Третьякова, к доске!

      - Что-то стряслось, милая? – сидя за ужином и аккуратно удалив остатки еды с уголков губ краешком салфетки, женщина была по-особому галантна, - ты чем-то озабочена?       Обычный вечер в обществе своей любимой девушки становился томным и однотипным. Все повторялось вновь: Лукина приезжала с работы довольно поздно, и успевала только вскользь оценить старания младшей, налету попробовав каждое блюдо. Это ужасно расстраивало Машу, хоть и не раздражало.       - Есть одна вещь, которая не дает мне покоя, - блондинка бережно, почти ласково отрезает себе кусочек индюшки, - приближающееся ЕГЭ.       О всех причинах переживаний Третьякова предпочла умолчать: по факту, после откровенного разговора ничего бы не изменилось. Лаура все так же будет приезжать домой поздно, наспех пробуя ужин, и ложась спать, чтобы завтра все повторилось вновь. Хотя, Лукину нельзя было упрекнуть в невнимательности или потребительском отношении к Маше: старшая всегда благодарила девушку, и ценила каждый грамм блюд, приготовленных для неё с любовью.       - Тебе не стоит волноваться, моя хорошая, - подперев ладонью грузную голову, буквально разрывающуюся после тяжелого рабочего дня, брюнетка пронзительно смотрит в карие глаза, - ты очень способная ученица, и я уверена, что с ЕГЭ ты справишься так же мастерски, как и с любым сочинением.       - Если бы, - тяжело выдыхает Маша, бесполезно ковыряясь в листьях салата, выложенных на белоснежной тарелке, - я так устала, Лара.       «Так дело совсем не пойдёт».       - Идём, - поднявшись и задвинув за собой стул, женщина вплотную приближается к блондинке со спины, нежно кладя руки на изящные девичьи ключицы, - тебе нужно расслабиться.              Комната освещалась лишь слабой настольной лампой. Белоснежная кровать была аккуратно застелена, и создавалось впечатление, будто она срисована с витрины мебельного магазина.       В воздухе витал сладковато-пряный аромат корицы с мятой, и чего-то ещё. Было достаточно сложно разобрать, да и необходимости в этом абсолютно не было.       -Расслабься, - соблазнительно шепчет Лукина, обжигая девичью шею потоком теплого воздуха, - ты чересчур напряжена.       «Ещё бы».       -Но, - Маша не успевает договорить фразу, как вдруг её шея оказывается зажата крепкой, но нежной хваткой брюнетки.       - Но?- игриво повторяет Лаура, припадая к обкусанным безвольным губам, и, отчетливо ощутив малиновый привкус, отмечает:       - Хороший блеск, милая, - с толикой издевки произносит Лукина, оголяя ряд белоснежных зубов, и тотчас же проходится языком по изящной молочной шее.       - М-м, - прикрывая глаза, Маша опирается затылком о холодную стену, - только не кусай.       Довольно улыбнувшись и прикусив нижнюю губу, блондинка с удовольствием продолжает наблюдать за изменением эмоций любимой.       - Ага, - покорно кивает Лаура, из вредности оставляя смачную багровую отметину, настолько жесткую, что Маша от неожиданности вскрикивает.       -Ауч, - недовольна внешне, но полностью удовлетворенная внутри, Третьякова в шутку шепчет:       - Было бы сказано, Лукина!- соблазнительно облизнувшись, тем самым заигрывая с партнёршей, младшая усугубляет ситуацию.       «Ну все».       - Доигралась, Мария! – едва ли сдерживая себя, Лаура буквально бросает школьницу на кровать, властно выбираясь сверху, — это было последней каплей.       - Правда? – невинно, и даже немного виновато сведя бровки-ниточки, наигранно спрашивает Маша, - и что же Вы сделаете со мной, Лаура Альбертовна?       «Этот официоз сводит меня с ума».       - Вы слишком горяча, Мария Владимировна, - неосознанно вовлекаясь в эту игру слов, Лукина отмечает, что ей это ужасно нравится.       «Если она хочет поиграть, то я поддамся ей».       - Неужели? – поднимаясь на локти и почти внаглую бросая фразу в и без того заведённую до предела Лукину, Маша тотчас же оказывается вновь прижата лопатками к мягкому матрацу, - эй!       - Я здесь хозяйка,- твердо отрезает брюнетка, игриво вздергивая бровь, и, вновь подчинив себе школьницу, продолжает, - эта одежда на тебе явно лишняя.       Страстно впиваясь в припухшие губы, Лаура нетерпеливо лишает Машу всех элементов одежды: любимая домашняя толстовка оказывается на полу, туда же отправляются штаны. Настолько сильно увлекшись процессом, Лукина не сразу заметила новый комплект нижнего белья на своем ангеле.       Вплотную приблизившись к уху своей пассии, брюнетка страстно отмечает:       - Ах ты ж разбойница, - горячие тела сливаются воедино, когда старшая нежно, почти невесомо проходится по внутренней поверхности бедра, и, словив Машин стон и изящный изгиб в пояснице, продолжает:       — Это ты решила, что у нас сегодня будет секс? - грубо развернув малышку к себе спиной и поставив негодницу на колени, старшая беспощадно шлепает провинившуюся по бархатной ягодице, - моя сучка.       -М-м, - почти всхлипывая, младшая падает на локти, не в силах удержаться на трясущихся руках, - сделай это со мной, прошу, - кровь приливала к соскам, бессовестно заставляя их твердеть.       - Ты будешь жестко наказана, - игра слов продолжалась, все больше раскрепощая девушек, - и, поверь мне, ты будешь молить о пощаде.       -Лара…       - Ч-ш-ш, - палец, подобно скобе блокирует влажные губы, обрывая Машу на полуслове, - будь хорошей девочкой, Третьякова.       Тела сплелись воедино, не оставляя иного выбора, как просто отдаться этому чувству. Задурманенный рассудок играл с обеими злую шутку: они так хотели всецело завладеть друг другом. Плавные движения перманентно сводили с ума, завораживая и пленяя, а чего только стоили стоны, доверху наполнявшие комнату. Феромоны смешались с приторным запахом, полностью лишавшим рассудка. Плоть неустанно скользила о разгоряченное тело партнерши, возбуждая все больше и больше.       -Лара, - сквозь стоны шепчет Маша, - мне так хорошо, - снова возглас, срывающийся на крик.       Беспощадно содрав с блондинки абсолютно все элементы одежды, Лукина беспрестанно касалась устами такой желанной девушки, а когда возбуждение достигло своего пика, Третьякова виновато проскулила:       - Я сделаю все что угодно, только отлижи мне, молю, - вцепившись мертвой хваткой в спинку кровати, девушка до боли закусывает нижнюю губу, безустанно обхватывая модельными ногами бедро брюнетки, самостоятельно стимулируя такую важную эрогенную зону.       - В последнее время ты слишком много разговариваешь, - властно оскалившись, Лукина достает кляп из близлежащего ящика, покоившегося под кроватью, - думаю, это решит проблему.       Новый эротический элемент внес ещё больше страсти в процесс соития: теперь Третьякова лишь что-то невнятно мычала, а обильное выделение слюны делало девушку ещё привлекательнее.       Жадно собрав влагу с нежных складок, Лаура поддразнивающе прикусывала набухший бугорок, чем вызывала новую волну удовольствия, получая в ответ только приглушенный крик.       - Наручники нам тоже пригодятся, - стервозно отмечает старшая, резко остановившись после того, как чуть не довела блондинку до оргазма, и, услышав разочарованный стон, наигранно спрашивает:       - Что случилось, зайка? Что-то не нравится? – наперед зная ответ, Лукина соблазнительно покрутила наручники на указательном пальце, и, увидев активный отрицательный кивок, удовлетворенно продолжила, - вот и умница.       Металл резал кожу, отдавая неприятным холодком, но это все было так неважно. Лаура продолжала свои издевки: катая девушку на американских горках, учительница только и слышала сумасшедшие стоны, вырывавшиеся из глотки ненасытной школьницы.       А ей только этого и нужно, ведь пока Маша здесь, извивается под её умелыми движениями, она чувствует себя главной. Наконец-то она всецело овладела телом своей малышки. Своей любимой малышки.       - Я думаю, ты готова к главному, - загадочно улыбнувшись, доминантка на секунду замерла, любуясь картиной в своей кровати.       Белокурая была зверски прикована к кровати стальными оковами, так сильно ограничивавшими её поле действия. Потрескавшиеся губы жадно обхватывали красный кляп, из-под которого обильно выделялась слюна, соблазнительно растекающаяся по шее. Растрепанные волосы только добавляли эстетике такой пикантной картине: по правде сказать, Лукина давно мечтала об этом.       Резиновый друг, появившийся буквально из ниоткуда, немного напугал Машу, и она непременно дала об этом знать.       -Ч-ш-ш, - заботливо освободив малышку от надоедливого кляпа, Лаура продолжила:       - Тебе не стоит бояться, милая, - все ещё не снимая со школьницы наручников, брюнетка нежно проходится по вспотевшему личику мягкой ладонью, - я не сделаю тебе больно.       И она не соврала. Разве что самую малость.       - Ауч, - мучительно выдыхает Маша, остро ощущая проникновение, - Лара, мне, - снова стон, варварски перебивший ангела, и, до боли закусив губы, младшая требовательно произносит:       - Быстрее, умоляю, - бедра непроизвольно подаются вперед, пытаясь войти в резонанс с осторожными толчками, - милая, мне так хорошо, - скомкав в кукольных ладошках светлую накрахмаленную простынь, Третьякова, подобно акварели, растекается по белоснежному холсту.       Проникновения становятся все жестче, и Маша непристойно стонет, всецело отдаваясь в надежные руки партнёрши.       Яро имея свою девушку, Лукина не думает ли о чем другом, кроме белокурого ангела, соблазнительно двигающегося в такт соития.       До предела скрестив стройные ноги, Третьякова разом напрягается, извиваясь, подобно ужу на сковородке. Приглушенный крик срывается с нежных уст, после чего тело вмиг обмякает, а сама девушка едва ли успевает перевести дыхание.       «Так то лучше».       -Умница, - довольно шепчет Лаура, не переставая наслаждаться такой соблазнительной картиной, - а ты боялась.       - Это лучшее, что ты делала со мной, - с толикой стыда признается школьница, и, смущенно опуская взгляд, едва слышно шепчет:       - Теперь ты отпустишь меня?       -Засранка.