Затерянные в тумане

— Мам. Пап. Тёта Марта. У меня есть к вам важный разговор. После одной единственной реплики атмосфера семейного застолья изменилась разительно. Вит удивлённо-испуганно втянул воздух сквозь зубы, по всем ощущениям выдыхая после этого морозные пары в мгновенно похолодевшей гостиной. — Что случилось? — глухо спросила мать в такой внезапной неестественной напряжённой тишине. — Да... ничего такого... вы чего все так напряглись? Я просто хочу кое-что организовать. Никаких проблем, никакого криминала. Деньги на предстоящее событие есть, просто... хотел попросить, чтобы вы мне помогли. И кое-кого пригласили. — Говори прямо, малыш. Мы волнуемся. — мягче, чем парнишка привык, перебила его Марта. — Какие ещё деньги? Откуда у тебя деньги, Вит?! — Мам, я ж уже говорил всем вам, что подрабатываю — помогаю со звукозаписывающей аппаратурой! Март, а вот чего ты заводишься — вообще не пойму. Я же спрашивал у тебя, когда дни рожденья у остальных парней, помнишь? Скоро день рожденья Яна. Старшего из двух братьев. — И? — Помогите мне организовать праздник! Я попрошу Нез... то есть, Алана позвать тех, с кем Ян сейчас общается. Хочу, чтобы вы тоже там были. Просто сам я там особенно не смогу присутствовать. — Почему? Зачем тогда тебе всё это организовывать? — А для всех организатор и не я. Можете сами между собой решить кто и по какой причине взялся за это. У Рендэя и Алана дни рождения через полгода почти, так что я, если что, могу оплатить и их вечеринки, а ты, Марта, скажешь, что это какая-то там реабилитация или ещё чего. Типа формальное мероприятие. Нар в лечебнице и, если честно, ему бы я передал подарки, но лицом не светил: это вряд ли пойдет парню на пользу. Короче, с этой вечеринкой я не при делах. И ещё... Марта, ты могла бы позвать пару своих коллег? — Это ещё зачем? — Типа для безопасности и на всякий случай, но среди тех, кого позовешь... можно я попрошу, чтобы там был Джоз Лен? — Этот зануда? Зачем он тебе? — Кое-кто очень хочет его поблагодарить. — Неожиданно. — И для меня тоже. — Хотя, знаешь? Я, кажется, догадываюсь, о ком ты... — Вит с пониманием поджал губы и делано отвёл глаза. — Всё будет, малыш. — Спасибо, Марта. Вы там будете как приглашенные гости, но можешь сказать, что вас попросили присмотреть за всем. Типа "в целях безопасности", с оглядкой на недавний инцидент. Мам, пап. У парней... в общем, там очень сложная ситуация. Сейчас — после спасения — они живут с опекуном и вряд ли Ян захочет его звать на свой день рождения. Мы почти не говорили с освобождения, но Алан, вроде, упоминал, что у его брата с их опекуном какие-то сложности. Вообще, у них обоих с этим человеком какие-то сложности. Вы не могли бы побыть там? Я волнуюсь за них. Готов подкупить вас самым вкусным тортом! — заговорчески подмигнул парень чуть напряжённо-наигранно, однако лица напротив остались обеспокоенно-серьёзными. Парень непроизвольно потёр друг о друга чуть влажные от волнения ладони. — Я всё равно не понимаю, почему ты не хочешь там поприсутствовать! Что такого между вами произошло, что ты?.. — Мам, пожалуйста. Хватит. Вы поможете? Или мне искать другой вариант? — безвкусно отрезал парень. — Элли просто волнуется за тебя. Мы поможем, какие тут могут быть разговоры. Судя по всему, это очень важно для тебя, Вит. И Марта позовёт этого Лена, и с организацией мы поддержим, и с деньгами, если нужно. — примирительно сказал отец Вита. — С деньгами не нужно, всего должно хватить. — И тем не менее, тебе не о чем беспокоиться. Но... пойми и ты нас. Такая постановка вопроса — это, по меньшей мере, очень странно. — Ладно, ты прав. Я ни в коем случае не хочу заставлять вас беспокоиться ещё больше. Я сам не всё понимаю, но попробую объяснить свою позицию. В общем, знаешь? Когда я туда попал, я... ну, во мне кипел праведный гнев, и я пытался сходу всё исправить. Отказаться от того, что неправильно, полагаться на рациональные, законные и справедливые штуки. Как вы меня и учили — говорить "нет", когда нужно отказать. Не молчать, если что-то не устраивает или если кто-то нарушает мои или ещё чьи-то права. Из-за такого категоричного поведения с моей стороны доставалось не только мне. Я был прав — и вряд ли повёл бы себя иначе, будь у меня такой выбор ещё раз. Но мне всё равно жаль, что из-за меня страдали и ребята тоже. Думаю, я стал довольно проблемным явлением там. К тому же, вы и сами знаете, что многим после таких сложных периодов в жизни, проще просто отгородиться от всего, что связывает их с травмирующим прошлым. Я для ребят — тоже такое "связующее". Я стал тем, из-за кого всё это закончилось. Переломный момент, который ярче всего напоминает о случившемся. А это, всё-таки, будет особенный, радостный день. Хочу, чтобы Фил был счастлив, а не чувствовал себя ещё хуже, чем до праздника. — Фил, Лилий, Неб. Что это за прозвища? — Э... я могу воздержаться от ответа? — Этот ваш Джаред говорил про Орхидею, Фиалку и Нарцисса. Ты представился "Лилием". При том не Меррету — ты так представился именно этому странно-доброжелательному хозяину дома в лесу. Это ведь всё какие-то цветочные имена? Раньше у тебя не было никакого прозвища. Это как-то связано с... этим человеком? Почему вы продолжаете называть друг друга в такой манере? — Мам, ты опять начинаешь? Ты ушла от темы. Мужчина напротив положил руку на плечо жены. — Элли. Давай не будем давить. Он пришёл к нам за помощью, это ведь здорово. Значит, всё ещё доверяет нам и нуждается в нас. Мы — его родители, мы не на допросе. — на последнем слове Марта чуть слышно фыркнула, слегка улыбнувшись. А мать Вита, поджав губы, тяжело вздохнула: — Да. Ты прав. Прав... — и, повернувшись к Виту, примирительно сдавая позиции лишь на время, чуть упрямым тоном продолжила. — Прости, сына, просто я ясно вижу, что ты — что вы все — недоговариваете что-то важное. И мне тяжело думать, что не все виновники — за решёткой. Что остались те, кто не получил по заслугам. К тому же, я боюсь, что если вы что-то упустили — потом это может вылиться в новые проблемы. Я боюсь за тебя! — Я понимаю, мам. И я стараюсь честно отвечать на все твои вопросы. Но я тоже не совсем бесполезен. И я тоже стараюсь сделать так, чтобы вам больше ни по чём не пришлось за меня волноваться. Я тоже очень хотел бы поступать правильно. — Ладно, забыли. Ты уже не ребёнок. Надеюсь, ты хорошо обдумал всё, что сделал, и, самое главное, чего не сделал. Вернёмся к твоему вопросу: где ты хочешь провести это мероприятие?..

***

— Так, выходит, вот чего так ждал Вит? Обидно, что он даже не увидит всё это. — громкий шёпот в глухой темноте звучал будто в разы звонче. — Ведь старшему из братьев тоже исполняется восемнадцать. Важная дата. — Тише ты. Он скоро придёт, Вит же просил не рассказывать парню... — Идут, идут! Всем на места! — Алан, что за штучки?! С какого хрена я должен идти за тобой? — голос Яна был будто почти за самой дверью. — Поверь! Это выгодно в первую очередь тебе! — мелкий засранец звучал почти так же колко, как всегда, не смотря на ситуацию. — Стой. Что происходит? Тут же написано "закрыто". И свет не... — начал, было, старший из братьев, но Неб резко даже почти торжественно распахнул входную дверь: — Как видишь, не для нас! — похоже, он просто хотел сказать эту фразу. — Поздравляем! — первое и единственное, что услышал ошарашенный парнишка, прежде чем окончательно оглохнуть от радостных криков и ослепнуть — от внезапно вспыхнувшего света. — С Днём Рождения, Ян! — Поздравляем! — Совершеннолетие — это важный этап в жизни! — Теперь совсем взрослый, да? Но все резко прервались, увидев съежившегося от испуга Алана. Парень просто присел на корточки, обхватив руками голову и сильно дрожал, сжавшись в комок. Первой среагировала Марта, а с ней — парочка её коллег. — Всё, хватит, у парней не такие крепкие нервы. Джоз, проверь, чтобы у мальчика не было ПА. — Та вроде просто историка. Слышь, малой... Алан, так тебя зовут, верно? — Н... нормально, я в норме. Не смотрите на меня, пожалуйста. Только не Вы. Марта чуть вскинула бровь, но быстро подобралась. — Дай ему воды, не глупи. Ян, ты как? Тоже испугался? — Что... что это? — Ну, у тебя же сегодня важная дата, не правда ли? — родители Вита мягко повели парнишку вглубь кафе, оставляя Марте организационные хлопоты. Все присутствующие быстро сменили манеру речи на размеренную и подтянулись к нескольким столикам в центре зала. "С 18-ЛЕТИЕМ, ЯН!" — гласила большая надпись из светящихся крошечных лампочек гирлянды с теплым одноцветным светом, а на пол оседали последние безумно вращающиеся лоскутки конфетти из пары громких хлопушек, взорвавшихся вместе с поздравлениями и резко зажжённым светом. Трое музыкантов играли какой-то негромкий лёгкий рок, чем-то напомнивший Яну скорее уж колыбельную и он слегка расстроился, что репертуар не включал более тяжёлых или, по меньшей мере, хоть немного более драйвовых композиций, хотя определенно был шокирован присутствием живой музыки в принципе. Голоса вокруг доносились как будто издалека. "Это организовали в рамках программы реабилитации" "Что? Вит? Ой, прости, малыш, у него работа. Да, он постоянно работает... может, хочет сам оплатить своё обучение?" "Слышал, Вит приболел. Я его не очень хорошо знаю, лучше спроси его потом, ладно?" "Он правда очень хотел прийти. Вроде бы, он передавал тебе какие-то поздравления — через тетю, кажется..." Ян с отстранённым выражением лица стоял в вихре поздравлений и пожеланий. Будто он провалился в кроличью нору. Или попал в зазеркалье...

***

Джоз Лен помог мальчишке подняться, и, придерживая за плечи, дал выпить воды. — Слушай, малой. Ты... ты как вообще? — Я... я не... я не малой. Я Вас младше всего на шесть лет и три месяца. Молодой мужчина удивлённо вскинул брови, скрестив руки на груди. — Откуда такая точность? — Э... ну... — Что ещё ты обо мне знаешь? — Вы работаете в органах уже три года, в отделе тяжких — вместе с тётей Вита, Мартой. Она — Ваш непосредственный начальник. А ещё Вы стреляете лучше почти кого угодно в Вашем отделе. И любите сладкий лате. — Это неправда. — Вы не любите лате? — Нет. Вообще не ем сладкое. — Но тогда почему берёте его каждое утро по дороге на работу? — ... какого? Ты на меня копал? — Я... Вы... знаете, я Вам очень благодарен. Вы помогли мне в тот раз. И не только мне, всем нам. Да, знаю, что в спасении участвовала большая группа людей, но лично Вам — лично я — благодарен особенно. Спасибо. — Да вот только я ничего особенного не сделал. — всё время чуть надменного вида мужчина сглотнул, закусив щёки изнутри и отвёл глаза. — Если бы Вы тогда не соврали о том, что Вам необходимо осмотреть помещение, не выставили бы меня силком, я бы не вышел из... ну, оттуда. — Не выставил бы я, выставил бы кто-то другой. — флегматично пожал плечами мужчина. — Но сделали это именно Вы. А ещё... когда Вы вязали Меррета... это... это выглядело чертовски круто. Вы не боялись, что он Вас застрелит? — Его пистолет уже был у Лейтенанта. — А если бы у него был второй? — Зачем ему второй пистолет? Что за глупости. — Но вдруг? — Я уже ловил пулю. Неприятно, но если ты собран и чётко реагируешь, действуешь по уставу и быстро, то обычно это не смертельно. Редко попадаются ублюдки, которые метко стреляют. — Ох-хо, кто это тут красуется? Ты всё про тот раз, когда тебя едва задело рикошетом? — Лейтенант! — О, Марта, Вы видели, как младшего лейтенанта Лена ранило выстрелом? — Алан воодушевился ещё больше. — Так Вы действительно были сильно ранены? — Ничего серьёзного. — Джоз отвёл глаза. — Быть полицейским — круто. — забывшись, восхищённо выдохнул Алан. — Считаешь? — Марта хлопнула мальчишку по плечу. А тот, в свою очередь, не сводил глаз с мужчины напротив. — Джоз, у тебя тут самый настоящий фанат. Не будь таким холодным. Знаешь, он же из меня всю душу вытряс — о тебе расспрашивал. — Серьёзно? — мужчина, коротко взглянув на начальницу, резко повернулся к парнишке. — Так вот откуда ты столько про меня знаешь? — Ты за кого меня держишь, Джоз?! Я не нарушаю конфиденциальности собственных подчинённых. Этот малец сам всё нарыл. Я ему в одном только помогла — посоветовала с утра наведаться в одно кафе... — Ах Вы!.. — О, Ян, душка. Ты чего один стоишь? Скучаешь?.. — юная Лейтенант с лёгкостью ретировалась, оставив сердито сопящего младшего по званию коллегу с его фанатом вдвоём, ловко избегая мгновенной расправы. — Это вам там тяжеловато пришлось. В таком возрасте и... такое. — пустым, от волнения совсем безэмоциональным голосом промямлил полицейский. — Та, не то чтобы. До этого было не лучше. — О чём ты? Вы же с братом раньше жили с родителями. Любящая семья — это... — Любящая — может и круто. Джоз внимательно всмотрелся в парнишку напротив, с силой стиснувшего челюсть. Завораживающие синие с лёгким зелёным кантом вокруг зрачка глаза блеснули, тонкие светлые брови наморщили лоб у переносицы. Молодой полицейский уверенно уселся на высокий стул у барной стойки, похлопав по соседнему. — Тебе алкоголь не предлагаю. Рановато. А мне приказано расслабиться. Но, думаю, отсутствие спирта в твоём коктейле не помешает тебе изложить подробнее. Так что рассказывай. — Я... я не уверен, что Вам будет... — Если делиться тем, что тянет за душу — на этой самой душе становится полегче, так-то. С тебя не убудет. А, может, и меня на что-то такое же личное разговоришь? — Мальчишка тотчас же взобрался на соседний стул. Джоз тихонько стукнул костяшками пальцев по деревянной стойке — Мне Виски Сауэр с двойным сиропом, а этому... молочный коктейль. Пойдёт? — Н... нормально. — смущённо покраснел парнишка. — Ты чего? — Н... ничего. Совсем. — мелкий засранец пытался унять свою буйную фантазию, в то время, как Джоз думал, что мальчишка смущён слишком детским для него напитком. — Так что там с семьёй? — один вопрос, остудивший щеки думавшего о пошлостях мальчишки лучше мешочков со льдом. — Да ничего. Сейчас про это говорить уже можно... ну, почти открыто. Но раньше к этому относились очень негативно. Мы с... в смысле, я. Ну, мои родители были довольно религиозных взглядов. И если обнаружение у нас с братом журнала с порнушкой само по себе делало из нас смертельных грешников, то гейское порно... ну. Сначала били. Сильно. Когда, как они считали, не справились с нашим перевоспитанием, пытались изгонять из нас бесов, а потом и вовсе решили отдать в соответствующий дисциплинарный лагерь для детей с подобными "отклонениями". Нас пичкали какими-то таблетками, показывали фильмы и читали лекции. Наказывали — вплоть до физического насилия. Если видели, что дети одного пола держались за руки, нас привязывали к батарее на несколько часов. Каждый следующий раз — на час дольше. Седативные и транквилизаторы, личные беседы, проверки у невролога... — Но ведь это не болезнь! Человек ведь не может контролировать... — Я знаю. Уже знаю. Мне объяснил... мм... — "чёрт, кто за язык тянул?! Это ведь Рэй нам в своей манере пытался объяснить, что..." — э... ну, психотерапевт, которого дали после того, как спасли из того подвала. Знаете, я рад, что они — когда не смогли найти нас после пропажи в лагере — укатили куда-то за бугор. Не хочу их видеть. — Никогда бы не подумал, что мне можно позавидовать. — хмыкнул мужчина, делая большой глоток только что поданного коктейля. Алан с лёгким смущённым румянцем отпил молочный коктейль через трубочку, проникновенно заглядывая в глаза мужчине рядом. — В смысле? — Ну, я... — Джоз наклонился к нему ближе и едва слышно выдохнул. — Я сирота. У меня нет родителей. Только не говори никому, идёт? — Конечно. Только как Вы такое скрываете? — Начальство знает. В том числе Лейтенант. Но в остальном... — Ваши коллеги не в курсе? — Нет. — Алан окинул взглядом подтянутого и такого серьёзного на вид молодого мужчину рядом, чтобы сдержать эмоции вынужденно закусив губу. Сдержанный, серьёзный — рискует жизнью на работе, заполняет кучу нудных, но очень важных бумаг, на поверку любит сладкий кофе и рос без семьи, о чём информацию скрывает почище гостайны. Лёгкий румянец от пары глотков алкогольного коктейля и чуть задумчивый взгляд "в никуда". Хотелось потрогать не слишком объемные, но будоражаще структурные мышцы на натренированных руках, обнять, уткнуться в шею, смеяться над милыми комплексами, оправдывая смех просто хорошим настроением. — Но почему Вы скрываете такие вещи? Разве есть что-то такого в том, чтобы... — Незабудка с почти видимым удовольствием наклонился поближе к мужчине, с лёгким придыханием практически неслышно прошептав. — В том, чтобы расти без родителей или любить сладкое? Я имею в виду, что-то такое, чего стоило бы стыдиться? — Но ведь и в том, чтобы предпочитать мужчин, тоже нет ничего такого. Или я неправ? — А кто нравится Вам? Какие люди Вам кажутся привлекательными? — выпалил Алан, не дав себе остановиться. Мальчишка не заметил, как сжал руки в тугие кулачки до побелевшей кожи на суставах. "Если он начнёт описывать девушек... у меня... у меня не будет даже малейшего..." — Преданных. Надёжных. Увлечённых. А ещё таких, которые при этом могли бы терпеть мой скверный характер, отсутствие должного воспитания и любовь к сладкому. Язык у полицейского в штатном чуть заплетался, но тот уверенно стукнул костяшкой указательного пальца по столку, показав два пальца — "повторить" и повернулся к собеседнику. — И что теперь? — В... в смысле? — Ну, вот все вы спаслись оттуда. Свободны жить, как пожелаете. Что будешь делать? — Я... — "если отвечу как-то не так, он моментально может потерять ко мне любой интерес. Непонятно, почему он продолжает со мной общаться. Он ведь смотрит на меня, как на проблемного ребёнка..." — Ну... думаю, я пойду, куда хочется, а не туда, куда якобы надо. — "Книга Одиночеств"? Неплохо. Разве она есть в школьной программе? — Я... я брал в библиотеке. — А о тебе говорили, что ты дерзкий, ребячливый и поверхностный. Да и вообще, для парня твоего возраста книги — довольно странное увлечение. — Но ведь Вы тоже читали эту книгу. — С чего ты?.. — Вы только что сами узнали цитату. — Не поспоришь. А ловко ты тему сменил. Хотя, я сам виноват. Чего это я в душу лезу? Извини, это... — мужчина едва заметно отсалютовал бокалом с почти допитым вторым коктейлем. — Ну, ты понял. — Вы можете лезть мне в душу сколько хотите. — поспешил возразить Алан, и моментально вспыхнул. — Правда? Но цитата показалась мне попыткой оградиться от меня. Ловкой защитой от неудобного вопроса. — Я... я не могу. — мальчишка спрятал лицо в руки, сдаваясь. Он слишком долго поддерживал "взрослый" разговор в том ключе, в каком сам его себе придумал. — Не могу Вас разочаровать. Я наконец могу говорить с Вами. Если я покажусь поверхностным или глупым... — И что же тогда? — Вы больше не захотите со мной говорить. — Почему ты так хотел со мной пообщаться? Не нужно опять про благодарность. Ты ведь уже поблагодарил меня, но продолжаешь стараться. Если тебе что-то нужно, ты можешь просто... — Всё потому... что... потому, что Вы мне нравитесь. — пискнул парень, всё так же не показывая лица, закрыв его руками. — Оо, понятно. То есть, Марта угадала? Что-то вроде фанклуба? Как любимый спортсмен, только полицейский? Парнишка взглянул на своего собеседника. До чего непрошибаемый. Жаль, он выпил немного и вряд ли забудет то, что сегодня произойдёт. Хотя язык — вон, заплетается. Ох, до чего ж глупая идея. Алан встал-спрыгнул с высокого стула, украдкой скосив взгляд на остальное помещение кафе — никто не смотрел в их сторону — и, сделав полшага к мужчине, привстав на носки, коснулся тонких напряжённых губ своими, мазнув ресницами по чужой скуле. Запах спиртного от чужих губ незамедлительно ударил в голову. — Не совсем. — и быстрым шагом почти выбежал из общего зала, скрываясь в коридоре, ведущем в туалет. Марта, подошедшая точно из-за спины сбежавшего мальчишки тихо присвистнула. Джоз подавился вдохом, вцепившись руками в колени. Потом резко дёрнулся, оборачиваясь, но мальчишки уже рядом, ясное дело, не было, так что полицейский в отгуле в один глоток допил свой напиток и спрыгнул со стула. — Какой насыщенный событиями вечер. — негромко бросила Марта так, чтобы слышал её только её коллега. — И не говори. — мужчина не задумываясь коснулся пальцами своих губ. — А мальчишка смелый. Ну, и что ты думаешь на его счет? — Что я могу думать? Он ещё ребёнок. О чём может быть речь? — Ой, знаешь, Джоз, дети так быстро взрослеют... — девушка-полицейский игриво стрельнула глазками. — Ты никогда не вёлся ни на кого из моих подруг, всегда держался отщепенцем. Не потому ли, что девушки тебя не... — С чего ты взяла?! — А я ошиблась? Ой... прости, дорогой младший лейтенант. — Он ребёнок. — Всего два года и он — совершеннолетний. Да ты и сам не так давно был "ребёнком". — Неправда. — Ой ли. Напомнить, как ты три года назад пришёл сразу после военного ко мне в помощники? Совсем зелёный мальчишка с огромными испуганными глазами, пытавшийся напустить на себя угрожающий вид, но по факту казалось, будто ты вот-вот расплачешься... — Лейтенант! — Ну, а если серьёзно, Джоз. Как тебе мальчишка? Планируешь дать ему шанс? Сложно прогнозировать, ты никогда не говорил мне о своих вкусах. Не хочешь пойти — проверить как он? Бедняжка так спешно сбежал. Кажется, сам испугался того, что сделал. Джоз тяжело вздохнул и напряжённо, чуть неестественно балансируя каждый шаг коротким махом сжатой в кулак руки, ушёл вслед за сбежавшим от собственных действий подростком. Планирует ли он дать дерзкому мальчишке шанс?

***

Слабое освещение, какая-то чуть томная музыка — особенно раздражающая поверх новых волнений-сомнений. Нравятся ли ему мужчины? Он никогда о подобном даже не думал. Этот поцелуй от одного только воспоминания о нем вызывал мороз вдоль спины, сильный спазм под ребрами, сбитое дыхание и учащающееся сердцебиение. В глазах на мгновение темнело наглухо. Ему не хотелось отпускать этого мальчишку, его жгло изнутри просто уже то, что он позволил парнишке так сбежать. Чего он ждал? Объяснений? Почему не хотел отпускать парня после содеянного? Что это за чувства? Что ему с этим делать? Чего он хочет? И чего хочет этот малолетний соблазнитель? Он снова коснулся кончиками пальцев своих губ. Ощущение чужого прикосновения замерло на них, постоянно выхватывая молодого полицейского из его мыслей, мешая рациональности, мешая трезвому пьяному анализу ситуации. Это из-за промилле в крови его чувства так обострились, а мысли путаются? Ведь этому мальчишке всего шестнадцать. Он замер перед дверью с буквой "М". Рука, занесённая, но не коснувшаяся дверной ручки. Что за идиотизм?! Чтобы он — и смутился из-за какого-то поцелуя? Он всегда строил из себя опытного и невозмутимого, что ему какой-то поцелуй?! И плевать, что это был первый... бред. Никто и никогда не должен про это узнать. Он резко распахнул дверь, не придержав её так, что та, отлетев в сторону, громыхнула о стену изнутри помещения туалета. Мальчишка, в тот момент мывший руки, испуганно шарахнулся в сторону, приглушённо вскрикнув. — Чёрт. Не хотел пугать. Извини. Но Алан продолжал мелко дрожать, не открывая глаз, явно довольно сильно приложившись о выложенный плиткой угол. Не выключенная парнишкой вода в раковине шумела, а мокрые от нее руки парень просто поднял чуть вверх, прижав к себе локти. До боли беспомощная на вид поза кольнула чувством вины даже такого решительно настроенного парня в дверях. — Малой? Эй, Алан?! Тихий всхлип. Молодой полицейский быстро подошёл к парню и крепко сжал его плечи, заглядывая в лицо. Так, говорить спокойно, мягким тоном. — Так сильно испугался? Прости, я случайно не придержал дверь. Вечно забываю, какой ты чувствительный. Ты кажешься спокойным и обычным, так что действительно сложно держать в уме. У тебя... такие холодные плечи. Ты замерз? — Н... нет. Нет, я не боюсь. Я в норме. Не нужно. Не трогайте. Снова именно Вы? — Всё хорошо. — Нет. Я уже думал что Вы не пойдете за мной и решился выйти. Но Вы... — Да что с тобой не так? Сначала поцеловал, а теперь... — Простите. Резкие звуки. — Что это было? Что только что было там — в кафе? — Вы правда мне очень нравитесь. — Ты несовершеннолетний. Как ты предлагаешь мне на подобное реагировать?! — И что? Я не могу... не могу симпатизировать кому-то? Если Вы не забыли, я отлично знаю всё, на что Вы сейчас намекаете, не смотря на то, что по возрасту вообще-то не положено. Как, по Вашему, тогда действовать мне? А ведь я даже не знаю, как Вы смотрите на однополые отношения. Я искал возможности пообщаться с Вами с самого нашего спасения. — Но почему я? Мальчишка поджал губы, чуть отвернувшись. — Шанс и правда был небольшой. — Какой ещё шанс? — Я знал, что Вы, скорее всего, натурал. Знал, что вряд ли получится Вам понравиться. Вы старше, опытный в жизни человек, уже работаете. Наверняка кто-то есть, много друзей, личная жизнь... — Я не говорил ни того, что я предпочитаю исключительно девушек, ни того, что ты мне не нравишься. Это ты сам себе придумал. Я просто спросил почему ты "симпатизируешь" именно мне? — А обязательно любить за что-то? Просто так не любят? — Но ведь влюбляются не просто так. — Ваши глаза. Когда я увидел ваш взгляд я... Ваш взгляд другой. Вы были таким серьезным, пытались казаться непрошибаемым, но всё равно помогли голому испуганному мальчишке в клетке. Не оставили это кому-то другому. Вы не пытались жалеть, не сюсюкали, Вы взяли и сами закутали меня в плед, когда я не мог этого сделать без чужой помощи. Ваши руки тогда показались мне такими горячими. Прям обжигающими. Почему-то только в тот момент я понял, что всё, наконец, закончилось. А Ваши пальцы. У Вас безумно красивые руки. Разрез глаз. Вы очень красивый. — Перестань. Это... льстит. Но ведь ты совсем не знаешь меня. Характер, интересы. Я, знаешь ли, полицейский, а это значит что времени у меня на всякое такое очень мало. Видится со мной сложно — график порой ненормированный... но главное. Кто я и какой я— как человек. Разве можно вот так запасть на человека, не зная этого всего?.. — Я пытался узнать Вас всё это время. И сейчас знаю уже чуть лучше. Я прочитал все книги, которые видел у Вас в руках в том кафе. Да, "Книга Одиночеств" была однажды. Месяца два назад? Я стал ходить в эту кафешку — "Sweetty Kitten" — перед школой, брал в библиотеке каждую книгу, которую читали Вы. И кофе, который Вы пьёте, действительно очень вкусный. Я видел Ваше лицо, пока вы читали. Вспоминал его, когда читал то же самое. Я знаю слишком мало о Вас до сих пор и правда хочу знать больше. Но я изучал Вас. Видел, кто Вы. Моё мнение не изменилось. Вы нравитесь мне только больше. — Я не согласен ни на какие отношения с тобой до твоего совершеннолетия. — Это же целых два года! Вы наверняка за это время... — И что же может за два года сделать человек, чей первый поцелуй крадёт спасённый им подросток? — Н... не может быть! — Кому-то скажешь — и ты труп. Усёк? Даже на твои сюси-муси чувства не посмотрю. Ты меня понял? — Я не согласен ждать два года! — А придётся, раз уж выбрал меня. Мне, в конце концов, тоже нужно узнать тебя, прежде чем... короче, я своё слово сказал, разговор окончен. Двигаем обратно. Наверняка там будут волноваться. Мальчишка резко обхватил младшего лейтенанта поперек груди, уткнувшись носом в жилистую шею. — Алан! — сердито рыкнул доведенный до ручки внезапными обстоятельствами полицейский в отгуле, но тонкие холодные руки, крепко сжимавшие его поперек корпуса, сильно дрожали, а дыхание под самым ухом мгновенно сбило сердцебиение. — Я сделаю всё, чтобы Вы передумали. На мой счёт. Чтобы дали мне шанс. Я не могу ждать так долго. Пожалуйста, давайте увидимся снова. Мы можем... с Вами увидеться ещё? — Сейчас много работы. Я свободен только по воскресеньям, обычно в обеденное время. На следующей неделе в полдень в воскресенье устроит? — Я обязательно приду в то кафе, где Вы пьёте кофе каждое утро. Я буду Вас ждать. Буду ждать пока Вы не придёте, буду сидеть там всё время! Ладно? — руки ещё туже сжали ребра, а кончик носа соскользнул по шее, прячась в ключицы. Молодой мужчина резко оттолкнул парня и отвернулся. Что это было? Как ему в таком виде идти обратно в кафе? Что за реакция?! Ему же не пятнадцать! — Да. Верно. Тогда договорились. Алан спрятал улыбку в своих руках. Ничего себе... ну ничего себе! Неужели и правда всё может получиться? Только что он крепко прижимался к Джозу, ему точно не могло показаться. Видимо, тело молодого полицейского не считает его таким уж "ребенком", в отличие от замороченной правилами приличия головы.

***

— А... а когда день рожденья у Вита? У него ведь тоже совершеннолетие в этом году, да? — Э... ну, был недавно. — Насколько недавно? — Да прошло меньше месяца. — Чёрт. Чёрт! — Не парься, парень. Он не особенно был рад своему совершеннолетию. Как будто вообще был не там, сколько мы с сестрой его ни тормошили. — Марта. Почему его нет сегодня? — Не спрашивай меня. Хочешь что-то узнать — спроси у него лично, не впутывайте меня в эти свои... — Скажите мне, очень Вас прошу. Я же вижу, что все врут мне! Пожалуйста. Я сохраню это в секрете, это останется только между нами! Ведь, будь я не таким идиотом — наверняка догадался бы и сам. Просто... мне больно думать, что я настолько ему противен, что он... не захотел приходить. Вы ведь звали его на это мероприятие? — Ты действительно идиот! — шокировано выдохнула прямолинейная женщина. — Будь ты ему противен, стал бы он организовывать всё это? Весь этот вечер? — В смысле? Но... его мама сказала, что это какое-то мероприятие в рамках реаби... не может быть. Это не оно, да? Бля, теперь это даже звучит тупо. Чёрт. Марта, почему Вы ничего не сказали? Почему они — Ян кивнул на родителей Вита, мило беседующих с Незабудкой и коллегой Марты Леном. — почему они молчат? Всех всё устраивает? Это какой-то цирк! — Послушай меня, малыш. Вит уже более полугода пашет на этих своих подработках отчасти ради сегодняшнего вечера. Он очень боится лезть к тебе. Насколько я поняла, ещё и потому, что ты сам старательно избегаешь его. Он винит себя в чем-то, в чём нам не признаётся. Я понятия не имею, что между вами произошло, но это, — леди полицейская, даже сейчас — в штатском — абсолютно не изменившаяся, обвела взглядом украшенное кафе. — ВСЁ ЭТО организовано им от чистого сердца. Вообще, подработки он искал для себя: судя по тому, что я выпытала о нём у его психолога, у него какие-то там навязчивые мысли и тревожность, так что ему посоветовали занять себя максимально плотным графиком. Поэтому не стоит думать, будто он шёл на какие-то лишения. Ему очень нравится то, что он делает. Но, помимо этого, он очень хотел как-то поддержать тебя, помочь тебе адаптироваться к новой жизни — не только собственным отсутствием помочь тебе, но и какими-то активными действиями. Хотел дать твоему брату — Алану — то, что мальчишка так давно просил. Маленький засранец даже меня порядком достал со своим помешательством на Джозе. Не представляю, чем мой коллега так его зацепил, но... Вит хотел, чтобы сегодня было весело. Чтобы тебе запомнился этот день как счастливое событие, яркое — важное и радостное. Он хотел, чтобы ты думал, что это какое-то организованное городским управлением мероприятие, на которое ты пришёл просто потому, что тебя приволок сюда брат. Чтобы не чувствовал себя в долгу или ещё что-то. Типа, надо — пришёл. Как на утренник в детском саду. Это сняло бы с тебя ответственность и любые ограничения, но не помешало бы хорошо провести время в кругу радостных знакомых и приятных тебе людей. Он хотел, чтобы тут было уютно и тепло, чтобы были твои друзья — все те, кто не вызывает у тебя никаких негативных мыслей. Своих родителей позвал потому, что знал — они вам с Аланом очень нравятся. Да и Элли с Мэттом очень хорошо к вам относятся. Я думаю, он хотел создать "семейную" приятную атмосферу. Меня позвал на всякий случай, а заодно — чтобы присмотрела за вами и привела Джоза. — Как же так?.. — тихо выдохнул парень, рухнув на ближайший стул. — Тебе понравился вечер? — Как он может не понравится? У меня впервые такое на... на мой день рожденья. Я не люблю шумные компании, но тут всё по-другому. Такое красивое место. И... музыка... страшно представить, во сколько это ему... — Ну, с шумными компаниями вообще напряг вышел, как видишь. По плану, Алан должен был позвать твоих новых друзей... — Ха... ха-ха! Кого?! — парень рассмеялся, но видя странное выражение на лице девушки напротив, прервался. — Погодите. Марта, Вы серьёзно? — Ну, как бы, да. Серьёзно. — Выходит, отлично, что у меня нет друзей? Вечер был бы не таким уютным. — заключил парень и поднялся. — Подожди! Я же должна отдать тебе кое-что. И ещё. Пожалуйста, хотя бы постарайся получить удовольствие от сегодняшнего события. Если Вит узнает, что я всё тебе разболтала, не скоро сможет мне это простить. Ты пойми, мне тоже немного странно от того, что Вита нет. Просто он у нас такой стесняш. Он хотел, чтобы я отдала тебе подарок от него. — Какой ещё подарок?! Марта, оглянитесь — он организовал мне целую вечеринку! — Не заводись. С организацией, к слову, мы с Элли и Мэтом тоже помогали, так что давай-ка побольше счастья на лице, ага? А то совсем скис. Кто сегодня именинник? — Плевать я хотел на этого именинника. Неблагодарный идиот он, а не... — Это уже от него зависит — будет он благодарным или нет. А подарок... если бы ты видел сияющее лицо моего племянника, когда он купил тебе это, ты бы иначе смотрел и на сегодняшнее событие, и на эту коробочку. Ты посмотри, подарочек-то небольшой — не стоит принимать всё слишком серьёзно. Не знаю, как — кому, а мне было смертельно завидно: когда мы ему подарки вручали на его восемнадцать, он даже не посмотрел на них. Я думаю, он до сих пор не знает, что в коробках... — Вы очень добрая. — через силу улыбнулся Ян. — Не нужно так меня подбадривать. Я не хотел, чтобы Вит зацикливался на случившемся. Всё-таки, он пробыл там всего пару недель. Не хотел напоминать ему — я так надеялся, что у него получится жить, как раньше — до нас. До этих событий. А теперь... теперь я чувствую себя глупым надутым мальчишкой, вокруг которого прыгала такая куча по-настоящему хороших людей. Мне ужасно стыдно и я даже не представляю, как мне теперь себя вести и с Вами, и с ним. И со всеми вокруг. Простите меня. Я доставил много сложностей. И Вам, и Вашему племяннику... и его родителям, наверное? Я недостоин такого доброго отношения и таких приятных сюрпризов. Вообще, не понимаю, с чего кому-то быть таким тёплым и заботливым с незнакомым человеком? — Фил, ты придурок. Вит уже отвечал на этот вопрос мне. И ты тогда всё слышал, но продолжаешь спрашивать то же самое? Я уверен, дело в том, что мы все были в одной беде. Общее горе сближает. — Какого хрена ты влез в чужой разговор? Давно ты нас слушаешь? И когда это он тебе что-то такое говорил? — А, ну... тогда. Когда мы с ним спорили о "стадном инстинкте". — чуть потупился Незабудка. — Когда ты ему врезать пытался сквозь прутья клетки? — иронично поджал губы Ян. — Что-то я пропустил момент, когда из "а ну сюда подошёл ублюдок, стисни зубы" Вит стал для тебя таким авторитетом, что ты его мне в пример ставишь. — Фил! — Ладно вам, мальчики. Хватит. Ян, возьми пожалуйста. Мальчишка очень старался. — на этих словах Марта силой впихнула в руки Фиалки небольшую коробочку в обёрточной бумаге со скромным тёмно-синим бантом из бумажной ленты. После, повысив голос, громко заявила, — Раз уж так вышло, я бы хотела предложить тост! За искренние добрые намерения! За умение принимать радость, которой с тобой хотят поделиться! И, самое главное, за взаимопонимание и взаимную поддержку! Мы друг без друга не смогли бы, не справились, и, больше того, никто из нас не был бы собой.

***

— И... извините, Элли? Вы не могли бы сказать, где сейчас Ваш сын? — Что? Ищешь Вита? Зачем тебе с ним видеться? — Ну, его не было сегодня на празднике... — А, это. Не волнуйся. Он немного приболел, не хотел приходить сюда с простудой. Тебе Марта должна была отдать подарок от него. — Приболел? Я бы... я бы хотел навестить его. Можно? — Можно, конечно. Он сейчас живёт на съёмной квартире, так что, если хочешь, можем тебя подвезти. А потом подвезём тебя к тебе домой. Идёт? Ох. Только сначала я с ним созвонюсь — а то вдруг у него там температура? Или вдруг он уже отдыхать лёг?.. ... — Что? Вит? У него работа, вроде... ... — Кажется, он говорил что нужно сводить собаку на дрессуру. ... — У Вита сегодня мозгоправ. Вроде бы. Не уверен, лучше спроси у его родителей... Ян растерянно огляделся. Похоже, Лилий действительно его избегает. Но зачем тогда так стараться ради него? Страшно представить, чего стоило организовать всё это. "Он очень боится лезть к тебе". "...потому, что ты сам избегаешь его". "Он винит себя" "ВСЁ ЭТО организовано им от чистого сердца". Ян тяжело вздохнул. — Тот, кто ещё может вернуться к нормальной жизни... нельзя ему мешать. Нельзя мешать людям, которым ещё есть что терять. И куда идти. — едва слышно выдохнул парень, глядя на увлечённых разговорами людей вокруг. Самая насыщенная часть праздника миновала, вяло перетекая во вторую фазу — чуть растянутую, нейтральную. В каждой вечеринке есть такие моменты — когда все уже вдоволь наговорились и наелись. Когда все отдыхают и обмениваются нечастыми фразами, но празднование ещё отнюдь не закончилось. В такой обстановке комфортно находиться компанейским людям — весёлым, разговорчивым, непринуждённым по своему характеру. И из такой атмосферы Яну больше жизни хотелось сбежать — сбежать как можно скорее. — Тут жарковато, я подышу воздухом? Скоро вернусь. — негромко бросил именинник в пространство и вышел, не дожидаясь ответа. Уже темная вечерняя улица в золотистом мягком свете фонарей звонко хлестнула холодом по бледным щекам парнишки, перешагнувшего порог кафе. Дверной колокольчик уютно звенькнул, а Ян, от резкой прохлады обхватив себя руками и поёжившись, спешно пересёк узкую проезжую часть на одну полосу, попав к центру бульвара — в окружение деревьев. Со стороны оставленное им кафе со светящимися тёплым желтоватым светом почти полностью зашторенными стёклами и изредка мелькающими между штор силуэтами хорошо знакомых ему людей, казалось чертовски уютным. Как странно — именно тут, вдали от небольшой весёлой компании, тепла и разговоров, он впервые ощутил себя подлинной частью всего этого. Такое чувство согревает изнутри. В то же время холод вечерней улицы бодрил и отвлекал от выжигающего изнутри чувства вины. Парень просто прислушивался к ветру, к шелесту деревьев бульвара. Сколько времени прошло? Уже больше полугода они на свободе. Ян прикинул в уме. Девять месяцев! А он всё никак не привыкнет к этим звукам. Запахам. Ветру. Странно и очень приятно чувствовать всё, что его окружает. Просто дышать свежестью. Парнишка даже не сразу заметил одинокую фигуру, подошедшую к кафе. Странно, но прохожий не пошёл дальше по улице, а остановился у входа, на котором всё ещё висела чуть покосившаяся табличка "закрыто". Силуэт показался ему отдаленно знакомым. Он встал и, не задумываясь, неспешно подошёл поближе. Сердце сжалось, ладошки стали чуть влажными, и от того ещё более холодными. Он затаил дыхание, глядя как человек рядом с кафе замялся, взволнованно взъерошив себе волосы. Этот жест был Яну уж слишком знаком. Должно быть, Вит никогда не замечал за собой этой забавной привычки — запускать в волосы пальцы правой руки, чуть смущённо отводя взгляд. Ян невольно улыбнулся. Да, его бывший сосед по заточению делал так всякий раз, когда сомневался или был смущён. Внутри всё сжалось. Это Вит? Правда он? Не пришёл на праздник, но явился сейчас и мнётся у входа? Яна трясло от волнения. Он сделал несколько нетвёрдых шагов к кафе. Что ему сказать? Что он вообще может сказать сейчас? Что следует говорить в такие моменты? Внезапно парень у входа обернулся. Вит просто оглядывал улицу, но стоило ему пересечься взглядом с Яном, и он будто примёрз, где стоял. Прерывистый вздох. — Как?.. а почему ты не... не внутри? Не на празднике? — Вит попытался принять максимально спокойную позу. — А ты? — проглотив испуг так же с напускным спокойствием парировал Ян. — Ну... это ведь не мои именины. — замялся, чуть смущённо улыбнувшись, парнишка. Ян уверенно и даже чуть агрессивно подошёл к нему: — Почему ты не пришёл? — Прости меня, Ян. Я... у меня... — Были дела? Работа? Или ты заболел? Может, ходил к кинологам? На тренировку? К психологу?.. — Что?.. о чём ты? Это неожиданно. Знаешь, ты не казался мне таким требовательным человеком. Извини, я не хотел тебя обидеть. — Требовательным? — Ян смутился, сделав полшага назад. Верно, ведь Вит думает, будто Ян не знает, что Вит и есть организатор текущего события. А так... а так его наезд выглядит крайне эгоистичным. — Я не... не про это... — Ничего, это приятна неожиданность. Раньше ты не так о себе заботился, я рад что ты ценишь себя намного больше. Ах, конечно же, с Днём Рождения! Марта должна была... — Передать мне твой подарок. Ага. Я это уже много раз слышал. Только от тебя впервые. — Ян? — Твой подарок она передала... — на этих словах парень понял, что ту скромную небольшую стильную коробочку в белой крафтовой бумаге с синей лентой он до сих пор сжимал в руке. Он непроизвольно глянул на сжатую в руке коробочку, чтобы убедиться, сразу же об этом пожалев. Лицо налилось жаром, сердце упало куда-то в пятки, а его накрыло кошмарным стыдом, приступом сжавшим всё под самыми рёбрами. — О... и правда. Я вижу. Не открывал ещё? — Вит улыбнулся. — Надеюсь, пригодиться. Я мог не угадать с некоторыми моментами, но... в общем, если что-то не так, намекни — на следующий твой День Рождения я обязательно... — Прости. — Ч... то? — Прости меня, Вит. Ты... почему ты не пришёл? Всё из-за меня? — Нет, что ты. У меня правда не получалось. А сейчас я не был уверен, что заходить ни с того ни с сего посреди события нормально, вот и сомневался. Я так рад что увидел тебя сегодня. — Вит улыбнулся, его глаза чуть блеснули, ещё больнее задевая что-то внутри Яна. — И тебя. И тебя с совершеннолетием. Прости, что не поздравил, прости, что без подарка. — Ой, та... не парься. Мне неловко, что ты узнал об этом. Если честно, я не хотел праздновать в этом году, просто Марта и мои старики знают номера моих старых друзей, так что... — Ты не был рад собственному празднику? — Не то, чтобы. Они все лапочки. Я просто не очень хотел, если честно... надеюсь, у тебя не так? Как организовано? Хоть что-то запомнилось, понравилось? Кого они позвали?.. — Будто ты не знаешь. Вит. Зачем ты мне врёшь? — Мы часто врём для того, чтобы всем было комфортнее. Ложь часто бывает нужна просто для мира в головах у близких тебе людей. Прости, что не пришёл на праздник. Если ты действительно хочешь — на следующий твой День Рождения я обязательно приду. Хорошо? — Вит! — Извини, мне нужно бежать. — губы, чуть дрогнув, изогнулись в форме чуть виноватой тёплой улыбки. Глаза были скорее грустными. У Яна защемило под рёбрами, в горле стоял комок. — Обязательно зацени подарок потом, хорошо? Прости. Повеселись, ладно? И русый парнишка быстрым шагом ушёл, не оглядываясь, скрывшись за ближайшим поворотом улицы. Пара движений рук и красивая бумага была сорвана с коробки. Открытка и смартфон с новой симкой. "Мой номер: +********7101. Запиши себе. Можешь назвать "SOS" или как тебе угодно, ха-ха. Прости за моё больное чувство юмора. Но, правда, звони по любому поводу. Если нужно — примчусь и среди ночи. Надеюсь, ты понимаешь, что я очень многим тебе обязан, и много в чём перед тобой виноват — а потому не будешь стесняться. Главное — помни: есть те, кому на тебя не плевать. Теперь не нужно терпеть одному. Буду рад, если девайс тебе пригодиться. Прости, если не угадал с моделью. Наверняка я напоминаю тебе о тяжёлых событиях, о чем-то плохом в твоей жизни. Извини, что не смог сдержаться и навязываюсь с этим подарком. Я стараюсь не мешать тебе привыкать к новому и хорошему "теперь" без оглядки на тяжелое "тогда". Если можешь, не относись к этому слишком серьёзно, ладно? Если будут сложности с учёбой, если будут нужны деньги — что бы то ни было, ты можешь положится на меня. Надеюсь, у тебя скоро всё наладится (если ещё наладилось недостаточно), надеюсь, получится привыкнуть к новой жизни, найти близких людей. Совершеннолетие — важный день. Большое событие. В твоём случае, это действительно начало совершенно новой жизни. Пусть в ней будет много света и надежд. Не позволяй ничему забрать у тебя то, что делает тебя счастливым — что бы это ни было. Желаю тебе счастья, Ян. С Днём Рожденья! Лил Вит" Парень стоял неподвижно, мутным от слёз взглядом пялясь в смешные пляшущие в разные стороны прописные буковки на обороте открытки, пока солёные прозрачные, как отполированный хрусталь, капли падали на обёрточную бумагу в его руках, оставляя мокрые следы. Хотелось рыдать в голос. Праздник. Подарки. Внимание... зачем ему это всё? Разве нельзя было просто обнять его? Хотя бы сегодня — хотя бы в его День Рожденья?