Желание

      Июнь, 2010              С самого утра весь дом стоял на ушах. Оливер, пообещавший близнецам «самую настоящую тренировку», беззаботно отсыпался, для надежности заперев дверь в спальню, а потому разбираться с хаосом, им же и учиненным, приходилось Мэйси.              За эти несколько лет она даже привыкла к тому, что о тишине в их семействе можно было только мечтать. А уж когда пришло время перебраться из маленькой квартирки в куда более просторный дом, об отдыхе и вовсе пришлось забыть. Все свободное время уделялось детям, работе и прочим мелочам.              Дети…              Двенадцать лет назад Мэйси и Оливер только начинали свой родительский путь. До этого они были вместе много лет, но рождение Мартина и Прескотта перевернуло их мир с ног на голову самым прекрасным образом. И, казалось, будто бы с тех пор прошла целая жизнь…              Мэйси мысленно вернулась в тот день, когда узнала, что беременна. Она была напугана, сомневаясь, что у нее есть необходимые знания и навыки, чтобы стать матерью. Дополнительным бременем для девушки стал тот факт, что она узнала о своей беременности во время бурных времен Второй Магической Войны. Шатенка и без того была в ужасе от предстоящего материнства в условиях такой неразберихи, которая ее окружала — ее отец и мачеха недавно скончались, оставшаяся семья была совсем далеко, судьба всего магического мира буквально висела на волоске… — но недавняя потеря ее новообретенного дяди, который был самым настоящим маяком надежды в темные времена, заставила ее почувствовать себя еще более одинокой, чем когда-либо.              Все изменилось в тот момент, когда Мэйси узнала, что ожидает двойню. Когда целительница произнесла эти слова, девушка ощутила целый вихрь эмоций — удивление, страх и всепоглощающую радость, слившиеся воедино. Они с Оливером планировали завести детей — однажды, когда окончательно встанут на ноги и будут понимать, чего хотят от жизни и как этого достичь, — однако новость о двойне стала для них полнейшей неожиданностью. Мысль о том, чтобы растить сразу двоих малышей, в особенности в период восстановления после войны, была, мягко говоря, пугающей. Тогда Мэйси заметила, что все больше начинает думать о будущем, о том, в каком мире она хотела бы видеть своих детей. Она беспокоилась, боясь оказаться недостаточно хорошей матерью, размышляла, как вырастить детей добрыми, смелыми и верными самим себе.              Мэйси отчетливо помнила смесь радости и опасений, переполнявшую ее сердце, когда они с Оливером приняли решение держать эту новость при себе, пока не будут готовы. Сохранить такую тайну было титанической задачей, особенно когда живот Мэйси начал увеличиваться, но они хотели насладиться драгоценным временем, проведенным вдвоем, прежде чем на них обрушится хаос семейных мнений и ожиданий. И, хотя искушение поделиться радостью с близкими было огромным, молодые люди сдержались, во имя своего же спокойствия — которого, учитывая тот шок, что неизбежно последовал бы за этим открытием, им точно было бы не видать.              Увы, их новые обязанности не сопровождались инструкциями, поэтому путь к родительству был полон проб и ошибок, смеха и слез. Первоначальный шок быстро сменился волнением, а затем и беспокойством о том, как же они вообще справятся с воспитанием двоих детей. Однако, когда наконец родились Мартин и Прескотт, сердце Мэйси было готово разорваться от радости. С того момента, как она впервые взяла на руки своих близнецов, в ее душе укоренилось страстное желание защитить их от всего на свете.              Разумеется, дети привнесли в их жизнь новый вид хаоса. Бессонные ночи, бесконечные смены подгузников и суматошные моменты, связанные с воспитанием близнецов, вперемешку с возобновленной учебой, когда она чувствовала себя разбитой и измотанной круглые сутки… В те первые месяцы они с Оливером спотыкались на каждом шагу, пытаясь разобраться во всем по ходу дела, но сейчас Мэйси понимала, что не хотела бы что-либо менять.              И теперь, стоя на кухне, погрузившись в свои воспоминания, она не могла не удивляться тому, как сильно изменилась их жизнь с тех первых дней, когда они стали родителями. Когда-то молодая и беззаботная пара превратилась в ответственных взрослых людей, их приоритеты изменились: от ночных приключений до утренних пробежек в школу и сказок на ночь. И казалось, что эта нотка хаоса, вносимая детьми, отлично вписывалась в картину их семейной жизни.              — Мамамамамама! — протараторил мальчик, вихрем влетевший на кухню. — Смотри! Я как папа, да?              — Зачем тебе это? — закатив глаза, усмехнулась женщина, стащив с плеч сына явно большую для него форму.              — Чтобы играть, — недоуменно похлопав глазками, отозвался юный волшебник, будто бы мама задала наистраннейший вопрос на свете. — Ведь папа играет в форме.              — Ему форма по размеру, — «по секрету» поделилась Кроукворд, потрепав надувшегося сына по волосам. — Не переживай, через пару лет у тебя будет своя.              — Но ведь папа берет нас играть не через пару лет, а сегодня…              — Уверена, он что-нибудь обязательно придумает, — доверительно шепнула шатенка и присела рядом с сыном, беря его ладошки в свои. — Лучше скажи мне, где твой брат?              Мальчик отвел взгляд, вдруг дико заинтересовавшись узором на стенах.              — Скотти, — с подозрением протянула его мать, недобро сощурив глаза. — Где он?              Вуд вздохнул и пожал плечами. Ему никогда не удавалось что-то подолгу скрывать от родителей, и хотя братец часто поколачивал его за то, что юный Прескотт так быстро раскрывал их секреты, сделать с этим он ничего не мог.              — Я говорил, что нам нельзя летать без папы, — в свое оправдание пробормотал он.              — О Мерлин, дай мне сил, — страдальчески закатив глаза, колдунья поднялась на ноги. Разумеется, он стащил метлу. Чего еще можно было ожидать от сына Вуда? Нет, она вовсе не была против полетов, даже сама предложила Оливеру тренировать их мальчиков и ее племянников, но лишь тогда, когда все они находились под присмотром.              — Мартин Генри Вуд! — заприметив сына на заднем дворе, шатенка направилась прямиком к нему, для надежности вытащив палочку. Мало ли что взбредет в голову этому маленькому камикадзе… — Немедленно положи метлу.              — Ну мааам… — захныкал мальчик, не смея двинуться с места (все же не часто его звали этим именем), но так и не выпуская метлу из рук.              — Неужели ты думаешь, что я не даю вам летать самим из вредности? — фыркнула Мэйси, складывая руки на груди.              Юный Вуд обиженно отвернулся. А что еще он должен думать? Тем более, когда и шагу не дают ступить в одиночку. И не важно, что этот самый шаг задумывался с высоты домика на дереве. Зато с метлой в руках!              — Вот заберу у вас все магические штучки, и будешь до самого Хогвартса развлекаться лишь походами в местную библиотеку. Или, еще лучше, отправлю на перевоспитание к дедушке!              Марти встрепенулся и неосознанно сделал шаг назад. Дедушка Алан их просто обожал, задаривал подарками, показывал интересные магические трюки… но еще он очень настаивал на том, чтобы мальчишки учились. И если любознательному Скотти учеба была только в радость, ведь братец был бы только счастлив целыми днями сидеть за книжками, то душа Марти требовала действий. В этом он все же больше походил на папу — тот тоже не мог подолгу усидеть на месте и все время рвался «в бой». Жаль только мама никак не могла понять, что в этом не было ничего плохого…              Как и ожидалось, препираться долго не получилось, и уже скоро мальчик был вынужден расстаться с любимой метлой, недовольно буркнув что-то в сторону брата.              — Предатель, — шикнул юный маг, с силой толкнув близнеца, да так, что тот, не удержавшись на ногах, рухнул на землю, тут же хватаясь за ушибленный локоть.              — Еще ваших драк мне тут не хватало, — покачала головой Мэйси, отмечая про себя, что сын спокойно поднялся с земли, лишь хмуро оглядываясь по сторонам, а значит помощь ему не требуется.              Ей никогда не нравилось быть тем самым строгим родителем, который постоянно все запрещает и всех наказывает, но кто-то ведь должен поддерживать хоть какое-то подобие дисциплины в этом доме. И если Вуд эти обязанности на себя брать не собирался, что ж… По крайней мере, все останутся целыми и невредимыми. Успокаивала себя женщина тем, что осталось продержаться каких-то пару месяцев, а уж там начнется Хогвартс, и их синяки и шишки будут проблемами профессоров.              

***

             Оливер Вуд сидел в тускло освещенной гостиной, на столе перед ним стояла нетронутая чашка чая. Это был редкий момент умиротворения посреди хаотического вихря, которым была его жизнь.       Вокруг царила тишина, однако Оливер никак не мог уснуть. Его взгляд блуждал по окну, где ярко светила луна, освещая ночное небо, а мысли были заняты старшими детьми. Дом казался непривычно пустым без их смеха и перебранок, обычно наполнявших комнаты, и волшебник не мог избавиться от ощущения надвигающихся перемен, которое витало в воздухе. Близнецы быстро росли, и скоро им предстояло отправиться в Хогвартс, в свое собственное магическое путешествие.              Мартин и Прескотт были как день и ночь. Марти, с его заразительной энергией и дерзким характером, безумно напоминал Оливеру его самого в юности, полного мечтаний о квиддичной славе и бесконечных приключениях. Впрочем, тяжелее было это не заметить, когда каждый второй родственник или знакомый упоминал об этом интересном сходстве. Несмотря на то, что он был прилежным учеником в своей маггловской школе (этот факт одновременно радовал и удивлял Оливера), его истинной страстью был квиддич. Прирожденный спортсмен — или, быть может, Вуд был слегка предвзят, когда речь шла о его собственном сыне? — Мартин предпочитал острые ощущения от спорта скучной учебе, и Оливер слишком хорошо это понимал. Однако его нежелание следовать правилам иногда приводило к неприятностям.              Хотя прошло уже несколько лет, брюнет все еще помнил тот день, когда Мартин, еще совсем малыш, решил испытать старую отцовскую метлу на заднем дворе дома Вудов-старших. Уверенный в своем успехе, мальчик совершенно не ожидал, что врежется в цветочную клумбу, разбросав повсюду лепестки любимых бабушкиных растений. Тогда Оливеру казалось, что Мэй ни за что больше не подпустит сына к метлам — благо он сам остался цел и невредим, — но теперь он не мог удержаться от смеха, вспомнив смущенное выражение лица Марти, когда тот пытался собрать сломанную метлу обратно. В такие моменты, хотя он и не мог знать наверняка, Вуд почему-то был уверен, что его старший сын был гриффиндорцем до мозга костей.              Скотти же, напротив, был самым рассудительным из них двоих. Даже несмотря на их различия, Оливер с теплотой вспоминал вечера, когда малыш Прескотт, свернувшись калачиком у него на коленях, внимательно слушал, как отец читает ему истории из «Сказок Барда Бидля», и его глаза широко раскрывались от по-детски искреннего удивления. И, конечно же, Вуд понимал, что ему будет безумно всего этого не хватать. Спокойный и собранный, со склонностью к знаниям, которая намного превосходила его по возрасту, младший из близнецов был поразительно похож на Мэйси, что обладала блестящим умом, который, как часто замечал Оливер, мог соперничать с умом любого когтевранца. Оливер часто ловил себя на том, что удивляется различиям между своими сыновьями, поражаясь, как двое детей от одних родителей могут быть такими непохожими. Пока Мартин гонялся за квоффлами, Прескотта часто можно было застать за чтением в тени старого дуба на заднем дворе их дома. Вуд был убежден, что если бы Распределяющая шляпа приняла во внимание предпочтения его сына, Скотти, несомненно, распределили бы в Когтевран.              Пока Оливер сидел, погруженный в воспоминания, его мысли обратились к младшим детям. В то время как близнецы кипели от возбуждения, готовясь к новой главе в своей жизни, а их чемоданы (несмотря на то, что на дворе стояла лишь середина июля) уже давно были набиты перьями, пергаментом и мантиями, другие дети Оливера и Мэйси, восьмилетний Уильям и пятилетняя Корнелия, изо всех сил пытались осознать предстоящую разлуку. Уильям, с блеском в глазах и решимостью, не свойственной его годам, умолял родителей разрешить ему присоединиться к братьям в Хогвартсе. Уверенный в своем уме, он был убежден, что более чем готов вступить во «взрослый волшебный мир», а потому наблюдал за старшими братьями со смесью восхищения и нетерпения.              А вот Корнелия, самый младший ребенок семейства и единственная дочь, не могла до конца осознать, что ее любимые старшие братья уезжают в школу. Девочка увивалась хвостиком за близнецами, со слезами на глазах прижимая к себе любимого плюшевого дракона, ведь, по ее скромному, по-детски наивному мнению, их отъезд означал, что они прощаются навсегда. Несмотря на попытки Мартина и Прескотта успокоить ее, невзирая на все уверения мальчиков о том, что они оба будут писать ей по несколько писем в день и непременно приедут домой на каникулы, юная Нелли оставалась безутешной.              — Как насчет отправить Уилла до конца лета к твоим родителям? — послышался тихий голос Мэйси. Вуд усмехнулся и перевел взгляд на шатенку, опустившуюся на место рядом с ним.              — Всё не может быть настолько плохо, — попытался возразить волшебник, хотя в душе прекрасно понимал, чем вызвано пускай шутливое, но такое отчаянное предложение.              Вместо ответа Кроукворд лишь страдальчески закатила глаза, закидывая ноги на диван и кладя голову ему на плечо.              — Он день и ночь об этом говорит, не умолкая. Даже ты в школе так не носился со своим квиддичем, как этот дьяволенок с «Историей Хогвартса».              — Ууу, ситуация и впрямь серьезная, — брюнет хохотнул. — Раз даже я со своим квиддичем перестал быть такой уж большой проблемой.              — Посмотрела бы я на тебя, мистер звезда спорта, если бы тебе пришлось выслушивать все это после того, как целый час укладывал спать рыдающую пятилетку.              Оливер тяжело вздохнул и провел рукой по волосам возлюбленной.              — Она так и не верит, что мальчики едут просто учиться?              — Она к ним очень привязана, — Мэйси качнула головой. — Особенно к Скотти. Не знаю, как втолковать ей, что так нужно и это совсем не надолго.              Оливер вздохнул и потер рукой уставшие глаза. В его голове все еще витали воспоминания о близнецах и их далеком детстве — их первые метлы, первые матчи по квиддичу, первые магические неудачи. Он вспомнил, как Мартин случайно окрасил кота в фиолетовый цвет, и как Прескотт потратил несколько часов, пытаясь превратить ложку в вилку. Мужчина удивлялся тому, как быстро его сыновья выросли в юных волшебников, готовых в полной мере принять свое магическое наследие. При мысли о пустых комнатах и приглушенном смехе у него защемило сердце, словно горькое напоминание о том, как неумолимо летит время. И, Мерлин, он прекрасно понимал дочь — он также совершенно не был готов к тому, что мальчикам пришло время уезжать.              — Она поймет. Ведь Уилл понял. Не сразу, но все же…              — Он видел, как уезжает учиться Чарли, — возразила женщина. — И его кузены, а для Нелли это все в новинку. Не знаю… Порой мне так не хочется их туда отпускать. Знаю, что они уже выросли и им нужно учиться, заводить новых друзей, но я просто… просто…              — Не готова к тому, что все происходит так быстро, — Вуд коснулся губами ее макушки. — Поверь, я понимаю. Мне все еще кажется, что они совсем малыши. Но посмотри на них! Марти нет равных в полетах, я уже молчу о его страсти к зельям, будь они неладны. А Скотти, давно ты видела такого ответственного первокурсника, который еще до начала сентября знал весь материал на год вперед?              — Я знаю, знаю, — шатенка прикрыла глаза. — Понимаю, что Марти сможет с легкостью сварить уменьшающее зелье, а Скотти — перечислить все созвездия в алфавитном порядке. И мне, конечно, приятно думать о том, что они будут там вместе, но разве от этого легче?              — Нет, — покачал головой Оливер. — И не станет. Нужно просто ждать и верить, что мы воспитали их достаточно хорошо, чтобы их учеба прошла без проблем.              Конечно же, он понимал Мэйси, как никто другой. Он не мог не думать о том, какие приключения ждут Мартина и Прескотта в Хогвартсе, каких друзей они заведут, с какими трудностями столкнутся. Его маленьким близнецам предстояло начать новую главу в своей жизни, и Оливер мог только надеяться, что они найдут свой собственный путь, как это сделали они с Мэйси много лет назад.              

***

             Поход в Косой Переулок в конце июля оказался плохой затеей.              Несмотря на то, что большинство студентов закупались всем необходимым в августе, да и первокурсников приводили в «святую святых» магического Лондона ближе к началу учебного года, народу на узких улочках Переулка было предостаточно: дети стремглав разбегались, кто куда, завороженные товарами на ярких витринах, а родители, уже было понадеявшись, что никто, кроме них, не сумеет додуматься до столь «гениального» хода, отгоняли от себя мысли о таких желанных (и необходимых) покупках.              Оливер Вуд наблюдал, как его сыновья в нетерпеливом ожидании бежали впереди по оживленным улицам Косого Переулка. Мэйси шла рядом с ним с улыбкой на лице, мечтательно оглядываясь по сторонам. Это был редкий выходной для Оливера, который обычно был занят тренировками по квиддичу перед предстоящим сезоном, и он был рад провести его со своей семьей — пускай и не в полном составе. И все, казалось бы, было идеально… до определенного момента.              Внезапно раздавшийся неподалеку голос заставил волшебников остановиться, с интересом оглядываясь по сторонам, а Оливера — мысленно простонать от отчаяния.              Стоя у двери книжного магазина, им с энтузиазмом махала рукой Одри Уизли, в то время как ее муж, лишь вежливо кивнув в их сторону, тут же отвел взгляд. Оливер ответил тем же, исключительно ради приличия и спокойствия Мэй. Хотя встреча была теплой, Вуд никак не мог избавиться от напряжения, которое он испытывал, находясь рядом с Перси.              Они никогда по-настоящему не ладили друг с другом. Оливер считал Перси чересчур чопорным и претенциозным, в то время как Уизли видел в нем слишком шумного и безрассудного волшебника. Очевидно, сегодня их чувства были взаимны, но оба мужчины делали вид, что ничего не замечают ради своих семей.              — Ребята, я так рада вас видеть! — воскликнула Одри, заключая Мэйси в теплые объятия. — Не представляешь, как утомительно бродить здесь с будущей первокурсницей, — доверительно шепнула она на ухо подруге. — Ей хочется купить буквально все.              Одри и Перси сопровождали их дочери. Люси была на два года младше близнецов и пока грезила лишь очередным новым сувениром из магазинчика дяди Джорджа, а вот Молли, молниеносно подбежавшая к Вудам-младшим, также собиралась в этом году в Хогвартс и, казалось, была не менее взбудоражена.              — Ну да, куда уж мне представить такое, — фыркнула Кроукворд, вынуждая американку улыбнуться.              Несмотря на то, что прошло уже больше десяти лет, их странно завязавшаяся дружба и не думала угасать. В свое время Одри здорово помогла Мэй разобраться с обучением, устроенным мистером Дином, сидела с близнецами, которых Кроукворд, в силу возраста, не могла оставить на попечение родных, возвращаясь в Америку. Даже по возвращении в Британию девушки частенько проводили время вместе, а уж когда выяснилось, что Одри ждет ребенка — их первую с Уизли дочь, — Мэйси просто светилась от счастья. Она была безумно рада за подругу и не менее счастлива за Перси, которому наконец повезло найти ту самую девушку, что была готова мириться с его темпом жизни и была более чем готова помогать ему меняться в лучшую сторону.              Пока дети взволнованно приветствовали друг друга, Мэйси и Одри решили заскочить в ближайший магазин за покупками, оставив своих мужчин присматривать за детьми. Вуд неловко поежился — ему не особенно нравилась перспектива оставаться один на один с бывшим однокурсником, но выхода не было.              — Итак, Оливер, как продвигаются тренировки? — спросил Перси, пытаясь завязать светскую беседу, а попутно наблюдая, как дети осматривают выставку заколдованных метел.              Вуд пожал плечами. Он прекрасно понимал, что Уизли никогда не был фанатом квиддича, и разговор этот был исключительно для галочки, но, увы, он не мог просто промолчать.              — Было напряженно, но мы делаем успехи. Я просто надеюсь, что в этом сезоне мы сможем завоевать кубок.              Перси кивнул, но не стал более задавать вопросы, чему Оливер, откровенно говоря, был отчасти рад.              На какое-то время воцарилось неловкое молчание, однако Мартин, всегда отличавшийся любопытством, нарушил тишину.              — Можешь представить, уже через месяц мы наконец поедем в школу.              — Как ты думаешь, на какой факультет мы попадем, папа?              — Все факультеты хороши. Но я бы не отказался от Гриффиндора — для продолжения семейной традиции, — гордо сказал Оливер, взъерошивая волосы младшего из близнецов.              — Но ведь мама училась на Пуффендуе…              — И что? — не дав брату закончить, вмешался Марти. — Самые классные волшебники учились на Гриффиндоре. Там был сам Гарри Поттер. И наш папа. И я тоже буду!              Молли, до этого молча слушавшая друзей, наконец заговорила.              — Я надеюсь, что тоже попаду в Гриффиндор, и мы будем учиться на одном факультете! — внезапно выпалила девочка, в ее глазах появился озорной огонек. — Чтобы… продолжить традицию, — поспешно добавила она, отворачиваясь, дабы не сталкиваться взглядом с близнецами.              Точнее, с одним из них.              Сердце юной Уизли трепетало, стоило Мартину заговорить с ней, а на душе у Прескотта скреблись кошки каждый раз, когда он наблюдал, как его брат абсолютно ее не замечает. Она ловила каждое его слово, а Марти будто бы нарочно игнорировал обожание во взгляде Молли, слишком сосредоточенный на своих эмоциях.              — Держу пари, из тебя получится отличная гриффиндорка, — все же сказал он, заставив Молли покраснеть.              Прескотт упорно делал вид, что ему все равно, мысленно говоря себе, что для друзей вполне естественно поддерживать друг друга. Но в глубине души он просто терпеть не мог наблюдать за тем, как глаза Молли раз за разом загораются восхищением.              Погруженный в свои мысли, мальчик едва заметил, как его отец, удивленно приподняв бровь, наблюдает за сменой эмоций на его лице, и неловко усмехнулся. Только этого не хватало…              — Думаю, время покажет, — подал голос Перси. — Но даже если вы попадете на другие факультеты, это не будет трагедией. Те времена уже давно прошли. Верно, Вуд?              Оливер, ухмыльнувшись смущению младшего сына, перевел взгляд на бывшего сокурсника и кивнул. Да уж, выходя сегодня из дома, он даже не думал, что станет свидетелем подобной драмы.              

***

             Воздух был наполнен предвкушением и уханьем сов в клетках. Клубы пара, поднимавшиеся из алого Хогвартс-экспресса, наполняли платформу ощущением чуда и приключения. Юные волшебники возбужденно суетились, готовые сесть на волшебный поезд, который доставит их в заколдованный замок, спрятанный в горах Шотландии.              Оливер хмурился, шагая в направлении барьера. Он чувствовал напряжение, повисшее в воздухе, и близнецы, с задумчивым взглядом плетущиеся позади, совершенно не придавали ему уверенности.              — Папа, почему мы не могли пойти в Хогвартс в одиннадцать лет, как все остальные? — проворчал Мартин, разочарованно нахмурив брови. — Мы так много пропустили!              — Мы должны были пойти вместе с Тедди, а теперь что? — вполголоса поддержал брата Прескотт.              — Я бы мог в этом году попасть в команду факультета… — буркнул его брат, сложив руки на груди.              Оливер лишь усмехнулся, встретившись взглядом с Мэйси. Они слушали это на протяжении всего прошлого года и, конечно же, понимали, почему мальчики были так недовольны. Но, с другой стороны, что он мог сделать? Правила есть правила.              — Я знаю, сынок, — он положил руку на плечо мальчику. — Но на все есть своя причина. У тебя будет шанс в Хогвартсе, и, кто знает, может быть, однажды ты даже превзойдешь своего отца в мастерстве игры в квиддич.              При этой мысли глаза Мартина загорелись, и Вуд увидел, как в них вспыхнула решимость.              — Ты правда так думаешь?              — Абсолютно. Знаешь, твой дедушка, отец Мэйси, как-то сказал мне — все самое лучшее достается тем, кто умеет ждать. Это был очень хороший совет, — мужчина вздохнул, но тут же натянул на лицо улыбку, не желая расстраивать сына свои грустным видом. — И, эй, ты всегда можешь снова присоединиться к команде следующим летом. Я, так и быть, приберегу для вас двоих местечко.              Идея тренировать детскую команду по квиддичу впервые пришла в голову к Оливеру, когда ему было чуть за двадцать. Из-за серьезной травмы во время игры он не смог присоединиться к своим товарищам на поле и чувствовал себя совершенно потерянным, а ноющая боль от травмы служила противным напоминанием о том, что он не сможет летать вечно. Тогда, размышляя об этом, Вуд впервые задумался о том, что мог бы быть полезен обществу по-другому — обучая и наставляя следующее поколение игроков. Его знания и опыт могли бы передаваться детям, которых он тренировал, а сам Оливер с легкостью мог привить им ту же любовь и преданность спорту, которые определили его собственную жизнь.              Шли месяцы, и Вуд утвердился в мнении, что для него тренировка детской команды была не просто способом скоротать время. Это было призвание, шанс изменить жизнь юных игроков к лучшему и привить им ценности командной работы, спортивного мастерства и настойчивости — навыков, которые будут полезны даже за пределами поля.              Тем временем Мэйси шла рядом с Прескоттом, который, даже несмотря на былое недовольство, выглядел чересчур задумчивым на фоне взбудораженного братца.              — О чем ты думаешь, милый?              Мальчик поглядел на мать исподлобья и неуверенно заговорил.              — Мам… что, если я не смогу угнаться за остальными?              Шатенка, тяжело вздохнув, оглянулась по сторонам. Она кивнула Оливеру в сторону барьера, как бы говоря, что им потребуется немного времени, и опустилась на колени, чтобы быть на одном уровне с сыном.              — Скотти, у тебя блестящий ум. Чуточку терпения и совсем немного внимательности, и никакие преграды тебе будут не страшны, — улыбнулась она. — Кроме того, Хогвартс остается Хогвартсом, независимо от того, в каком возрасте вы поступаете. Многие волшебники шли в школу в двенадцать и это не помешало им добиться успеха в жизни и найти друзей.              — Ты говоришь так, потому что сама была отличницей, — мальчик нервно вздохнул. — И у тебя было много друзей.              — Возможно, ты отчасти прав, — не стала спорить Мэй. — Но когда я впервые ехала в Хогвартс, — она заботливо поправила ворот его рубашки. — Со мной рядом не было того, кто сказал бы, что все будет хорошо. Мой папа, конечно, пытался что-то говорить, но я все думала — ведь он никогда не учился волшебству, откуда ему знать?              — И как тебя это успокоило?              — Никак, — пожала плечами женщина. — Пришлось все узнавать самой. Было… неприятно, особенно в одиночку. А потом я встретила твоего папу, и тетю Пенни, дядю Перси. И все как-то стало… налаживаться. Послушай, — она притянула мальчика в свои объятья — он, на удивление, даже не стал сопротивляться. — Хогвартс — это место, где рады каждому, независимо от происхождения или способностей. Рядом с тобой всегда будет твой брат. А еще Элай, Тедди, Молли. Тебе совершенно не о чем беспокоиться. В этом ты можешь мне поверить.              Мальчик вздохнул и, чуть отстранившись, кивнул в ответ на слова матери и выдавил из себя легкую улыбку, желая показать ей (и доказать самому себе), что чувствует себя немного спокойнее.              Когда семейство приблизилось к платформе 9¾, тревога близнецов начала исчезать, уступая место предвкушению предстоящего путешествия. Волшебники вокруг них обнимались на прощание, заплаканные родители напутствовали своих детей напоследок. Совы ухали в клетках, добавляя какофонии звуков, наполняющих воздух.              — Не забывайте почаще писать нам, — сказала Мэйси, и ее голос слегка дрогнул, когда она крепко обняла мальчиков, поцеловав каждого в лоб. Оливер лишь слегка улыбнулся, потрепав сыновей по волосам.              Вуды-младшие переглянулись. Они знали, что это начало необыкновенного приключения, которого они так долго, с таким нетерпением ждали, но расставание с семьей оказалось тяжелее, чем они предполагали.              Прозвучал свисток, возвещающий о скором отправлении поезда, и близнецы, помахав на прощание рукой, запрыгнули в вагон. И когда Хогвартс-экспресс, пыхтя, отъехал от платформы, Оливер наблюдал со смешанными чувствами — гордостью, волнением и оттенком грусти — за тем, как их сыновья постепенно исчезали из виду.              — От этих двоих будут одни неприятности, — заметил он, крепко сжимая ладошку Мэйси в своей, дабы хоть немного успокоить ее, а заодно и себя самого.              — Конечно, они ведь твои дети, — ответила женщина и усмехнулась, смахивая слезинки, стоящие в уголках глаз.              Разумеется, на этом их история не заканчивалась. Но начиналась другая, со своими открытиями и приключениями.