addicted

Угрюмый лодочник грубыми руками закрепил лодку у пристани и облегченно вздохнул. До утра его работа окончена. Все, что ему остается сделать - взобраться на старый ящик и закурить. Живая нить дыма устремилась под купол ночного неба, накрывающего гавань Ли Юэ. Думая о чем-то своем, он наблюдал за мерцанием огоньков удаляющегося в море Бисерного парома. Будто бы за горизонт, достаточно далеко для того, чтобы нельзя было разобрать ни присутствующих на нем, ни то, что там происходит. - Добрый вечер. Работяга дернулся от неожиданного звука и повернул голову в сторону его источника. - Чего надо? - Не могли бы вы доставить меня на паром? Моряк оглядел с головы до пят фигуру в длинном плаще и в головном уборе, почти скрывающем лицо. Приподняв защищающую от мелкого дождя соломенную шляпу, он прищурился, пытаясь разобрать, с кем беседует. - Сегодня рейсов больше не будет, - после измученного вздоха ответил, наконец, моряк и отвернулся, вновь затягиваясь. - До пяти часов лавочка прикрыта. Наступила тишина, в которой слышался только шум волн и капель воды, отскакивающих от пристани. - Не могли бы вы доставить меня на паром? - повторил низкий бархатный голос с прежним спокойствием. - Сказал же, на сегодня все, - моряк раздраженно обернулся и тут же осекся. Его собеседник приподнял вуаль, снимая завесу тени с лица, и взглянул прямо ему в глаза. На свет он достал решающий предмет: тонкий листок золота с необходимыми символами, отражающий блики морских волн. - Я… - начал было работник, но снова замолк, отводя глаза, не в силах выдержать зрительный контакт. - Приношу свои извинения… При всем уважении… - моряк обернулся на пропадающее в тумане пятнышко парома, затем снова на господина. - Как я вас туда повезу? Это против правил, да и еще и в такой туман и дождь. - Не беспокойтесь, - господин извлек и показал на свет мешочек с позвякивающими монетами. - Думаю, погода позволяет. - Мне потом придется плыть обратно, у меня вахта, - привел последний аргумент лодочник, зная, что спорить бессмысленно, и уже тушил окурок сапогом. - Это ваша работа. С вами был заключен контракт, ведь так? Кажется, в нем ничего не говорилось о запрете к перевозке полноправных членов экипажа после назначенного времени. - Как скажете, конечно… Моряк, крякнув, спрыгнул с ящика и, все еще что-то недовольно бормоча, поплелся снимать лодку с привязи. Никто не обращал внимания на подозрительного господина. Тут никого не считали подозрительным. Если человек на борту - значит, это доверенное лицо. А если нет, значит, живым он далеко с парома не уйдет. Железное правило контрактов распространялось не только на торговые транзакции. На палубе всюду стояли, сидели и танцевали люди с бутылками и бокалами в руках. Ансамбль играл оживленную замысловатую музыку. Свет разноцветных фонарей, развешанных повсюду, отражался в декоре парома, посуде, жидкостях и десятках пар глаз. Здесь не делятся на народы и организации. Бок о бок беспрепятственно здесь восседают на изысканной мебели предвестники, купцы, чиновники, военачальники, музыканты, правители и их прислуга. Все, что нужно было получить - приглашение, которое передавалось только доверенным людям, контракт, за соблюдением которого следит каждый из участников, и внушительная сумма моры, которая обменивалась на золотой листок, открывающий перед владельцем все возможности ночного Бисерного парома. Кто-то желал остаться анонимным, прячась за капюшонами и масками, но такими предосторожностями занимались в основном новоприбывшие. Завсегдатаи же никого и ничего не стеснялись, зная, что распространение информации о происходящем здесь каралось смертью или равносильным наказанием. Здесь снимались маски. Здесь заключались сделки. Здесь прерывали кровную вражду. Здесь сосредотачивались все, кто считал ношу на своих плечах слишком тяжелой. Здесь снимали напряжение всеми способами, от самых невинных до потенциально смертельных. Остановившись перед самыми дверьми павильона, незнакомый господин окинул взглядом все происходящее, и сердце его сжалось. Из легких вырвался не то рассерженный, не то разочарованный выдох. Он позволил этому случиться. Он позволяет этому происходить. И это делает его не менее мерзким, чем люди, собравшиеся в этот пчелиный улей.