Русальи прерии

Эрвин понемногу превращался в деда. Особенно после травмы, когда многие его навыки перестали быть реальны. Это был выходной, хорошая погода, телефон показывал несильный ветер. Как раз для него. Мужчина собрал вещи и отправился на основной пляж, надо хоть изредка разминаться. Разместился рядом с парнем с красивым темно-зелёным парусом нилпрайд. Эрвин удержался от того чтобы хмыкнуть, тот был не слишком крупным и гонял на 9.5, в то время как у Эрвина ростом в 188 сантиметров был 8.5. Как такая мелюзга гоняет в сильные ветра на таких парусах? У самого же Эрвина был американский north sails и древняя как дерьмо мамонта доска. Они вооружались примерно с одной скоростью. Собрать мачту, подцепить парус и бум, настроить стропы. На берегу и не сказать, чтобы было очень много людей. Видно, не всем нравится среда и не всем нравится такой ветер. Для бухты и вовсе хлипенько, а в Атлантику ни-ни. Леви аккуратно поглядывал на соседа пытаясь понять, тот ли это коп, что в прошлый раз испортил его вылазку. Вроде, похож, а вроде, без формы и нет. Волноваться, что белобрысый по его душеньку не приходилось, лица-то не видел. Да и к тому же сегодня он на доске, а не на кайте. Парашют без чехлов таскать сложно, к тому же крыло его особенное, сделанное под заказ, полностью чёрное, что привлекает слишком много нежелательного внимания. Парень закончил настройку и принялся переодеваться, никого не смущаясь. Было прохладно, но не слишком, к тому же не особо ветрено. Бухта в этом покое утратила волны и показала свою истинную мелководность. Интересно для трюков на глади, но не для трюков на волне, которые Леви хотел потренировать. Для них придётся выйти в океан. Всё было хорошо, пока сосед, с которым они так и остались вдвоём, не направился к океану. Ещё один идиот-экстремал. Вот чёрт, он же не на работе... — Эй, парень! — заорал Эрвин во всю силу лёгких. — Не лезь туда! Смит, когда ты успел превратиться в деда, гоняющего малолетних придурков? Леви глянул на мужчину непонимающе. Ещё бы слушать каких-то старичков, что двумя руками за бум держатся. Отмахнулся, качнул парусом и пошёл себе дальше. — Стой, придурок! — Эрвин закашлялся и сглотнул, кричать столько было не совсем приятно, — Помереть хочешь? Ну, может, и не помереть, но свои травмы мужчина помнил очень хорошо. — Тебе-то какое дело, белобрысый?! Нахуй сходи! — огрызнулся Леви в ответ. По ходу, тот же коп, вот это ахуеть повезло. — Сам сходи, Аккерман! — Эрвин бил наугад, но, кажется, угадал. Пацан был похож, да и эти наглые ответы... Всё слишком красиво сходилось. Леви обернулся на него и вытаращился. Как?.. Ах, ебаны в рот! Имя на чехлах! То есть, морской коп всё знал? Даже знал, где искать? На секунду растерялся, а потом ухмыльнулся. — Хер с тобой, морской коп, давай, кто быстрее до края скал! До «Русальих прерий»! Говорят, там красиво! — Нет, стой, там опасно! — Эрвин вновь заорал и рванул за пареньком. Только не туда. В голове билась кровь, и голова кружилась. Он так испугался тогда, сглупил, и теперь ходил без руки. Майк погиб там. В «Русальих прериях», как их назвали местные, были скалы и водоросли. Легко разбиться, упасть и не выбраться потом. На досках туда точно нельзя. Трус. Леви лишь хмыкнул, и Эрвин понял, что его слов недостаточно. Придётся догонять. В голове созрел план. Смит до травмы отлично ходил в любой ветер, он больше спортсмен и гонщик, чем фристайлист. Эрвин отлично умел качать. Махнул парусом, придавая доске ускорения, и продолжил. Делать это было просто в такой ветер, в бухте, где нет волны. Красиво сокращал расстояние. То, что делать запрещено в любых других классах парусных судов, среди досок было позволено. — Сейчас и поговорим, мелкий уродец. 8.5 было легко управлять, поэтому каждый взмах приближал к цели. Леви ухмыльнулся, мощный мужик уже пару минут без передышки методично нагонял его, но это ничего. Волна росла, появлялись порывы, он приближался к границам бухты. Сейчас он покажет, что умеет. Припустил парус, теряя при этом расстояние, но набирая на подходящей волне скорость. Увал, прыжок. Вышел красивый передний флоп. — Выкуси, густобровик! Трюк Леви, конечно, притормозил, но это того стоило. Узлы росли, росла и волна, качать было всё более бесполезно. Теперь всё зависит от техники. Выпендрёжник. Эрвин становился всё более сосредоточен, приближаясь к границе бухты, и только порадовался невольной помощи от Аккермана. Сам виноват будет, когда Эрвин его поймает. Хотя беспокойство всё ещё грызло мужчину. Каким-то образом, даже не зная ещё этого дурачка, он чувствовал ответственность за него, не столько рабочую, сколько личную. Кажется, он будет расстроен, если с придурком что-то случится. Они зашли за последние скалы, вот она, Атлантика! Ветер тут был неровный, порывистый. Это несколько мешало, но Леви решил, повторить. Он пока удерживал своё первенство. Увал, прыжок, и ветер закончился... но вместо того, чтобы приземлиться ровно, Леви приземлился на спину, и его накрыло собственным парусом, а потом ещё и волной сверху. На секунду он утратил ориентировку, но в воде нельзя паниковать. Море не знает пощады. Отцепил трапецию под водой, которая сама не соскользнула, вынырнул, хвастаясь за мачту. Ничего, если не сможет встать снова, его прибьет к берегу. Волны очень сильно мешали сосредоточиться и удержаться, накрывали с головой. Кое-как он все-таки взобрался и хотя бы сел на доске. Обернулся, вспомнив о преследователе, а преследователь был уже очень близко. Леви стремительно терял расстояние. — Сука! Аккерман ухватился за стартовый фал, ветер помог поднять парус. Доска вздрогнула, прыгнула, но было уже поздно. Мужчина был за спиной. Только руку протяни. Эрвин и протянул. Протезированную правую руку, совершенно забыв, что она нерабочая, хотел схватиться, удержать и, может быть, поддержать. Не выпустить к опасности, которую Леви сам для себя и выбирал. — Попался, — рыкнул мужчина. — Отцепись, придурок! Это не спортивное поведение! Ты меня сейчас уронишь, а второй раз я не встану! Слишком много сил потратил на первый подъем, ещё раз так быстро он не взберётся. — А мне плевать, — Эрвин был мрачен как никогда, — Давай, разворачивайся, я гоняться за тобой больше не буду, идиот. Эрвин стоял на грани, на самом носу парус не работал, Леви фактически тянул его на себе. Их хорошо снесло, обратно в бухту, но если подойдёт волна покрупней, оба нырнут. — Ну и не гоняйся, уёбок! — Леви качнул парусом, набирая скорость. Такой день испортил. Что-то щёлкнуло. Эрвин чертыхнулся. Крепление давно было повреждено, но никогда раньше ни соскальзывало, а сегодня решило. Леви махнул ещё раз, ощущая, что давление уменьшается, не удержал Эрвин почувствовал, как холодеет внутри, протез оставался на руке Леви, и мужчина едва держался одной своей. Ему просто потрясающе везло. Леви дёрнулся и чуть не заорал, его держала рука, просто рука, отдельно от человека. — Какого?! Он еле удержался и словил, кажется, протез. Не стоит терять, штука, наверняка, дорогая. Морской коп сильно отстал, Леви махнул парусом и пошёл к скалам. За время работы в охране Эрвин повидал много тупиц, но такого фантастического — впервые. Он ожидал, что в малом проснётся совесть, но тот упорно уходил с его протезом. Кое-как мужчина добрался до берега и повалился прямо на холодные камни. От непривычного напряжения болела спина — одна половина его тела вдруг стала значительно легче, и, хоть мужчина ходил без протеза, плавать ему так ещё не приходилось. Придурок. Зато их вещи лежали на берегу всё так же, и Эрвин счёл себя вправе посмотреть, не будет ли более точного адреса, кроме университетского пропуска. Но нашёл только маленький блокнот и пенал. Впрочем, тоже хорошо. Он вырвал листик, написал два адреса — здания береговой охраны и домашний, надеясь, что парень додумается вернуть протез как можно быстрее. Эрвин был дееспособен с одной рукой, но всё же это было чудовищно неудобно. Кинул листок в рюкзак, поверх всех вещей, чтобы было видно сразу. Переодевался он медленно и всё поглядывал на воду — не вернётся? Хотелось бы встретиться прямо сейчас, он бы отпинал пацана хорошенько за всё сразу. Леви ещё дважды упал, чуть не утопив протез. И выбрался к скалам совершенно измождённый. Надеялся, что мужчина дождётся его, но тот не стал, уже вечерело, когда Аккерман ступил на берег. Коп был излишне гуманен, не психанул и даже оставил его вещи на месте и записку с адресами. Леви отдаст ему протез завтра утром, если сумеет доползти до машины. Он фактически лежал лицом в землю и обнимал чужую руку. Белобрысый ему должен за спасение конечности.