только Ян, сидящий впритык к парню. Его сосед по клетке сдавленно невротично хихикнул в ответ на его самоироничную фразу. — Да в норме я. В норме... вроде бы. — Каждый из присутствующих попал сюда однажды. И провёл тут какое-то время. Вряд ли хоть кто-то из нас "в норме". — парировал тихий чуть взволнованный голос Фила. — Мы же даже пообщаться успели после тех событий. Если мне память не изменяет. Пока я не... не задремал? Пока не задумался. Ого! Гляди-ка, я могу согнуть ногу! Наконец-то я снова хозяин собственному телу! — Не все в этом доме с тобой согласятся, но... да. Допустим. Мои поздравления. — абсолютно тем же тоном вставил Дэй. Было слышно, что парень нарочито внедрил в манеру речи оттенок вежливой доброжелательности. Будто насыпал на лабораторное стеклышко чёткое количество миллиграмм "интонации поддержки". Впрочем, ощущалось, что Дэй старается, что было само по себе приятно от такого сдержанного человека. — Может, тебе лучше поспать? — Ян обеспокоенно маячил над парнем, не выпуская его запястье. Похоже, парня волновало тихое едва отслеживаемое сердцебиение соседа. — Всё болит. Вряд ли усну. — Тогда... даже не знаю. Давай поговорим, пока ты не захочешь спать? — не успокаивался Ян. — А неплохая идея! — звонко вставил парень ещё младше Вита из соседней с ними клетки игнорировавший весь предшествующий диалог. Кажется, этот мужчина назвал его "Незабудкой", — Слушай, Лилий, это был твой первый раз? — Ээ... д... да... — Заткнись, идиот! Ты извращенец, но не кретин же! — рявкнул Фил. — Да ладно, не ссорьтесь. Возможно, тут нормально спрашивать такое, и это я просто... не совсем пока вписался. Слушайте... — у парня всплыла одна странная фраза из окончания недавней сцены. — а вы... и правда братья? В смысле, кровные родственники? — Вылезти из одной мамки — ещё не значит "быть братьями". — вякнул Неб. — Нельзя так говорить. Ни о брате, ни о родителях. — мягко сказал Вит, видя, как зло блеснули зелёные глаза напротив в надежде пресечь таким образом перепалку между этими двумя. — Какое у тебя право поучать меня? — Какое право поучать? Да никакого. Но я считаю, что такая максималистическая попытка отрицать родство и поносить всех вокруг — это всего лишь детская неспособность принять самого себя. Всё и все вокруг, а так же их связи и отношения с тобой уходят на второй план, как только тебе самому есть чем заняться. — Тебя не спросил! — Я не хотел тебя обидеть. Просто сказал, что думаю. Извини, что не смог промолчать: почему-то меня задели твои слова. — ему уже доводилось общаться с парой сложных подростков чуть младше самого Вита, так что парень неплохо прохавал их слабые места. Ядовитый на язык парнишка насупился и притих, перестав беспричинно язвить — видимо, прикидываясь "взрослым", а не "ребёнком", в чём его только что косвенно обвинили. Ян молча, медленно поднялся и отошёл в свой угол клетки, внимательно наблюдая за Витом уже оттуда. Помолчав с полминуты, Вит всё-таки решился задать волновавший его почти с самого начала вопрос: — Слушайте, а... к... как давно вы тут? Извините, если... если это не то, что стоило спрашивать. — Вит всё так же не вполне понимал, что происходит. Что произошло с ним совсем недавно. Где он, и кто он, собственно?! Чуть помолчав, отсвечивающий беловолосой макушкой с дальнего конца клетки парнишка, полуобернувшись, сделал очередную блестящую "засечку" на потемневшем металле дальней стенки, счистив с металла окись ногтем. — Полтора года, вроде бы. Если ничего особо не пропустил. Вит вздрогнул, молча наблюдая за почти не переменившимся в лице соседом. Верно, Рэй ведь упоминал это. Какой же он идиот... Полтора года. Кошмар. И, при этом, парень всё ещё такой адекватный, человечный... нормальный? — А... а вы, ребят? — Мы с Филом попали сюда одновременно. — с прохладой в голосе бросил самый мелкий по возрасту Неб. Голос прозвучал неожиданно близко: похоже, малец сидел буквально спина-к-спине с Витом по другую сторону решёток между их клетками. — Э... я, наверное, года три. — чуть неуверенно вставил парень в следующей за Незабудкиной клеткой тем же плавным выверенным безэмоциональным тоном. — Дэй, ну не рассказывай. Я уверен что ты-то уж наверняка помнишь точную дату. — невесело усмехнулся себе под нос Ян. — Я... эх. Ладно. Я тут сорок месяцев, двадцать четыре дня и четырнадцать часов. — Это выходит три года и почти пять месяцев? Почти три с половиной? — быстро прикинул Ян. — У тебя... идеальная память или как? — шокировано выдохнул Вит, дополнительно отмечая про себя скорость, с которой Ян посчитал срок Орхидеи — Вит не мог похвастать такой же лёгкостью в подсчётах в уме. — Не-а. У него идеально-стальные нервы. — парировал Ян. — Слушай, а... когда ты меня... ну, когда ты меня раскусил? Когда понял, что я... — Социопат? — закончил за Орхидею Ян. — Рэй же тоже, походу... — чуть удивлённо выдохнул Неб. — Не говорите ему! — А ведь верно. При нём ты ведёшь себя иначе... — Незабудка будто прозрел. — Это не смешно. Не смейте говорить ему, слышите? — спокойный голос Орхидеи чуть дрогнул. Ян на это даже переменился в лице. — Успокойся, Дэй. Никто... Никто не смеётся. И никто не собирается ему ничего говорить. — Но почему ты не хочешь, чтобы мы?.. — начал Неб, но Ян жёстко оборвал его: — Это не твоё дело. Он не хочет чтобы мы говорили об этом ему, вот и всё. И мы не станем. Я же не палю Рэю, что ты и сам не прочь с ним развлечься? Узнай наш Мистер "Я-Заставлю-Тебя-Захотеть" о твоих пристрастиях, и он легко может потерять к тебе интерес. Не лезь парню в душу, мазохистам слова не давали. — резко рявкнул Ян — даже Вит вздрогнул от резкой смены тона. — Ах ты! — Не начинайте. Мы и так в полном дерьме, парни. Как у вас ещё силы остались на что-то такое. — тихо выдохнул Вит и все удивительно покорно затихли.

***

В какой-то момент долгой тишины — когда за окном уже синеватыми бликами в кромешном мраке пряталась в кронах деревьев большая луна, а парни негромко сопели во сне — Вита вырубило, да так, что очнулся он только в обед следующего дня. Ян был ещё угрюмее обычного, а Вита дожидалась миска с едой. Тарелки парней уже были пустыми. — Я не буду повторять тебе его угрозы, но тебе лучше поесть. Поверь мне. — сухо выдохнул Ян, заметив, что его сосед пришёл в себя.

***

Мгновения слипались друг с другом в минуты, минуты — вязко сливались в часы. Два последующих дня Вит был либо в странной прострации без возможности отловить в своей голове хоть одно связное воспоминание, хоть одну здравую мысль, либо и вовсе спал. Сон был странным — чёрным, беспросветным, глубоким, похожим на обморок. Эти же оба дня он пропускал появления Рэя, стабильно приносившего по утрам какую-то изысканную стряпню на идеально круглых чёрных керамических тарелках-подносах. Было очень странно запивать тушеную в вине телятину не фильтрованной, отдающей металлом водопроводной водой. Странно есть только раз в день. Со связанными за спиной руками. Странно не знать, который час — и лишь примерно догадываться по освещению за окнами под самим потолком. Странно быть без одежды. Так же очень странно — видеть рядом с собой голых изнурённых недостаточными питанием и освещением людей, которые ничего не пытаются изменить в сложившейся ситуации. Странно самому не пытаться что-то сделать. Странно быть не в силах связать всё воедино. Понять где находишься. Кто ты такой. Странно, когда ускользают даже самые обычные понятия, привитые каждому из нас в детстве. Когда всё восприятие будто охвачено белесой чуть беспокойной но въедливо-стабильной дымкой. Странно не понимать, что что-то не так. Странно, когда никуда не нужно идти. Не у кого спросить — кто ты и зачем тут? Что тебе следует делать? Когда ничего не происходит. Только солнце встаёт и садится — в почти абсолютной тишине. ... Боль постепенно отступала, но силы не возвращались.

***

На третий или четвёртый день негромкий металлический "звяк" коснулся слуха спящего Вита и парень слабо шевельнулся. В это же мгновение сильная рука стальным обручем сжалась на его шее, не дав вскрикнуть. Парень распахнул глаза, дёрнувшись, в безуспешной попытке вырваться, вдохнуть, беззвучно и бесполезно хватая ртом воздух. Острая боль кольнула в шею — игла разорвала кожу, впрыскивая содержимое шприца куда-то в пульсирующую в такт сердцебиению плоть, вызывая приступ ужаса. Адреналин забарабанил в уши набатом. "Нет. Нет!" — беззвучно одними губами шевельнул Вит, но иглу уже вытащили, а содержимое понесло кровью по его телу — под кожей, чуть болезненно покрывшейся мурашками. Жар подступил к самой голове. Его тело буквально горело — всё. Целиком. Вит не мог сосредоточиться. Не мог думать. Не мог даже дышать, хватая ртом воздух. Лихорадочные хаотичные образы, мысли — от отвратительно пошлых до ужасающе бредовых. Ему до боли хотелось, чтобы к нему прикоснулись. Ощущение касания к чужой коже, вспомнившееся ему до таких пугающе тонких деталей, какие он никогда не отмечал про себя до этой чёртовой инъекции, затмило всё сознание и стало настолько желанным, что он был почти готов продать за него душу. — Ч... что вы... вкололи?.. — Своего рода "сыворотка правды". Точно такая же, как та, что я вколол Фиалке при нашей первой с тобой встрече, Лил. А теперь... — Нет. Н... нет, уходите... прошу. — "Не буду плясать под его дудку. Не буду плясать под его дудку. НЕ БУДУ ВЕСТИСЬ НА ЕГО СУЧЬИ ПРОВОКАЦИИ!" — монотонно пульсировало в голове парня. — Глупо! — чуть слышно выдохнул Фил, но испуганно осёкся, вновь отклоняясь-прячась в тень. Да, у Вита стоял — как стальной! — болезненное ощущение уже скорее вызывало желание любой ценой просто расслабить такой проблемный орган, чем какую-угодно другую похотливую жажду. В голове крутился какой-то нелепый кавардак пошлых образов и воспоминаний. Но... это ведь всего лишь возбуждение, верно? Немного неестественное и чуть наркотическое, но это точно оно. Вит справлялся с этим и раньше — дожив до своих лет, никому не отдав свой первый поцелуй... до недавнего. Значит, справится и сейчас. "Погодите-ка... я что, только что с гордостью подумал о том, что я девственник?" — мелькнуло на периферии безумного калейдоскопа картинок в его голове. — Уверен, Лилий? Если откажешься от своих желаний сейчас, потом будешь чувствовать себя... раздавленным. — У... ходите... — парень прерывисто дышал, едва слышно постанывая. Он скрутился в позу эмбриона, стараясь сосредоточиться на равномерном дыхании. "Чёрт. Ни о чём другом думать не могу. Блин, уже стоит!.. он же... только что вколол, почему так быстро? Гх... нет! НЕТ! Всё закончится, если я не стану потакать! Если я буду твёрдым! Нужно только потерпеть какое-то время. Будет трудно, но всё... получится! Как только он свалит — полезу под холодную воду, пока не отпустит..." Мужчина нежно погладил его по волосам. — Что ж, моё сокровище. Как скажешь. Подарю тебе цветок в следующий раз. — Рэй вышел, звонко защёлкнув замок, и неспешным шагом направился мимо остальных клеток в сторону выхода. Однако, мужчина не пошёл к двери, ведущей на лестницу из подвала, а остановился около другой клетки — через одну от Вита и Фила — и снова звякнул связкой ключей. "Чёрт! Снова я... всё испортил?! Почему он не ушёл? Снова кто-то пострадает... из-за меня?" — Привет, Дэй. С инъекцией или без? Чего хочет моя прекрасная Орхидея? — Б... без. — Уверен? — ... д... да, у... уверен. — Хорошо. Если будешь послушным, постараюсь, чтобы это было очень нежно. Идёт? — Да. Мужчина удивлённо притих. — Ты сегодня пугающе честный. С чего это? — Т... ты давно... давно не... не важно. — Я давно не?.. договаривай. "Не заходил в твою клетку?" — послышался негромкий шаг и тихий стук спины о дальнюю металлическую стенку. Дэй молчал. — Ты давно тут, привыкнуть ко мне и ждать моих визитов — нормально. Ну же? Отвечай. — парень громко прерывисто вздохнул. — Почему ты молчишь? Не будешь отвечать? Каков упрямец. Ладно, об этом поговорим позже — расскажешь мне подробнее, пока будем демонстрировать Лилию, от какого удовольствия он отказался. Давай немного поддразним новичка? Идём со мной, прелестник. Парень покорно следовал за Рэем, пока тот возвращался к клетке Вита. Тот впервые увидел "Орхидею" вблизи — стройный юноша чуть выше самого Вита, чёрные довольно длинные — чуть ниже лопаток — прямые блестящие шелковистые волосы, изящной формы тонкие чёрные брови с хищным изломом, прохладные серые глаза и будто вырезанное из мрамора лицо. Точёные удивительно правильные тонкие губы и сдержанные движения. Чем-то неуловимым он действительно почему-то напомнил Виту Рэя. Похоже, хозяин дома предпочитал юношей с болезненно светлой кожей? Или она такая у парней от того, что бедняги давно сидят в подвале? Дэй был очень неплохо сложен — мышцы были чётко очерчены под кожей, а сам парнишка показался спортивным и не лишённым силы, хотя и очень исхудавшим. Как же он попал сюда? Может, то же вещество, что и в ситуации с Витом? Если всё было именно так, его физическая подготовка никак не помогла бы спастись. Дэй был старше Вита года на четыре, может, больше. Мужчина обернулся к изящному брюнету, встав боком к стальным прутьям, отделявшим их двоих от замершего в оцепенении Вита на полу его клетки. — Подойди ближе, Дэй. — парень сделал несколько робких шагов к Рэю, будто неуверенно или немного испуганно, хотя на лице не отразилась ни одна из этих эмоций. Только в глубине прохладных заиндевелых глаз плескалось беспокойство, как если бы парень опасался сделать неверный ход в шахматной партии. — Милый. Не нужно так стараться. Всё намного проще: если ты меня хочешь, сделай так, чтобы я тебя взял. Это ведь совсем несложно, верно? Дэй сделал ещё несколько таких же опасливых шагов, приблизившись к мужчине почти вплотную, и опустился на колени. Плавно подняв руки к застёжке брюк, он чётким медленным движением расстегнул ремень и сами штаны. Каждый его жест был осторожным и плавным, будто он опасался, что мужчина набросится на него и разорвёт в клочья. Или резко сорвётся с места и убежит. "Как будто имеет дело с диким зверем" — мелькнуло в голове Вита где-то на задворках его мыслей. — Милашка, если ты будешь слишком тянуть, я потеряю остатки настроя. Ты такой нерешительный. — Дэй чуть более поспешно юркнул тонкими изящными пальцами под ткань, доставая член мужчины и с лёгкой дрожью по всему телу коснулся головки губами. — Такой чувственный... что это с тобой? Не припомню, чтобы ты любил такие ласки. — мужчина привычным жестом погладил волосы парня и тот с усилием, зажмурившись, заглотил всё полностью, зная, к чему идёт дело. Рэй действительно собрал в кулак волосы на его затылке и с силой прижал голову парня к себе, проталкивая тому свой член в горло до самого корня. Вит ощутил как по спине вдоль хребта вспышкой боли будто пробежал электрический разряд, звонко щёлкнув по ушам, оглушая. "Почему я смотрю?! Я не обязан на это смотреть! Но... зачем Дэй так послушно с ним пошёл?! Зачем сам покорно делает... всё это?" Вит зажмурился, не в силах шевельнуться и, уж тем более, подняться на ноги. Хлюпающие звуки и негромкие стоны Дэя совсем рядом — прямо перед прутьями его клетки к которым он лежал лицом — затекали в уши вязкой жаркой субстанцией, не позволяющей отвлечься. "Зажать уши..." — мелькнуло в голове, но Рэй снова заговорил: — Лил, дорогуша, если не будешь смотреть, следующим в моём списке на сегодняшний вечер будет Фиалка. Или Незабудка? Возможно, сразу оба. Фил ни разу не поддался моим попыткам показать ему иную грань братской любви, но сегодня я сделаю так что он не сможет устоять, если ты будешь отлынивать. Мы ведь для тебя стараемся: ты должен увидеть, чего сам себя лишаешь. Вита била крупная дрожь. По спине, перпендикулярно хребту, сбегали обжигающе холодные капли, казалось, что у него сильно подскочила температура. "Возможно, сразу оба" — Вит не мог допустить такого исхода. Он мог лишь догадываться, что на этот счёт чувствует Ян. Он больше не станет так подставлять своего соседа по клетке. Тот достаточно натерпелся. Вит вытер дрожащей рукой лоб, чтобы пот не капал в глаза, и глянул сперва в дальний конец клетки. Ян сидел неподвижно, бледный, обхватив себя руками, всё ещё свободными с последнего их раза, и до крови закусив губу. Вит с тихим скрипом царапнул ногтями пол. Верно. По его вине тут больше никто не пострадает. А потом он сбежит и приведёт помощь. Как только выдастся возможность. Вит снова посмотрел на развернувшуюся перед ним картину. Не отворачиваться. Не закрывать глаза. Иначе пострадает ещё и Фил. Дэй дрожал всем телом, хрупким светлым силуэтом сияя бледной кожей на контрасте с загорелым мужчиной в чёрном костюме. Выражение лица Рэя было спокойно-отстранённым, застывшая доброжелательная полуулыбка, будто он встречал гостей на рождественский ужин с индюшкой, а не имел в рот лишённого воли парня. — Тебе нравится? Нравится, Дэй? — парень ещё сильнее задрожал, тихо застонав. — Я сейчас достану его и у тебя будет ровно семь секунд чтобы сказать, чего ты хочешь, ладно? И я выполню твою просьбу, мой цветочек. Но если ты промолчишь, я тут же уйду. Так чего ты хочешь? — мужчина резко за волосы отстранил парня и тот, распахнув влажные блестящие глаза, закашлявшись, взглянул на Рэя снизу вверх. — Т... кх... я х... хочу тебя. — Говори конкретно чего ты хочешь. — Натяни меня. Отымей. Прижми к стальным прутьям и трахай так долго, как сможешь. Рэй негромко присвистнул. — Ох, милашка, ты хоть понимаешь, чего просишь? — Рэй, дёрнув за волосы, поднял парня на ноги. Приблизившись к лицу Дэя, Рэй наклонился к груди парня и провёл языком вдоль чётко очерченной ключицы по шее к мочке уха, до красноты укусив за последнюю. Дэй негромко охнул, замерев и будто страшась шевельнуться, а хозяин особняка, сделав полшага к клетке, рывком прижал брюнета лицом и грудью к решётке, загородив им себя так, что Вит видел только Орхидею — глядя на парня чуть снизу. Тонкие точёные чёрные брови дрогнули и болезненно изогнулись, а с бледных губ слетел плохо сдерживаемый стон. Парня с силой прижали к клетке. Вит лежал на полу недалеко от ограждения, так что Дэй был прямо перед ним. Брюнет был возбуждён, хотя в выражении лица это совсем не угадывалось. Мужчина стоял точно за Дэем. Он подхватил парня, обняв его поперёк груди. Рэй приподнял Орхидею выше и вновь прижал к клетке, вводя член в его задницу. Дэй, приподнятый над полом, непроизвольно чуть поджал ноги, открывая всю картину Виту. — Это нам мешает. — коротко бросил мужчина, ловко развязав верёвку на руках брюнета, и Дэй схватился за прутья освобождёнными руками. На запястьях виднелись почти чёрные — тёмно синие — синяки от верёвок. — Прости. Затянул слишком сильно в последний раз? — парень в ответ только застонал. — Впредь буду нежнее. Но знаешь... эти синяки на твоих тонких запястьях очень возбуждают. — На последней фразе и без того эрегированный член Дэя дрогнул, ещё больше напрягаясь. Сам парень прерывисто охнул. — Оо... неужели, не только меня? Мужчина, сжав обеими руками белую кожу на тонкой талии парня, приподнял Дэя и с силой посадил обратно. Костяшки на пальцах, сжимающих стальные прутья, побелели. По щекам Дэя бежали слёзы, но выражение на лице стало скорее чуть развратно-смущённым, чем болезненным. Рэй слегка наклонился вперёд, заглядывая в лицо Орхидее. — Неужели тебе неловко перед другими парнями? Ты стесняешься заниматься со мной сексом при ком-то? Так не пойдёт, милашка. Будем избавляться от этих бессмысленных комплексов. Давай, открой-ка ротик. — вновь обхватив парня одной рукой, мужчина запустил в его рот пальцы по самую ладонь. Дэй застонал, полуприкрыв глаза, ощупывая чужие пальцы языком. Его ноги были чуть раздвинуты в стороны и согнуты в коленях, обхватывая ноги в строгих чуть суженных брюках стоявшего за ним мужчины. — Я буду иметь тебя у всех на виду, пока ты не кончишь. И потом ещё — очень-очень долго, как ты и попросил меня. — И мужчина, отстранившись, вновь во всю длину вошёл в парня. Тот вскрикнул-всхлипнул в руку мужчины, всё ещё играющую с его языком, и та перехватила парня за горло. Тонкие бледные пальцы растопырились в стороны, выпуская стальные прутья, но мужчина жёстко фиксировал парня в своих руках, перехватив тонкую шею так, чтобы не мешать Дэю стонать. Шлепок. Шлепок... Вит задыхался так же, как Дэй, если не сильнее. Он тяжело дышал, со скрипом царапая деревянные доски пола ногтями. Его член невыносимо пульсировал циклической болью. По левой щеке — он лежал на левом боку — бежала слюна. В глазах был туман. А в ушах — чувственные стоны Дэя, почти нависшего над ним в каком-то полуметре, то хватавшегося за клетку, то судорожно разжимающего руки; хлюпанье и пошлые звонкие в такой тишине шлепки. Орхидей страстно прогибался в руках Рэя, дрожа всем телом. — Н... не... под... подожди! Постой, я... — Что такое, мой цветочек? — Стой! Прошу, остановись, я сейчас... ах... пожалуйста, дай мне... — Дать тебе — что? Хочешь кончить? Но ведь я не мешаю. Кончай. Я этого и добиваюсь. — Ахх! Но... но ведь... п... рошу... умоляю! — Дэй вскрикнул, вцепившись в стальные перегородки. Мужчина выпустил тонкую шею парня, оставив на ней быстро темнеющий след от пальцев, и опустил освободившуюся руку вниз, обхватив член Дэя. Парень вскрикнул и дёрнулся в руках Рэя, но тот лишь сильнее вжал парня в железные прутья, грубо ещё глубже насаживая. — Я хочу, чтобы ты кончил просто от того, что скачешь на моём члене. — спокойно возразил Рэй. Обхватив рукой член парня и плавными движениями поглаживая влажную головку, равномерно распределяя по ней склизкую субстанцию, мужчина наклонился к самому уху, тихо выдыхая в него каждое слово. — Но ты так сопротивляешься этому. От того, что не хочешь кончать при парнях? Или боишься, что твоя сперма попадёт на Лилия? — щеки Орхидеи вспыхнули румянцем и он попытался отвернуться. — П... рошу тебя... прошу... нгх.... ах! — мужчина дрочил парню с силой сжимая член, большим пальцем всё так же жестко прикрывая отверстие на головке, чтобы парень не кончил. — Уже готов? Или будешь ещё упираться? — Я.. н-не.... ахх! — Дэй прогнулся ещё сильнее, весь покрывшись гусиной кожей, заметной даже с расстояния в довольно тусклом утреннем полумраке. — Я не остановлюсь пока ты не будешь умолять меня дать тебе кончить. — Но... я не хочу... так... я не хочу... — Как скажешь. — Мужчина ещё сильнее сжал руку и ускорился. Дэй вскрикнул вновь задрожав, извиваясь в сильных руках. — Умоляю... — сквозь слёзы всхлипнул парень. — Прошу... можно я... можно я сделаю это иначе? — Я и так выполняю все твои просьбы, моё счастье. Сейчас если ты хочешь кончить, ты должен сказать мне именно так. Пока ты не кончишь, мы не будем менять позы. Прости меня, Дэй, это моё условие. Парень всхлипнул, дёрнулся в попытке вырваться, но бунт был жёстко подавлен. Дэй будто плавился в руках мужчины с каждым движением последнего. От стонов парня у Вита кружилась голова, он уже не мог вспомнить, как это — дышать. — Я... я согласен. Позволь... прошу... — "Рэй, дай мне обкончать Лилия". Говори. — Н...но... — Я не слышу. — Д... дай мне... кончить... — Обкончать Лилия. Давай. Скажи это и ты получишь желаемое. Ты обещал помочь мне поддразнить новичка, не помнишь? — Об.... чать... аахх.... — Вижу, ты старался. — Мужчина выпустил член парня из рук, позволив тому извергнуться, испачкав Вита, после — он грубо швырнул Дэя на пол, поставив раком, и снова резко — рывком — вошёл в него. — Не так и сложно, правда? Надеюсь, тебе понравилось? А теперь я, как ты и просил, буду трахать тебя так долго, сколько смогу. Тебе очень больно? — Ах... нгх... д... а... — Прости... ты был таким послушным, а я всё равно с тобой так груб. Просто ты своей прямотой так меня возбудил. Я... постараюсь быть нежнее, идёт? — Н... не обязательно. К... как хочешь... — Что ты имеешь в виду, Дэй? — тон и даже тембр мягкого обволакивающего голоса недоуменно обесцветились. — ... Ты... ты можешь делать со мной... что хочешь... — Что хочу? Даже так?.. — в голосе мужчины сквозило непривычное удивление. "Почему... почему Дэй так ведёт себя с ним? Почему говорит такое? Зачем так провоцирует Рэя? Он ведь сейчас..." Мужчина схватил парня за затылок и с силой вжал лицом в пол, часто и жёстко натягивая его, не слушая криков. Парень упирался руками в пол, впиваясь-царапая его ногтями — пальцы быстро стали кровить, пачкая пол подвала. У Вита всё внутри сжалось. По лицу бежали слёзы, а воздуха в груди не было даже на шёпот — не то, что на крик, который так рвался изнутри. "Что... что я наделал? Почему всё вышло именно так?!" — Гх... н... ну ты и придумал... Дэй... зачем же ты так? Вит удивлённо вздрогнул — "неужели Рэй?.. да нет, не может быть. Это не мог быть стон". Мужчина замер, несколько раз коротко вздрогнув, чуть прикрыв веки, потом медленно извлёк член из парня и, поднявшись с колен на ноги, привычными жестами застегнул брюки, отряхнул колени и поправил одежду. — Т... тебе... понравилось? — почти беззвучно выдохнул Дэй. Парень, дрожа, опустился на пол и неподвижно замер, пережидая острую боль. — Мне? Мне вообще очень нравится заниматься с вами... подобным. Хотя... только что было действительно... нечто особенное. Но как же ты теперь будешь, милая моя Орхидея? Зачем ты спровоцировал меня? Я редко могу сдержаться, когда мне вот так вот разрешают слишком многое. О! Знаешь? А я придумал, чем могу отплатить тебе за такой приятный сюрприз. Я помогу тебе с остальным. — Нн... не стоит... — Очень даже стоит. Вряд ли ты сможешь сейчас сам о себе позаботиться, верно? Мужчина подхватил парня на руки и плавной походкой покинул подвал. А Вит лежал, мелко дрожа, чувствуя, как его накрывает болезненной чернотой и острым приступом тошноты. Беднягу трусило, как в лихорадке, он обливался холодным потом, пытаясь убедить собственные кишки, что внутри него им будет лучше, чем снаружи. Неужели у него непереносимость какой-то из компонент этой чёртовой ампулы, которую ему вколол Рэй?