Третьякова, к доске!

      - Лаура Альбертовна, а Вы проверили наши контрольные работы? – девушка в очках, сидящая за первой партой, никак не могла успокоиться. Третий раз за два дня звучит один и тот же вопрос, и, откровенно говоря, он уже порядком надоел преподавательнице.       Собрав все мужество и профессионализм, Лукина глубоко вдыхает и выдыхает через нос. Пытаясь не озвучивать свои мысли ( что-то вроде: «Какого чёрта сто раз переспрашивать?», или «У меня тоже бывают выходные»), женщина сдержано отвечает:       - Ещё не все. Сегодня на уроке закончу.       Третьякова же, всецело поглощенная своей любимой дисциплиной, покорно составляет анализ произведения, изредка мечтательно поглядывая на Лауру.       - Машка, ты в порядке? – подруга бросила на девушку удивленный взгляд, осознав, что та не промолвила и слова с начала урока.       - Более чем, - смущенно отвечает Маша, мысленно повторяя «Знала бы ты, НАСКОЛЬКО у меня все в порядке».       Карандаш соседки ломается с характерным хрустом, и Саша нервно бросает предмет в сторону, громко выругавшись.       -Чш-ш,- блондинка прикладывает указательный палец к губам, стараясь успокоить свою буйную соседку. Внутри все горит от испанского стыда: как это так, чтобы на уроках у самой Лауры Альбертовны звучала брань?       - Ты с ума сошла, что ли? – подруга дерзко вырывается из нежной хватки Маши, всем своим видом демонстрируя, как сильно ей наплевать на все происходящее.       Реакция была вполне понятна, ведь не так давно сорвиголова Третьякова поддерживала Сашу, составляя ей компанию, срывая уроки и абсолютно не заботясь о последствиях. Самое странное, что нередко эти демонстрации происходили как раз-таки на уроках литературы.       - Зачем ты так? – шепотом обращается Маша, едва ли сдерживая себя, чтобы не высказать все, что думает по этому поводу. Это было поистине сложно: характер и манеры подруги не изменишь по щелчку пальцев, только влюбленные люди меняются до неузнаваемости, замечая, казалось бы, ранее совсем непримечательные вещи.       -Да что с тобой, Третьякова! – вскрикнув, школьница притянула на себя внимание большей части класса, в том числе и Лукиной.       Демонстративно прочистив горло, Лаура отвлеклась от проверки контрольной, посмотрев на виновницу сквозь очки.       - Что там случилось? – со стальным спокойствием произносит женщина, прожигая строгим взглядом ученицу.       Холодок пробежал по спине Третьяковой, и даже теплая толстовка не спасла от мурашек под одеждой. Хотя девушка и не была виновата, она чувствовала себя ужасно, хотя бы от того, что Лауре Альбертовне пришлось прервать урок.       -Ничего, извините, - бурчит Саша, недовольно закрывая тетрадь. Было абсолютно понятно, как сильно девушка не хотела просить прощения, и с какой злобой относилась к Лауре. Но учительницу это не волновало, от слова совсем.       - Все ещё пишешь доклад с этой коброй?- сквозь зубы цедит ученица, вырывая Третьякову из романтических раздумий. – Ты поэтому так её защищаешь? Что, стала вмиг такой замечательной? – выместив всю злобу на Машу, школьница демонстративно отсаживается на соседний ряд.       -Подумаешь, - спокойно произносит Маша, дописывая классное задание.       Лукина пристально следила за конфликтом детей. Тревога и злость переполняли женщину, ей изо всех сил хотелось защитить своего ангела от неоправданных агрессивных нападок соседки, однако в данной ситуации Лаура была бессильна.       «Это её отношения и её друзья. Я просто не имею права вмешаться»,- однако спустя минуту беспокойство сменяет гордость.       «Какая она сдержанная, умница», - откровенно прожигая Машу взглядом, Лукиной не пришлось долго ждать, чтобы снова заглянуть в удивленные карие глаза.       «Моя девочка», - с умилением проговаривает про себя старшая, непроизвольно расплываясь в улыбке и аккуратно подмигивая блондинке.       Заприметив знаки внимания, Маша мечтательно вздергивает уголки губ, мило подпирая щеку маленьким девичьим кулачком. Белоснежное личико заливается естественным румянцем, а карие глаза никак не могут оторваться от манящего силуэта.       - Боровиков, раздай контрольные тетради, пожалуйста, - женщина оставляет стопку на краю кафедры, параллельно собирая вещи, и, накинув на плечи шаль светло-розового цвета, поспешно покидает кабинет, держа в руках телефон.       Блондинка уже собрала все учебники, когда прямо под носом послышался шлепок о парту.       -Маша, твоя работа, - на автомате произносит одноклассник, продолжая раскидывать тетради по всему классу.       Полистав странички, один лист выпал прямо в руки ученице.       «Жду тебя на парковке.       Постарайся дождаться, пока все уйдут домой, и тогда приходи (мы же все-таки в школе).       Кстати, за контрольную, как всегда, 5. Молодец»              -Замерзла? – Лукина трет ладони друг об друга, параллельно включая подогрев салона.       Школьница сидит рядом, и дрожит аки осиновый лист. Изящные ноги скромно собраны, а под ними неаккуратно кинут рюкзак. Безынициативно стянув в головы шапку, девушка спрятала холодные руки в карманы.       - Да,- от холода у Маши зуб на зуб не попадал. Осень выдалась слишком холодной.       Третьякова ненавидела осень, она очень любила тепло, в котором так нуждалась.       -Потерпи немного, салон скоро прогреется,- старшая переключает скорость, и машина трогается с места.              -Где это мы? – комната была залита теплым светом, а температура была явно более пригодной для жизни, нежели за окном. Приглушенно играла музыка, а по периметру было размещено всего лишь несколько белых столиков. Интересным дополнением стали живые цветы на каждом посадочном месте.       - Я очень люблю это кафе, - Лаура избавляется от длинного пальто, привешивая его на плечики, и следом помогает Маше.       Это был поистине красивый жест: ещё никто в жизни так трепетно не относился к персоне Третьяковой. Девушка чувствовала себя по-настоящему важной.       - Спасибо, - тихо произносит школьница, смущенно улыбаясь.       -Присаживайся, - Лукина отодвигает стул, приглашая свою спутницу присесть.       «Она так галантна», - думала Маша. «Её любовь — это так красиво».       Сделав заказ, старшая подперла ладонью щеку и пристально посмотрела на Машу.       Внутри вновь все переворачивалось и взрывалось, кипело и бурлило.       «Интересно, о чем она думает?», - заинтересованный взгляд Лауры прошелся по всему силуэту школьницы, ещё больше её смутив.       «Почему она так смотрит на меня?»,- Третьякова до боли закусила нижнюю губу, ужасно нервничая. «Может ей не нравится моя одежда?»,- Маша продолжала донимать себя странными вопросами.       - Можешь рассказать, чем ты интересуешься помимо литературы?- женщина аккуратно кладет прохладную ладонь на изящные пальцы школьницы. – Иногда на уроках я вижу, как ты что-то рисуешь, - ненавязчивая улыбка заиграла на лице Маши. Стыд и смущение одновременно охватили девушку, но ей было невероятно приятно находить такое неравнодушие к себе со стороны Лауры.       - Иногда рисую, - заливаясь краской, школьница вытаскивает скетч бук, плавно передавая его собеседнице.       С особой трепетностью Лукина переворачивает крафтовую обложку, и не ошибается: на первой странице красуется портрет такой строгой и требовательной, но такой любимой и желанной учительницы.       — Это для Вас, - шепчет Маша, абсолютно не понимая, какой реакции ожидать.       - Машенька, - старшая ахает от удивления, пытаясь прикрыть рот бледными ладонями, — это потрясающе! Ты где-то училась рисовать?- Лаура бережно проводит мягкими подушечками по графитовой поверхности, боясь что-то размазать.       - Самоучка, - Третьякова пожимает плечами, и скромно отмечает, - интернет мне очень сильно помогал.       - Чудесно, просто великолепно, - не унималась Лукина, но в какой-то момент поняла, что пора попридержать эмоции, и, на секунду заглядевшись на закрученные золотистые локоны, продолжила, - подкрепляйся, и поедем кататься дальше. У нас ещё много дел.              — Это акрил? –женщина разворачивается к Маше, держа в руках около пяти упаковок красок.       -Угу, - едва слышно отвечает Третьякова, давя смешок, - решили заняться рисованием?       «Хочешь пошутить? Ну давай», - подумала старшая.       - Я далека от этого так же, как некоторые от математики, - по-доброму пошутив, Лукина рассмеялась. Ей пришлось увернуться от шуточного толчка Маши.       - Очень смешно, - симулируя обиду ответила блондинка, всячески показывая, что огорчилась понарошку.       - Давай серьёзно, - почти перестав смеяться, Лаура активно жестикулирует, - чем ты обычно рисуешь?       - Зачем Вам это знать?- понимая, что творится у брюнетки в голове, Маша категорически отказывается отвечать на эти вопросы.       - Чтобы рисовать, нужны материалы, - начинает задумчиво размышлять Лукина, прижимая нижнюю губу и будто спрашивая: «Так ведь?», но Третьякова и слышать ничего не хочет.       - У меня все есть, правда,- настойчиво продолжает ученица, - не тратьте на меня деньги, пожалуйста, - сделав глаза, как у кота из «Шрека», блондинка искренне надеется, что это послужить жирной точкой в их споре, но не тут то было.       - Машенька, деньги – лишь иллюзия богатства, - старшая подхватывает Машу под руку, статно вышагивая по огромному торговому центру, - поверь мне, - серо-голубые глаза вновь растворяются в карих, - я знаю, о чем говорю.       - Мне правда ничего не нужно, - смущенно отвечает школьница, попятив глаза в пол и засунув руки поглубже в карманы.       Тогда Лукина придумывает более действенный способ уговорить скромницу.       - Либо ты говоришь мне, чем обычно рисуешь, либо я скупаю все, что посчитаю нужным, - брови, сведенные домиком, отчетливо давали понять, что шутки закончились.       «Она сумасшедшая», - мелькнуло в голове у блондинки.       - Уголь, угольные карандаши, сангина и плотная бумага, - полушепотом произносит Маша, изображая театральную злость.       «Неужели она намеренна потратить на это целое состояние?»       - Приукрасим это новым мольбертом, разными видами красок, клячкой и акварельными карандашами?       «Она точно сумасшедшая!»