Рыцарь Рассвета. Золотой принц.

Часть I: Золотой принц.

Глава 1. В дожде не спрятаться от слёз.

«Мы прятались сотню лет, но скоро настанет час и мы отомстим…

Может быть… Хватит ли нам только лишь нашей ненависти,

чтобы покончить с истинным злом?»

            Шел холодный сильный дождь. Крупные капли стекали по длинным золотистым волосам эльфийского принца, от чего те неприятно прилипали к его щекам и спине, но в его голове было слишком много мыслей, чтобы обращать на это внимание. Страх и отчаяние железными пальцами держали юношу в своих дьявольских силках. Скоро начнётся война, выиграть в которой нет почти никаких шансов, но так больше             продолжаться не может…             Чёртовы проклятые упыри, они убили всю его семью, обрекли на страдания и животное существование его народ, так почему праведный гнев сменяется страхом? По щеке эльфа скатилась слеза, затерявшаяся среди капель дождя. Скорбь холодными когтями заскребла по сердцу. Каждый здесь носил на душе глубокие раны, которые начинали зудеть, стоило лишь на минуту задуматься о прошлом. Эльфы слишком долго страдали под гнетом этих коварных кровососущих тварей.             Это началось около ста лет назад, внезапно, на мирное безмятежное королевство, с юга обрушилась волна проклятых, которая смела сотни деревень, превращая их жителей в кровожадных монстров подобных себе. Когда-то легендами об этих злобных созданиях, лишь пугали непоседливых детишек, но кошмар стал явью. Проклятые древними демонами голода, разумные существа теряли рассудок и прежний облик, они становились безжалостными кровожадными чудовищами, убить которых можно было, лишь вырвав сердце или отрубив голову. Эти монстры хотели лишь одного, пить живую кровь и есть плоть — так гласила легенда. Однако вопреки древним легендам об этих созданиях, вампиры не были теми безумными дикими тварями, движимыми лишь жаждой. С некоторых пор ими движило куда более абстрактное желание, поработить и стереть эльфийскую цивилизацию. Те, кто попался им в лапы, становились их скотом и игрушками, жертвами их безжалостной жестокой натуры, больше вкуса крови, наслаждающейся лишь страданиями других. Наверняка большинство из тех пленённых ими много лет назад бедолаг уже мертвы или сошли с ума. Прошло уже почти сто лет — так мало, когда жизнь безмятежна и блаженна, но бесконечно много, когда каждый день ад. Множество жизней было утрачено за то время, пока эльфы готовились к войне, однако это было необходимо, так они пытались оправдать бездействие.             Дождь всё шёл обволакивая всё прохладным бледным туманом, резонансом смутной тревоги отдавался стук его капель в голове, он словно завораживал своей печалью и грустью. Не было никакого смысла стоять тут и слушать его угнетающий шёпот, но принц почему-то всё стоял под дождём и смотрел в серое потерянное небо.             Сотни лет мирной жизни, сыграли когда-то с эльфами злую шутку, и сделали их неспособными противостоять неожиданной угрозе. Им пришлось с ноля восстанавливать свой боевой потенциал, прячась в зачарованных лесах и долинах, куда не мог проникнуть враг, и теперь, спустя почти сотню лет, они наконец были готовы к сражению. Для многих уже может быть поздно, но остались и те, кого всё ещё можно спасти. На карту поставлено всё, но больше нельзя закрывать глаза на страдания своих собратьев. Лучше умереть, чем жить как загнанные звери или скот. Так думали все эльфы, но затянувшийся дождь немного охладил их пыл и пробудил давние потаённые страхи.             Ожидание заставляло неопытного правителя колебаться. Алонтир пытался сосредоточиться на праведном гневе, но тщетно, мысли снова и снова возвращались к сомнению и страху, и он ненавидел себя за это. Он вспоминал тот день, когда впервые столкнулся с этими жестокими тварями. Тот день когда маленький наивный мальчик потерял самое дорогое что у него было.             Мама… Непослушные мысли цеплялись за те ужасные терзающие сердце воспоминания. Мог ли он что-то сделать тогда? Глупости, что может маленький хилый мальчишка против быстрых и сильных вампиров. Но разве есть что-то ужаснее, чем наблюдать за тем, что ты не в силах остановить… Что может быть хуже беспомощности перед лицом истинного зла?             Тихий шепот дождя наполнял холодный влажный воздух, резная кромка кроны величественного древа нависла над головой, погружая серую унылую гряду горного кольца в полумрак. Сегодня под нависающими над головой, словно ажурный щит, ветвями, было холодно и неуютно, словно защитный купол священных ветвей, стал клеткой, запершей эльфов со своими страхами и беспокойствами, как с дикими голодными зверями, готовыми безжалостно рвать их души острыми кривыми когтями. Принц тяжело вздохнул и почувствовал, как холод пробирает его до костей, но вовсе не дождь был тому виной.             Сейчас в полумраке бури, принц, как никогда чувствовал себя одиноким и потерянным. Неуютное чувство, словно сотни и тысячи холодных бездушных глаз следят за ним из мглы, ожидая, когда он совершит ошибку, глаза мертвецов и глаза коварных врагов. Кому как ни ему нести это бремя.             Перед его внутренним взором появилось непослушное воспоминание, образ маленькой весёлой белокурой девочки с такой замечательной воодушевляющей невинной улыбкой, лишь эту улыбку он и запомнил, а её лицо давно растворилось в потоке времени.             » Ты должна была стать королевой, а не я… Ты… Ты… Ты… А я должен был быть просто твоим верным рыцарем! Отчего же мир так несправедлив? " — Он усердно пытался вспомнить её лицо, но это было бесполезно, спустя столько лет даже лица тех кто был безмерно дорог растворяются во тьме беспамятства. Это жутко пугало и вызывало в груди щемящую болезненную грусть.             » Селерианэ… Хотя бы твоё имя… Я помню… Прости сестрёнка, это всё что я могу… " — Подумал он до боли сжав свою руку, его ногти вонзились мягкую нежную плоть, но это были пустяки по сравнению с тем что творилось в его душе.             Селерианэ, дочь Даргрейна, предыдущего короля… Мысленно повторив её имя, стал вспоминать он о ней.             Она была так добра и мила, что сердце сладко сжималось от её улыбки, и её звонкий смех вызывал улыбку даже в самый неудачный и хмурый день. Маленький принц всегда с упоением ожидал следующей поездки, ведь кроме принцессы друзей у него совсем не было, из-за своей красоты и прилежного поведения все взрослые всегда просто обожали малыша Алона, а сверстники завидовали ему и оттого презирали, смеялись над ним и предпочитали играть друг с другом, иногда даже жестоко подшучивали над ним и глумились. Взрослые эльфы лишены зависти и всепоглощающего эгоизма из-за мудрости скопленной за множество лет, но эльфы с рождения не так безупречны — так Алону говорила мать пытаясь его утешить, и всё же ему было безмерно обидно. Но вскоре появился маленький лучик надежды в его тёмном царстве одиночества, его познакомили с дочерью племянника его матери. Девочка стала для него почти как родная сестра, а может даже и больше. В Селерианэ было что-то особенное, за неё хотелось отдать жизнь, для неё хотелось быть героем, и мальчик всегда готов был следовать за ней. Он часто мечтал, как будет её рыцарем, когда она станет королевой… Она, но вовсе не он…             Почему так несправедлива судьба? Почему должны были погибнуть все, кого он так сильно любил, не смотря на то, что у них в этом мире было куда более значимое место, чем у маленького беспомощного ребёнка без какого-либо предназначения. Как могли допустить это Боги? Или может они давно покинули его народ.             Юному принцу казалось, что судьба, которую ему пророчат это ошибка. Алонтиру вовсе не хотелось сидеть на троне и отвечать за тысячи эльфийских жизней. Он чувствовал, что не сможет быть достойным королём, и не было никого, кто мог бы его этому научить или развеять эти сомнения.             » Интересно, что чувствовала Селерианэ, думая о своём предназначении. Страшила ли её судьба стать королевой или будучи столь юной, она даже не задумывалась о том на сколько это серьёзно? Теперь уже никто не сможет узнать у неё ответ… Бедная девочка, " — Принц невольно вздрогнул, подумав, какая должно быть страшная участь её постигла. Наверняка с ней так же жестоко расправились как с матерью принца…             Дождь барабанил по его промокшему плащу, красная ткань от влаги стала почти чёрной. Холодный ужас в его сердце становился практически физически ощутимым. Он пытался убежать от этого воспоминания, но в этот раз не вышло.             Его мысли снова вернулись к тому страшному моменту… Алон вспомнил, как изменилось, напряглось лицо его матери в один миг, когда алые лучи заката скользнули в окно, как прижались к голове её уши, когда за окном послышались едва уловимые шаги. Короткий миг, когда закрылась дверца тесной кладовки, отделяя его от матери навсегда, и тогда всё погрузилось во тьму и оцепенение. Остались лишь голоса, они кричали, сыпали оскорблениями и жестоко безжалостно смеялись. Голос матери прорывался через них мучительным криком, но был среди них голос, звучавший тихо и надменно, когда говорил он, все остальные затихали, мать иногда отвечала ему, но о чём же они говорили? Алон никак не мог этого вспомнить это, та часть воспоминаний была как в тумане, но почему-то голос этого чудовища, пытавшего его мать, не давал принцу покоя.             — Мама… — Воспоминания о ней причиняли принцу невыносимую боль… Прекрасные, безмятежные и весёлые моменты из детства, лишь оттеняли ужасный несправедливый конец… Алон содрогнулся… Нет, лучше не углубляться в воспоминания. Но было поздно, в его голове всплыла ужасающая картина… Окоченевшее тело его матери на полу, искалеченное и испещрённое ранами и кровоподтёками. Её застывшие помутневшие глаза, уставившиеся в пустоту и жутковатая измученная улыбка на разбитых покрытых запёкшейся кровью губах. Сердце юноши сжалось от боли. Его чуть не вывернуло на изнанку от жути и отвращения. Он сжал в руке прохладный небольшой кулон, последнее, что осталось у него в память о матери, и по его щекам побежали слёзы, сливаясь с дождём.             — Будь проклят дождь, что заставляет вспомнить эти чувства, — Сквозь зубы пробормотал Алонтир. Он собирался было вернуться в укрытие, как вдруг сквозь гул капель услышал шлепанье лап. Должно быть что-то срочное, раз кто-то рискует своим здоровьем и здоровьем своего верного скакуна. В сердце принца закрались любопытство и тревога, он внимательно прищурил золотые глаза, рассматривая приближающийся силуэт.