Затерянные в тумане

— Вит? Вит притормози. — на ходу запихивающий себе в рот сладкие тосты и так же спешно заливающий их чаем — чуть ли не из чайника, парнишка с усилием проглотил полный рот прожаренного хлеба с мёдом и M&M's, и удивлённо поднял на мать глаза. Миловидная подтянутая чуть строгая на вид женщина с короткой стильной стрижкой выглядела слегка растерянно. — Марта звонила. Рендэй, мальчик чуть старше тебя — тоже был в том подвале. Ты ещё постоянно навещал его первый месяц в больнице. Ты... слышал, что с ним случилось? — Дэй? Что?.. что с ним могло?.. неужели он? — Неужели он — что? — Ничего. Он жив? Что стряслось? — Мальчик сам явился в тюрьму и потребовал посадить его в камеру к осужденному за хранение хозяину того треклятого особняка в лесу. Ты что-то об этом знаешь? — Дэй... попросил посадить его в тюрьму? Впервые слышу. Что за бред? — Мальчик добился встречи с начальником тюрьмы и угрожал ему расправой. Есть аудиозапись. — Чёрт тебя дери, ты же такой умный, ну почему такой кретин?! — По-аккуратнее с выражениями в доме. В общем... это не афишируют, но, похоже, с ним заключили очень нечестное пари. Его посадили в общую камеру вместо той, куда он просился. — Что. С ним. Случилось? — А ты стал смелым. Так дерзить матери. — Мам, прошу, хватит тянуть. Дэй... после всего случившегося, он не чужой мне. Я благодаря ему пережил последние побои — он достал медикаменты и выдал Ф... Яну чёткие рекомендации — буквально по-шаговые, как мне помочь. Мне плевать, в чём ты подозреваешь меня, весь мир, всех и каждого, и что ты пытаешься сейчас выпытать из меня. Если тебя что-то волнует, давай обсудим это позже. Просто. Скажи. Что. С Дэем? — Это не доказано — только слухи, Марта не должна была говорить нам об этом. Но, судя по всему, его выходку... начальник тюрьмы не оценил. Решил поиздеваться над глупым парнем. Похоже, договор между ними был следующий: если миловидный мальчик, во всеуслышание объявленный геем, продержится в общей камере сутки, его переведут туда, куда парень просился изначально. Вит вскочил со стула, громко стукнув руками по столу. — Суки. — Вит! — Мам, ты другого мнения?! Как это можно назвать? Он жив?! Где он?! — В тюремном госпитале. — Я иду туда. Я иду туда прямо сейчас. — Вит! Там Джаред, хозяин особняка. Он как-то добился разрешения следить за здоровьем Руолана. Подробностей я не... — Мам. Я иду к Дэю. Можешь набрать тётю Марту? — М-да. Не такой я ожидала реакции. — удивлённо хмыкнула женщина, роясь в своём телефоне. — Март? Привет, солнце. Тут, короче, такое дело... я рассказала Виту про эту историю с ещё одним пострадавшим в том инциденте в лесу. Ага. Да. Мы идём в госпиталь, нам нужно оформить посещение. Когда это?.. — Вит вырвал телефон из рук матери: — Марта! Прошу тебя. Умоляю. Могу я прийти туда сейчас? — Э... Вит? Малыш, чего ты так спешишь? — Как он? Он живой? С ним сделали что-то непоправимое? — Ну... парню очень сильно досталось. Не знаю, сколько времени уйдёт на реабилитацию. Но, похоже, волноваться не стоит: ваш ходячий секс-идол, и, по совместительству, хозяин "хижины в лесу", каким-то образом добился того, чтобы в тюрьму приехал один из лучших докторов... страны. Похоже, этот сексуашка-психопат — игрок совсем другой лиги. Мне — скромному лейтенанту местного разлива — с ним не тягаться. — Почему... почему ты назвала его психопатом? — Милый, я не дура. Я-то думала, хоть ты это заметишь. Я, конечно, не сама вела допрос — мне нельзя, я же... ну, "заинтересованное лицо". Но процедуру допроса я видела. Стояла за тем стёклышком, которое тебе в детстве нравилось. Непрозрачное с одной стороны. — Марта! Я уже давно не ребёнок! — Знаю-знаю, душка. Не могу себе отказать поддразнить тебя. Я к чему. Я наблюдала за тем, как он отвечает на вопросы. Как он ведёт себя. Парень, да я впервые видела, чтобы адвокат больше нервничал, чем сам подозреваемый! Я сама вела дело. Собирала доказательства. Знаешь, что я могу сказать наверняка? Всё, что у нас есть на Дока, нам "скормили". Нет, это всё правда. И документы "на аренду" на имя этого отбитого сукиного сына Жона Меррета, и видео, где он... вас. И ту бедную девочку. Всё это — подлинное. Документы заверены нотариально, в них очень много всего про "частную собственность" и всякое такое. Красавчик-Джаред действительно дэ-юрэ не имел права туда даже спуститься. Но тот взорвавшийся носитель, прикопанный на заднем дворе. Нерабочие карты памяти на всех скрытых видеокамерах. И этот жесткий — единственный, уцелевший диск с частью битых и частью — целых видео с этим вашим Жоном Мерретом. А Хозяин особняка — социопат с ледяным взглядом и вечно добродушной улыбкой — вообще не при делах. У него нашли препараты, след которых обнаружили в крови братьев Яна и Алана, так же — у Рендэя. Джаред утверждает, что это Меррет ему "подогнал", но у Меррета нигде никаких подобных веществ не нашли. Суд решил, что просто Меррет каким-то образом скрыл улики. Мужика, к слову, прижали очень жёстко — меня бы за такое ведение допроса по головке не погладили, но тут — всё спустили. Даже превышение полномочий. В общем... что-то не сходится. Но на Джареда нет даже косвенных улик. А вы всей своей толпой молчите на его счёт. Вит поджал губы. Это правда. Правда... почему он? Почему Ян и Незабудка?.. но если бы Рэя посадили с учётом всех объективных обстоятельств... когда он вышел бы? И смог бы он в принципе выйти хоть когда-то? Не стоит, конечно, думать, что этот человек не смог бы постоять за себя. Но как же тогда Дэй? — А что с Доком?.. вернее, с Жоном Мерретом? Просто сидит? Его же не выпустят "досрочно"? — "Досрочно" это когда? Через пятьдесят лет вместо почти двух пожизненных сроков? А вообще, я не уверена, что он доживёт, даже если бы ему дали десять-двадцать лет. — В смысле? — Ну... если честно, с этим вашим делом я прям засомневалась, что работаю в серьёзной конторе. Раньше никогда такого не было. А тут — уже второй раз. — О чём ты, Марта? — Кто-то слил инфу другим заключенным о делишках Жона. О том, что с дружками изнасиловал несовершеннолетнюю, о том, что делал с вами. В таких деталях, о которых даже я не знала. В общем, на следующее утро его нашли в петле. Откачали. В тяжёлом состоянии сейчас. И чёрт его знает — оклемается, или нет. Такого на зоне не любят. У многих тут есть дочери, сыновья. Разного возраста. Но девочке было четырнадцать. И вы трое: по семнадцать, а Алону — так вообще неполные шестнадцать. Страшно представить, что там сделали с Мерретом. — Думаю, в первую очередь, сломали его идеологию. — О чём ты? — Да так... плевать на ублюдка. Какой-то я слишком добренький. Я смогу навестить Дэя прямо сейчас? — Чёрт. Не вышло заболтать. Я не могу обещать ничего. Сейчас пойду — попробую договориться. — Хорошо. Я беру такси, жду звонка. Я тебя люблю. И Вит, сбросившись, не глядя отдал телефон матери, уже набирая номер такси на своём. — Ты сбросил мой вызов?! Вит! Какая муха тебя сегодня?.. — Мама. Парней били. Насиловали. При мне. Да, я провёл там чуть больше недели. Но эти ребята... мам. Я боюсь представить, что сейчас с Дэем. Он — самый стойкий из нас, если не считать его этого помешательства на Р... на Джарете. Он чуть не убил себя, когда лишь на мгновение подумал, что больше не увидит этого смазливого ублюдка. — Он же вам что-то сделал? Просто скажи... хотя бы мне. Я не отпущу тебя одного на это посещение! — Сделал, не сделал... какая разница? Я... знаешь, я рад, что попал туда. Никогда и ни за что я не хочу снова пройти подобное. И то, что прошёл — с радостью бы отмотал назад и отменил. Но я безумно рад, что парни теперь свободны. Что вы пошли искать меня, а спасли ещё этих ребят. Мам, ты не представляешь, насколько разные люди — те, кого я вижу каждый день, и эти трое. То, что их между собой отличает. Это нечто такое, за что хочется держаться. Не смотря на то, какой кошмар мы все видели. С чем мы друг у друга ассоциируемся. Я никогда бы не согласился разорвать с ними связь, если бы это зависело только от моего решения. Прости, я пойду встречу такси. Тебя ждать? — Да, я только... сумочку возьму. Вит быстрым шагом покинул кухню, а женщина тяжело вздохнула. — Ну и страсти у вас тут. — негромко сказал вошедший усталый мужчина. — Ты всё слышал? — Ага. Я догадывался, что это будет для него ударом. Что там с этим парнем? — Вроде, жизни ничего не угрожает. Но... его же всей толпой... — Элли, ты же не сможешь ограждать его всю жизнь? Мы можем поддержать его ровно столько, сколько он позволит. Он уже такой взрослый. — Ему только восемнадцать стукнуло! — Ты правда веришь в то, что говоришь? Ты же видишь, насколько он... "взрослый" внутри, да? — Вот бы ещё этот "взрослый" решил, наконец, в какой вуз хочет идти. — она вздохнула, а приятный рыжеватый шатен со строгой мужественной стрижкой и сединой в висках, приобнял её за плечи. — Мне с вами съездить? — Ты же устал? — Не настолько я и устал. Я знаю, что ты способна справиться с чем угодно, но всё-таки я клялся твоей матери, что буду тебя защищать. Ну и этого мальчишку, естественно. Женщина звонко расхохоталась, ощупывая мужчину. — О, да. Вот она — устрашающая всяких хулиганов мощь! Вот это силища! — Прекрати, женщина. Ты должна меня поддерживать. — мужчина улыбнулся, под женскими пальчиками пытаясь застегнуть наброшенную рубашку. — А я что делаю? — Не помешал? Может, я вас тут оставлю, а сгоняю сам? Что это за заигрывания? Я ещё на другую хату не съехал, а вы уже тут... в эти все ваши штучки ударились. — Мы едем! — Тогда двигаем. Такси уже под подъездом. Пёс! Сидеть. Вит благоразумно сел на переднее сиденье. "Круто, что они до сих пор в таких отношениях. Вот бы и у меня в жизни было как-то так же..." с теплом подумал парень, украдкой наблюдая за умилительным поведением своих стариков через зеркало заднего вида. Оба давились смехом почти до слёз, едва слышно подкалывая друг дружку. Эх, ему бы сейчас их спокойствие. Сердце болело почти до черноты в глазах. Перед взглядом летали цветные мушки. "Дэй. Чёрт тебя побери. Почему ты ушёл с радаров, как только тебя выписали из больницы? Как ты смог избежать всех этих опекунов, консультаций, кураторов и тому подобного?" Дорога длилась от силы минут двадцать, но Виту казалось, будто за эту поездку всё его лицо покрыли морщины, а волосы — отрасли и поседели. Родители прекратили подкалывать друг друга и давиться смешками за пару минут, с волнением поглядывая на сына, явно заражаясь его беспокойством. Вит рефлекторно расплатился из своего кошелька — он уже месяца три как работает на студии звукозаписи и в паре отличных баров — таскает и настраивает оборудование, работает с аппаратурой и музыкальными инструментами, параллельно с учёбой — и вышел из машины. Три недели назад он отметил своё восемнадцатилетие. Вечеринка удалась на славу, родители под утро ещё заказывали такси для ночевавших в их гостиной друзей, отмывали дом от "последствий" гулянки, а Вит был будто не там. Он точно чего-то ждал. Сперва они думали, что он ждёт своего совершеннолетия — такая дата! Но в тот день сын был ещё более задумчивым и отстранённым. — Нам назначено. У нас посещение. Госпиталь. Посещаем Рэндея Руолана. — Странно. Вроде к нему никто не должен был приходить. Хотя запись есть. — Нас записала... — Моя сестра. Марта. — мать Вита подошла справа и приобняла сына за плечи, тоже заглядывая в окошко приёмной. — О, это Вы. Извините. Конечно, проходите. Скажите, что от Дерка, в госпиталь к Руолану — Вас быстро проводят. Только перед входом в сам госпиталь оденьте, пожалуйста, бахилы. Их действительно проводили. Перед очередной дверью провожатый притормозил и деликатно постучал. — Извините, Джаред. Тут к Руолану. — Кто? — Это Лилий. — неожиданно для самого себя твёрдо сказал Вит. И, спустя мгновение, добавил, — Я с родителями. — Это мило с твоей стороны. Не стой столбом, Гвир. Пропусти их. Дверь открылась, пропуская троих посетителей в довольно просторное и удивительно чистое помещение. В этой комнате, в отличие от всего что они видели тут с момента прибытия, было чисто и свежо. У дальней стены у широкого стола, спиной к посетителям, стоял мужчина в белом халате. А в центре — чуть ближе ко входу — на одной из ряда однотипных коек лежал... человек. Рядом — сидел Рэй. Вит шокировано затормозил, едва пройдя в комнату. — Вы?.. что с Вами? — О, Лилий. Прости за такой неприглядный вид. Видишь ли... Орхидея... хм. До недавнего было не вполне ясно, насколько всё плохо. — голос был тем же. Почти не изменился — только лёгкий оттенок, едва уловимый, был чуть другим. Но эта едва заметная перемена выбила из парня последние силы. — Что с ним? Что?! Отвечайте! — Ви... т? Ты... снова кричишь? Будто ничего не ... х-хех. Ничего не изменилось? — Прости. Прости, Дэй. Ты... ты как? — Бывало и получше, н-да. Вит подбежал к койке с другой стороны. Парень выглядел собранным заново и начавшим сращивать "лоскутки" себя прежнего обратно. Синяки почти сошли, но Вит отметил желтоватые — почти пропавшие — следы на шее, кистях. Руки парня были забинтованы почти до подмышек. Губа и скула — заштопаны. Голова — забинтована. Похоже, ему разбили голову чем-то. Парень на больничной кушетке слабо ухмыльнулся: — Ты чего смотришь на меня, как на дитя Франкенштейна? Я такой вялый от кучи всяких штук, которыми меня тут колют. Так-то я... впервые в своей жизни счастлив. Слушай... может, хоть ты объяснишь этому... человеку, что он не обязан тут сидеть почти без еды и сна? "Так вот, отчего у Рэя такой поникший вид? Блин, я и представить не мог, что он способен на подобное. А ведь Дэй что-то такое ляпнул перед тем как вскрываться? Про "запутался" и "нужно это прекратить". Кажется, Рэй... вернее, Джаред. Действительно не тот, кем мне казался? Впрочем, это никак не меняет основного факта: этот озабоченный держал голых парней в клетках". Мужчина сжал в своих пальцах руку Дэя и уголок губ последнего дрогнул, а глаза подозрительно блеснули. — Вы обязаны, Джаред. Обязаны сидеть рядом. Держать за руку. Носить на руках. — Знаю, умник. — добродушно отмахнулся тот. — С моим сокровищем всё будет хорошо. Теперь ему уже ничего не угрожает. Ничего непоправимого, к счастью, не произошло. Начальник данного заведения подал в отставку, парни, которые издевались над Рендэем... смертельно сожалеют о том, что сделали. И, да. Я точно справлюсь с тем, чтобы воплотить в жизнь мечты одного маленького гениального скрипача. — Скри... что? Дэй? — А... да. Не знаю, как с травмами, но... если захотите. Могу как-то сыграть. Я, правда, не практиковался уже почти четыре года. — Ты не возьмёшь в руки скрипку, пока полностью не восстановишься. Ну, с Орхидеей и... мной — всё ясно, не так ли? А что насчёт тебя и Фиалочки? Есть подвижки? Вит поджал губы и нахмурился. — Извини. Мне казалось, у вас — у первых всё должно сложится. А как там Цисс? — Пока никак. Специалисты никаких прогнозов не дают. Хотя, вроде бы, нарисовался какой-то влиятельный дядя — вроде бы по матери. И пытается взять под собственный контроль его ситуацию. Даже нанял какого-то мозгоправа. Но почему Вы ничего не сделали? — Я ассоциировался у него с не самым приятным периодом в жизни. Для терапии очень важно, в частности, само общение — сама связь клиента и специалиста. Это чуть ли не половина успеха. Этого я ему дать не мог. — Идите попейте что-то. И съешьте. Я посижу с... этим идиотом. — Я бы попросил не оскорблять Орхидею. — негромко промурлыкал Рэй, поднимаясь со своего стула, уступая место Виту. — Давайте-давайте. Вит сел рядом, положил свою руку поверх забинтованной кисти Дэя. — Из... вини. Тебе. М... тебе не больно, когда я так? — Когда ты так ко мне прикасаешься? Нет. Я уже месяц тут "реабилитируюсь". Большинство не самых серьёзных травм зажили. Я перенес уже где-то три операции. И голос, как слышишь, уже почти вернулся. Хотя много я говорить, наверное, не смогу. — Месяц?! Мне сказали только сегодня! — Ага. Думаю, это Джаред постарался. Чтобы дать мне "покой". Типа "время на спокойную реабилитацию". Ну и... выглядел я тогда, мягко говоря, не очень. — Ты до сих пор не выглядишь особенно целым. — Вит непроизвольно сжал кулаки и с силой стукнул по собственным коленям. — Как тебя угораздило?! Кретин! ИДИОТ! Ты что учудил?! — Прости. Я знаю. Знаю. Я готов извиняться постоянно. Это странно? Всё-таки жизнь — моя, тело — тоже, и мне самому решать, как со всем этим быть. Но... почему-то я всё равно думаю, что должен извиниться. Вит упёрся размытым от слёз взглядом в свои колени. — Чёрт бы... чёрт бы тебя побрал, Дэй. — Вит, ну ты чего? Я же живой. — Прикованный к постели. — О, за это не волнуйтесь! Не стоит беспокойства, прошу Вас. — негромко вставил высокий мужской голос с дальней части помещения. — Молодой человек стремительно идёт на поправку. Через пару месяцев — будет свободно вставать. Через полгода — запрыгает, как козочка. Даю вам слово! — Не такая и большая цена за счастье. — Ага. А ещё вскрытые вены, три с половиной года в клетке — без нормальной еды, сна и солнца. Я про остальное молчу. — Вит. Я болен им с двенадцати лет. Посетитель потерял дар речи. — Не смотри так на меня. В двенадцать с половиной меня привели на первый сеанс. Привёл мой агент. Я отказывался давать интервью, смотреть в камеру и кокетничать с фанатами. Это мешало бизнесу. Даже при́му должны за что-то обожать. Го́лоса — а, в моём случае, скрипки — точно было недостаточно. — И? Что... дальше? — Ничего. Ходил к нему, пока он принимал. Новость, что у него есть парень, сильно по мне ударила, но... он для был важнее, чем я сам. Когда Уилл повесился, Рэй оставался рядом с ним. Долго — очень долго. Я, узнавший, что сеансов больше не будет, сбежал из дому. Не сразу. Мои агенты знали, что я могу что-то выкинуть, и были бдительны. Я хорошо запомнил дорогу к их особняку. Когда я туда добрался, дверь была приоткрыта, так что я спокойно зашёл. Я не знал, почему он перестал принимать. — Дай угадаю. Ты нашёл их обоих? — Верно. По сути, я шёл по запаху. Рэй сидел на полу, на чердаке, рядом с полу-сгнившим телом, которое уже было не опознать. Только по остаткам светлых волос я догадался, кто это был... хотя и не был уверен до тех видео, что ты мне отдал. Джаред сидел — почти такой же, как всегда, но чуть болезненный на вид. Бледный, с чёрными синяками под глазами и в какой-то слишком расслабленной позе. Я увидел их сквозь приоткрытую дверь. Не заходил. Он не заметил меня. Я так растерялся, что решил убежать, но... в этот момент услышал подъезжающую машину. Я спрятался в гостиной, когда мимо прошёл человек. Это был высокий, чуть импозантно одетый мужчина в строгой шляпе и длинном пиджаке-плаще с тростью. Он звал Джареда, который не отвечал. Почувствовав странный сладковатый тошнотворный запах, мужчина уронил трость и бросился вверх — на чердак. Я опасался, что незнакомец, уходя, может запереть дом, поэтому поспешил наружу. На тот момент было уже очень темно, так что мне даже прятаться не понадобилось. Этот мужчина вынес Рэя на руках, забрал в свою машину и уехал. — И... всё? — Насколько я понял, у Рэя на тот момент уже было сильное отравление трупным ядом. Скорее всего, этот мужчина увёз его в больницу. — Сколько тебе тогда было? — Лет четырнадцать. — Что... что произошло после? — Потом я почти десять лет ничего о нём не слышал. К особняку ходить я не хотел. Если бы я обнаружил, что Рэй вернулся обратно и умер рядом с повешенным, я бы лишился минимальной надежды и хоть какого-то смысла. — Как в тот раз — в особняке? Когда всё почти закончилось? Перед тем, как он тебя забрал? — В тот раз... я увидел, что он не запер ко мне дверь. Я уже спросил его об этом. Из-за кое-каких моих действий, Джаред... в общем, он тогда "взял перерыв", чтобы разобраться в себе. Причинах собственных действий, если я верно понял. И был немного обескуражен новыми ощущениями из-за моего странного поведения. Из-за смятения ввиду моего странного поведения он и забыл закрыть дверь, а "перерыв" — причина, по которой он согласился прочитать пару лекций на недельном съезде психотерапевтов в соседнем городишке. А я... я идиот, да. Просто в ситуации с Рэем, мои мысли были довольно логичны. Когда я увидел, как открылась эта чёртова дверца, я буквально видел вместо неё ту дверь на чердак, за которой сидели Джаред и... Уилл — мёртвый, в петле. — Звучит так, будто он оставил тебя как... — Ага. Как Уилла. Понимаешь? Понимаешь, почему я... почему в тот раз так поступил? Вит в ужасе замер, едва видя сквозь слёзы местами подштопанное лицо под парой тонких белых лент бинта намотанных поверх непривычно коротких обстриженных чёрных волос. "Какой кошмар. Даже с учётом того, что Дэй не чувствует полной гаммы человеческих эмоций... всё это — слишком. Даже для социопата, это — слишком!" — Дэй... твои волосы? — А, да, я это. Отпускаю. Заново. Тут. Ну, в это место с длинными не пускают. По крайней мере, не меня. — А долго тебе? Ну, отпускать их до прежней длины? — Года два-три. — спокойно отозвался вернувшийся Рэй. Вит наконец вспомнил, что они тут не одни. Он резко бросил испуганный взгляд на родителей, но те просто стояли у входа, напряжённо глядя на него, чуть обнявшись, будто не зная, что делать или сказать. Они так и не подходили. "А они слышали... наш диалог? Что если..." — мать Вита поджала губы в чуть натянутой ободряющей улыбке, и пару раз кивнула, как бы говоря "всё хорошо, всё в порядке" — правда, слышали ли они их разговор, Вит из этого жеста не понял. Заметив их, к паре поспешил местный лекарь. Джаред же как бы невзначай вручил чете по дымящемуся одноразовому стаканчику и направился к койке Дэя в центре помещения. — А вы, я полагаю?.. — Мы родители этого парня. Того, что пришёл с нами. — О, понимаю. Возьмите. Это моя визитка. Я — хороший друг Джареда. Он как-то очень меня выручил, и я многим ему обязан. Если Вам понадобятся услуги моего спектра, я буду рад оказать их Вам. Естественно, в обход официальной "кассе". — Спасибо, конечно, но лучше расскажите, что с тем парнем, что лежит на койке. — О, всенепременно. Давайте выйдем? Мы не будем прикрывать дверь, обсудим это в коридоре, Вы не против? И врач вместе с родителями Вита, наконец, вышли из комнаты. — Вы... как Вы могли?! — О чём ты конкретно, Лил? Я делал много всякого, что ты можешь не одобрять. — Та похер мне уже на всё! Дэй! Вот что мне интересно. Сколько лет? Сколько лет он за Вами бегал? Почему Вы бросили его голым в подвале, в клетке? При нём занимались сексом с другими парнями? Всё это время! — Я был глупцом. Вот почему социопаты — плохие психологи и психотерапевты. Я... говоря откровенно, я считал, что Орхидея сбежал ко мне от своих дел. Избалованный известностью и талантом юноша пресытился привычной ему жизнью, с учётом свойственного нам с ним эмоционального голода он не знал, как восполнить недостачу и я был для него — в моём неверном понимании ситуации — как какая-то причудливая безделица для стимуляции выработки адреналина. Что-то необычное или экзотическое. Я даже не предполагал, что интересен ему как человек, я совершенно перевёрнуто видел всю картину. Не знаю, с чего я вообще это взял. Сейчас, оглядываясь назад, я и правда понимаю, насколько всё это нелепо. Я считал, что проблемному подростку, подсевшему на наркотики, просто всё надоело, и он ищет... скажем, "новых ощущений". Для меня же это была своего рода игра с ним. Он провоцировал меня, а я не мог и не хотел отказывать ему. Объективно, я тоже довольно сильно "зависел" от его образа. От его личности в моей жизни. Он был чем-то фоновым — задающим тональность, общий колорит, эстетику всего вокруг меня. Рендэй. Рэй. Не видишь закономерности? Вообще, вся моя "цветочная" тепличка родилась благодаря ему. Нет, он не вынуждал меня приволакивать туда парней. Ты ведь видел те видеозаписи, что отдал Орхидее? Да, он рассказал, что ты отдал ему копию. Так вот. С тех пор, как Уильям повесился после изнасилования, меня любая нетерпимость и агрессия к геям почему-то стала сильно выводить из себя. Поэтому я... поэтому Цисс попал в тот подвал. Я продолжил вести довольно активную светскую, если её так можно назвать, жизнь. И на одной из необычайно изысканных встреч, молодой парень с крайним осуждением отзывался о своём бывшем друге. "Педики должны сдохнуть" сказал он. Или что-то в этом роде. В общем, он отчасти — совсем капельку — сам виноват в том, что привлёк моё внимание. Неб и Фил — напротив. Меня звали в то место как специалиста, как психотерапевта, знакомого с довольно широким спектром психиатрических задач, практик и проблем. Оказалось, они хотели, чтобы я "перевоспитывал" парней с подобной ориентацией. Этих двоих я почему-то не мог оставить там. Я знал, что их отдали туда их собственные родители. Я забрал их, а куда мне было их девать? Я особо не задумывался о подобном. Раз это сработало с Дэем, вроде сработало с Циссом — если бы не моя осечка с вашим "Доктором". Значит, сработает и на братишках из дисциплинарного лагеря? — Почему Вы вообще подпустили Меррета к нам? — Думал, что он достаточно меня боится, чтобы не зарываться с вами. Он знал, что у меня в любом случае есть пути отступления, а он — напротив, в безвыходном положении. У меня было полное видео с той бедной девушкой, на котором, в отличие от обрезанной слитой в сеть версии, видно его лицо. Я выбил из него имена всех его подельников. С ними разговор был довольно короткий. А вот ему предложил сделку: я знал, что он неплохой медик. Суть сделки такова: он работает на меня, а я не сливаю инфу про него ментам. — Всё... всё произошедшее кажется Вам просто игрой? — Всё и есть игра, милый мой крошка-Лилий. Если относиться ко всему слишком серьёзно — рано помрёшь. Поверь, говорю как дипломированный специалист. Это вредит ментальному здоровью. Но не стоит так злиться. Я умею быть серьёзным. И понимаю, когда стоит остановиться... ээ, ну почти всегда. За исключением этой недавней неприятной истории. Прости за это. И насчёт очаровательной Орхидеи — я действительно серьёзен. Надеюсь, в это ты поверишь. Вит шокировано покачал головой: — Не вижу смысла говорить с этим мужчиной. Дэй, я... я просто надеюсь, что ты знаешь, что делаешь. Не так, как в этой ситуации с твоим внезапным заключением и самоубийственным уговором с директором этого заведения! — Нет, не так. Я знаю, что делаю — теперь уж точно. Всё будет в порядке. А вся эта история... это были отчаянные меры. Извини, что снова заставил поволноваться.

***

Они выходили за высокую ограду метра два с половиной с колючей проволокой по верхнему краю, а впереди — рядом с такси, которое, похоже, вызвал кто-то из Витовых родителей, — стоял светловолосый парнишка. Вит шокировано уставился на стройный силуэт. — Как?.. Почему? — Привет. — странно поправляя волосы чуть смущённо выдавил парень. — Сказать, что это странно и неожиданно — не сказать ничего. Я думал, ты меня ненавидишь. — Ты... слишком буквально воспринимаешь слова подростка. — слегка пристыженно, но уже с толикой знакомой иронии хмыкнул светловолосый. — Слушай... у меня. Ну. Просьба. — Незабудка. Признавайся, ты что, караулил нас тут? — Э... не совсем. Я караулил... мм... кое-кого. В общем, другого. Но, боюсь, это ничего не даст. — Неб, что за шуточки? — Я знаю, что не имею права просить у тебя что-то! Если бы Фиалка узнал, наверняка врезал бы мне. Ведь ты и так... благодаря тебе нас спасли. Ты помог Яну снова поверить в возможность нормальной жизни. И. Мне — тоже. И... чёрт, я очень тебе благодарен. Я кретин, я знаю. И вёл себя так же. И до сих пор — веду так. Но я больше не могу! Ещё немного и на меня просто заведут дело за преследование! Прошу, помоги мне увидеться с коллегой твоей тёти. Его... его зовут Джоз. Джоз Лен. Тот, что Дока вязал. Помнишь? — Не особо. Зачем тебе? — Просто познакомь нас! Пожалуйста! — Неб. Это снова какая-то нездоровая фигня? — Почему сразу нездоровая? И что значит — снова?! — А... я кажется, припоминаю. Он ещё говорил с тобой потом. Да? Сказал выйти из клетки, чтобы он мог её обыскать? Пх... хах, а ты и повёлся. — Если бы не он. Я... наверное, не смог бы выйти в тот раз. Мне. Ну, мне было очень страшно. — Но... зачем тебе теперь его искать? Знакомиться с ним? Ты хочешь его поблагодарить? — Д-да! И... И это тоже!