The seasons

I'm trying to let go, let go, Buried so deep inside me. What a saddened Memory, memory.

   Зима у Мафую больше не ассоциируется со снегом и новогодними праздниками. Зима – это в первую очередь мучительные воспоминания. Мёртвая тишина, стекающие по щекам слёзы при виде неподвижного тела и, наконец, медленно опускающийся на землю белый пепел заместо пушистых снежных хлопьев. Это сам Юки.    С приходом декабря Сато боится оставаться в доме наедине с собой – он становится слишком уязвимым перед окутывающими разум невесёлыми мыслями. Уэнояма шестым чувством понимает, что с Мафую творится что-то неладное, а потому в свободное от работы время стремится почаще навещать его. Сегодняшний вечер не исключение.    Вокалист открывает дверь гитаристу, который в свою очередь замирает на пороге, отряхивая шапку с воротником, а после снимает верхнюю одежду и присаживается на корточки с целью погладить шпица. Вслед за хозяином брюнет проходит в комнату и, замечая разбросанные на кровати фотографии, осмеливается задать вопрос:  — Что случилось? У тебя глаза на мокром месте.    Мафую отводит взгляд, а после затянувшегося молчания признаётся:  — Мне страшно.  — Отчего же? — иногда рыжеволосый умеет удивить даже привыкшего к его необычным репликам Уэнояму.  — От ощущения, что могу потерять и тебя. Хиираги как-то заявил, что я, похоже, проклят. А я не хочу расставаться с тобой. Если уйдёшь ещё и ты, у меня больше ничего не останется...    Стоило догадаться: старые шрамы имеют способность напоминать о своём существовании всякий раз, когда этого меньше всего ожидаешь. Мафую же слишком долго скрывал кровоточащие раны, чтобы можно было так просто их забыть. Необходимо немедленно успокоить его, убедить в том, что все нынешние страхи необоснованны и напрасны.  — Не хочу знать, что ещё говорил твой друг. Ты не проклят и заслуживаешь право быть счастливым, как и любой другой человек. Хочу, чтобы ты запомнил: я всё время буду рядом, чтобы поддержать тебя. Я... — Рицука запинается из-за внезапного прилива адреналина, — люблю тебя. И уж точно не собираюсь оставлять одного.    Уэнояма впервые озвучивает вслух столь интимную, по его мнению, правду, и, будто бы в подтверждение своих слов, усаживается рядом с Мафую, обнимая юношу со спины.    Холодные руки ядовитыми змеями заползают под кофту, стремятся обвиться вокруг горла и снова утянуть глубоко на дно. Нет! У Рицуки руки нежные, тёплые, разве что с огрубевшими от усердных репетиций подушечками пальцев. И сейчас именно он прижимает Сато к себе, и именно его предательски сбившееся дыхание щекочет рыжеволосому музыканту ухо.    Едва осязаемый кожей мороз отступает.    Мафую давно понял, что брюнет сгорает от смущения всякий раз, когда дело касается романтики. И с этим определенно надо было что-то делать. Сато подтягивает к себе гитару, стоявшую у изголовья кровати, и, уже представляя, как не сменивший позу Рицука будет переставлять его пальцы на грифе, обращается с просьбой:  — Уэнояма, научи меня брать баррэ. Пожалуйста.    Невинно произнесённая фраза вгоняет Уэнояму в ступор, но он уже не может отказать своему чудаковатому парню, который разворачивается в пол-оборота и взирает на него из-под длинной чёлки. Как и не отклоняет последовавшие после недолгого занятия музыкой предложения помочь украсить квартиру мишурой, принять вместе душ и остаться на всю ночь, укладываясь спать на одной кровати. В тот момент, когда рыжая макушка оказывается на его плече, а на талию ложатся чужие кисти рук, брюнет твёрдо решает, что перестанет ревновать Сато к мёртвому человеку и сравнивать себя с Йошидой. Рицука и Мафую просто нужны друг другу. Здесь, сейчас и навсегда.

***

   Зима в Японии скупа на снегопады. Но всё равно Харуки с возмущённым криком «Осторожнее!» еле успевает уклониться от одновременно летящих в него двух мокрых снежков. Виновники – смеющийся Мафую и более сдержанный Рицука – убегают вперёд, а бас-гитарист и барабанщик, держа в ладонях по стаканчику горячего эспрессо из ближайшей кофейни, неторопливо идут за ними. Новогодний фестиваль в самом разгаре.    На тёмном ночном небе вспыхивают искры рождественских фейерверков, и все четверо заворожённо замирают с поднятыми головами. Уэнояма переводит взгляд на Сато, крепче сжимает его руку и подмечает, что начал считать снежинки на рыжих ресницах. Почему-то Рицука уверен, что в наступающем году их группу ждут новые свершения.    А ещё они обязательно перепишут зимнюю историю, о которой пел Мафую на первом концерте. И на этот раз она будет иметь счастливый финал.