Such beautiful evil

Выйдя из камина вслед за пожирательницей, девушка наконец выдохнула. Хотя расслабляться было еще рано, но Гермиона все равно была собой довольна — пока что все складывалось так, как и хотела девушка. Пожирательница, сделав еще пару шагов, остановилась и быстро осмотрелась по сторонам, после чего быстро развернулась и уставилась на девушку. — Можешь говорить, — опомнившись, сказала Гермиона. — Магловская дрянь, думаешь я не найду способ прикончить тебя? — прорычала пожирательница В первую секунду девушка напряглась. А вдруг она чего-то не учла и действие контракта действительно можно снять или, что еще хуже, обернуть против нее. Однако мгновение и голос разума взял вверх над паникой — Гермиона знала, что все сделала правильно и просто так снять контракт у пожирательницы не выйдет, а причинить вред она ей и подавно не сможет, единственное, что сейчас женщина могла свободно делать — это проклинать ее и стараться запугать возможной смертью от ее рук. — Беллатриса, я думаю ты еще не поняла, что происходит, — как можно более уверенным тоном начала девушка. Она из-за всех сил старалась не допустить предательской дрожи в голосе. Только не сейчас, только не перед ней. — Как бы ты не старалась, тебе не разорвать этот контракт, теперь я буду решать, как и что ты будешь делать. Было видно, что после слов девушки, пожирательница хотела накинуться и придушить грязнокровку на месте, но невидимые узы контракта держали крепко, не допуская даже малейшего движения. — Думаешь, сможешь меня держать вот так, как раба?! — крикнула Беллатриса, все еще стараясь приблизиться к ней. — Я убью тебя, отребье, убью. От подобных слов по спине девушки пробежали мурашки, она вновь вспомнила Малфой-мэнор, холодный пол, кинжал и безумные глаза пожирательницы. Шрам на предплечье снова кольнуло, словно подтверждая, что все это действительно было. — Можешь кричать все что хочешь, но правда есть правда, — тихо сказала девушка, отходя от пожирательницы и садясь на диван. Теперь перед Гермионой стоял сложный вопрос — что делать дальше? А то вся ее месть так и остановиться на препирательствах с пожирательницей и постоянном выслушивании о своей скоропостижной смерти. Внимательно осмотрев пожирательницу, Гермиона покраснела и быстро выпалила: — Сними свою одежду… — и словно в оправдание добавив: — от нее воняет на весь дом. Как-то странно посмотрев на девчонку, Беллатриса принялась против своей воли стаскивать сначала робу, а после и несколько тряпок, которые выполняли роль нижнего белья. Отшвырнув всю одежду ближе к камину женщина встала лицом к Гермионе, которая сейчас больше напоминала спелый помидор. — Я всегда знала, что грязнокровки те еще извращенцы, — выплюнула она, прожигая взглядом девушку. Но Гермионе сейчас было не до ее слов. Она, затаив дыхание, изучала тело злейшего врага. Бледная кожа, впалый живот, выпирающие ребра, множество шрамов, а также в некоторых местах синяки — все это явно не красило пожирательницу. К своему стыду, медленно осматривая тело Беллатрисы, Гермиона так и впилась взглядом сначала в грудь третьего размера — полушария, конечно немного потеряли былой вид, однако все равно притягивали к себе взгляд; а дальше взгляд девушки уперся в заросли темных волос на лобке женщины, и скрытые за ними половые губы. — Ебаная извращенка, — тихо прорычала Беллатриса, наблюдая за тем как Гермиона внимательно изучает ее тело. — Кто тебя бил? — спросила девушка, переключая свой взгляд на синяки, которые, судя по цвету, были еще совсем свежие. — Тебе точно стоит посетить Азкабан, — хмыкнула женщина. — Таким как ты там явно понравилось бы. — Это сделали авроры? — удивленно спросила Гермиона. — Ты чему-то удивляешься?! — злобно расхохоталась пожирательница. — Вы — светлые маги, хранители порядка, но ничем не отличаетесь от нас, которых так яростно призираете. — Но ведь … — Да, да. Вы все ведь такие добрые и хорошие. Хочешь узнать откуда у меня эти синяки, их поставили мне сегодня, когда ваши добрые авроры доставляли меня к Поттеру. Они, думаю, сказали, что я сопротивлялась, вот и решили немного утихомирить, а после наложили Империо. Слова Беллатрисы ужаснули Гермиону. Да, конечно, она знала, что все далеко не так хорошо и радужно, как можно подумать. Но вот просто так избить? Это было ужасно! — Ладно, — тихо отходя к шкафу, сказала девушка, — вот восстанавливающее и укрепляющие зелья, выпей их. Покопавшись в шкафу и достав оттуда пару флаконов, она протянула их пожирательнице. Та без особого сопротивления и злобы быстро выпила содержимое. Было видно, что подобное состояние было неприятно, и женщина хотела, как можно скорее прийти в норму. — Теперь пошли, ты воняешь как гипогриф. Слушая очередную порцию отменных ругательств и обещаний скорейшей расправы, Гермиона отвела пожирательницу в ванную. Пропуская женщину в вперед, Гермиона долго думала — надо ли объяснять Лейстрейндж как пользоваться краном и душем? — Ты сможешь сама помыться? — все же спросила девушка. — Грязнокровка, мне по-твоему в Азкабане отбили мозги?! — язвительно спросила Беллатриса. — Или ты думаешь, что я не знаю, как пользоваться ванной? Молча упрекнув себя за вопрос, девушка быстро показала необходимые женщине принадлежности и вышла. Пройдя обратно в гостиную, взгляд Гермионы упал на тряпье, которое когда-то было одеждой пожирательницы. Недолго думая, она взмахнула палочкой, и «одежда» нырнула в камин. После чего, необходимо было подобрать новую одежду для женщины. Можно было, конечно, заставить ее ходить голой, что неплохо бы соответствовало ее новому статусу, однако Гермиона пока не хотела предпринимать столь кардинальные действия. Порывшись в своей старой одежде она наконец нашла футболку и пижамные штаны, чего пока что было более чем достаточно. — Грязнокровка, — наконец услышала она крик пожирательницы, явно говорящий о том, что женщина закончила принимать ванну. Тихо вздохнув и взяв подготовленную одежду, Гермиона быстро пошла в ванную. Зайдя внутрь девушка была приятно удивлена, перед зеркалом стояла пожирательница с обернутым вокруг груди полотенцем, с вымытых волос еще стекала влага. — Как их высушить? — резко спросила она, после того как вошла девушка. Ничего не сказав, Гермиона вытащила палочку и произнесла: — Конарус, — после чего добавила: — ты выглядишь действительно лучше. — Не хватало мне еще комплиментов от магловского отродья, — тихо прошипела пожирательница. — Вот, надень это. С этими словами Гермиона передала женщине вещи, которые Беллатриса взяла с явным отвращением, словно надев их могла что-то подцепить. Штаны оказались в самый раз, а вот футболку пришлось магически подгонять — достоинства Гермионы были куда скромнее, чем у Беллатрисы, над чем последняя не упустила возможности поиздеваться. — И что в тебе нашел тот рыжий? — с ухмылкой хихикала женщина в своей привычной манере, то есть так, что от этого становилось не по себе. Сдерживая себя, Гермиона пошла в гостиную, сказав пожирательнице идти за ней. Наконец заняв диван, девушка приказала Беллатрисе встать перед ней. — И что же теперь сделает, наша маленькая грязнокровка, — язвительным тоном спросила женщина. — Зачем тебе жить? — вдруг спросила девушка. — Твой господин повержен, союзники многие убиты, а те немногие, которые остались в живых гниют в Азкабане. Тебя хотели казнить еще четыре месяца назад, но тогда я и еще несколько волшебников были против смертной казни. Так скажи мне, зачем тебе жить? Вопрос привел пожирательницу в секундное замешательство — ведь она ожидала чего угодно, но не как не подобного. — Что ты имеешь, Мордред тебя дери, в виду? — огрызнулась Беллатриса. — Какая тебе разница, что я с тобой сделаю? — пояснила Гермиона. — Все что я могу с тобой сделать ведь абсолютно не важно. Пока я искала как тебя можно подчинить я придумала великолепный план, как отомстить тебе. Но, если так подумать, то это ведь совсем неважно. Для тебя все кончилось еще тогда, когда тебя приговорили к пожизненному заключению. — Да что ты, блять, такое несешь? — взорвалась женщина. — Для меня все закончилось? Да что ты, отребье, понимаешь?! Ты и твой дружок все разрушили, Темный Лорд пал, а вместе с этим все канула в небытие. Эти крысы, которые клялись ему в верности, они все разбежались! Все они! В словах пожирательницы было все больше и больше злобы и обиды, словно могучая платина, что давала когда-то только слабую течь, наконец была разрушена и на девушку потоком лилось все, что так долго кипело в душе пожирательницы. — И ты говоришь, что мне незачем жить? Да, Мордред, да. У меня больше ничего нет. Темный Лорд покинул меня навсегда, пожирателей смерти более нет, сестра и та уже давно не общается со мной, вместе с этим ничтожеством Люциусом — они покинули меня и предали Лорда. Гермиона впервые видела пожирательницу такой, да она все еще была безумна и страшно, но за стеной всего этого можно было ясно рассмотреть простую женщину. Хоть и слабо, но Гермиона могла понять ее. Нет, конечно, все те бесчинства, что она устраивала, убийства и пытки — все это не поддавалось не объяснению, не уж тем более прощению. Однако сейчас можно было увидеть и понять, что внутри нее есть что-то живое. И хотя теперь ее виденье Беллатрисы немного изменилось, девушка была не намерена останавливаться. Да, с учетом всего она будет корректировать свой план, целью которого все же являлось не столько унижение, сколько изменение, возможно даже в какой-то мере помощь. Гермиона всегда верила, что даже самых плохих людей можно было исправить, если приложить к этому достаточно сил и времени. — Хватит, — с трудом остановила она женщину. — Я тебя услышала. Закончим наш «разговор». Сегодня ты ложишься спать здесь, на диване. Я сплю там, дальше по коридору. И еще, с этого дня называй меня — Гермиона. С этими словами девушка поднялась и, подойдя к шкафу достала оттуда постельное белье, которое она передала Беллатрисе. — Да пошла ты, Гермиона. — тихо сказала женщина. — И еще, если будешь продолжать ругаться, то я прикажу назвать меня госпожа или мисс, ты поняла? — Да, Гермиона. — Вот и хорошо, — улыбнулась девушка. — Свет погасишь сама. Спокойной ночи, Беллатриса.