возможно, в следующей жизни?

937 год, Корё       — Ты не посмеешь, — брызжет слюной мужчина. — Это позор! Наследный принц и полководец, это невозможно!       — Отец, завтра меня коронуют, — в чёрных глазах обсидианом разливается гнев. — Или вы слишком глупы и не понимаете, что угрожаете императору?       — Ты пока еще никто, щенок, — цедит зло. — Возлежать с другим мужчиной, мерзость!       — Я повторюсь, вам лучше закрыть свой рот, отец, — принц поднимается, давая понять, что разговор окончен. — Если не хотите лишиться головы.       — Я передаю престол твоему брату! — ударяется в спину ядовито.       — Что? — на секунду в глазах мелькают непонимание и растерянность. — Он даже не ваш сын и воспитывался, как мой соратник и помощник. Или вы натравите на меня моего же верного пса?       — Пусть в нем не течёт моя кровь, — император кривится, поднимаясь тоже. — Но он не опозорит великую империю фаворитом мужчиной. Так, как это делаешь каждый день ты. Хосок – мой переемник с этой секунды и завтра он взойдет на престол вместо тебя.       — Я посмотрю, как вы из слуги сделаете императора, отец, — Чонгук ухмыляется, разворачиваясь. — Только Хосок скорее убьёт вас, чем станет вредить мне, не тешьте себя надеждами о кукле-марионетке.       — Не поворачивайся к врагу спиной, — шипит, подобно змею. — Сынок.       — Я запомню.

***

      Юный принц лежит на траве, активно делая вид, что изучает свитки, данные накануне учителем, на самом же деле, увлечённо разглядывает тренирующегося на поляне воина. У молодого военачальника длинные смоляные волосы собраны в хвост, чтобы не мешали, обнаженный торс блестит от пота, а удивительные медовые глаза серьезные, сосредоточенные. Чонгук смотрит, не в силе оторваться, чувствует, как во рту скапливается вязкая слюна, даже не пытается уже сделать вид, что занят учебой.       — Господин, вы меня смущаете, — голос грудной, бархатистый и совершенно не смущенный. — Либо учитесь, либо можете составить мне компанию и потренироваться.       — Меня все устраивает, свет мой, — Чонгук все-таки сворачивает свитки, приподнимается. — Но я приму твое щедрое предложение, не каждый день попадаются столь умелые напарники.       Принц скидывает одежды, и Тэхен скользит взглядом прищуренных глаз по крепкой, обнаженной теперь груди. Смотрит, оценивает, облизывается почти, пока не встречается с антрацитовой ночью во взгляде напротив. Не смущается совсем, только молча протягивает тренировочный меч.       Поляну пронизывает лязг стали, когда клинки сливаются в танце поединка. Плавно, страстно, будто бы играя. Сталкиваются и расходятся, оба нацеленные скорее на игру, чем на победу. Кожа блестит в лучах дневного солнца, а волосы треплет свежий ветерок. В глазах напротив оба видят огонь, жар разливается по венам, кипятит кровь. На губах усмешки, горячие тела танцуют с клинками, в воздухе висит звук дыхания и чистый азарт.       Чонгук заносит меч, Тэхен тут же блокирует удар, делает подсечку, но в следующий момент и сам падает, утянутый принцем на траву. За секунду военачальник уже оказывается внизу, прижатый горячим телом к земле.       — А вы все так же непобедимы, полководец Ким, — тянет лениво Чонгук, нависая сверху.       — О, а вы, принц, все так же падаете к моим ногам, — шепчет, пряча улыбку.       — К таким ногам грех не упасть, — принц ведёт грубой ладонью по тэхеновому бедру, оглаживает неожиданно тонкую для мужчины талию. — Я готов жить у твоих ног, если это – цена твоей любви, свет мой.       — Глупости говоришь, — шикает сердито, но тут же замолкает, стоит Чонгуку податься вперёд и накрыть его губы своими.       Принц, не смотря на внешнюю жесткость, целует нежно, плавно, как самую хрупкую драгоценность. Аккуратно перебирает пряди на затылке, окончательно распутывая хвост, медленно ведёт пальцами по животу, чувствуя, как Тэхен под ним мелко дрожит и давит тихий всхлип.       — Нас увидят, тебе же не нужны новые ссоры с отцом, — военачальник улыбается в поцелуй, ощущает на губах горячее дыхание, сам не отстраняется.       — Так почему бы нам не найти место поудобнее? — ведёт носом за ухом, прихватывает зубами мочку, на что Тэхен прогибается и едва не хнычет. — Как насчет моих покоев?       — Исключено, — все-таки находит в себе силы отстранить принца. — Вечером коронация, помнишь? Вам нужно готовиться, мой господин.       Чонгук фыркает, помогает Тэхену подняться, оставляяя на припухших губах ещё один мимолетный поцелуй и уходит собираться к торжеству.

***

      Тэхен едва заметно морщится от головной боли. В зале слишком много людей, факелов и горячих блюд, душно невозможно и музыка давит на уши, оглушает. Ему бы сейчас к Чонгуку, перемотать время и оказаться в его объятиях, в покоях, после торжества, чтобы поцелуи до утра и нежность, что ломает кости. Только принц почему-то задерживается, нет и старого императора, только теперешний переемник, Хосок, восседает на троне, в ожидании церемонии. Тэхен сидит недалеко и может во всех красках наблюдать беспокойство на обычно бесстрастном лице.       Военачальник хмурится: что-то неладно. Хосок стал Чонгуку братом, опорой, которой не был отец, преданным псом, никак не соперником. Хосок никогда не переживал ни за кого. Ни за кого, кроме принца.       Медовые глаза расширяются от ужаса, Тэхен подхватывается с места, отмахивается от вопросительных взглядов своих военных. Выйдя из зала, полководец пускается бежать. В голове красной строкой: «лишь бы успеть». Глаза обжигает песок подступающих слез, легкие печёт от недостатка воздуха.       — Вы хотели меня видеть, отец? — у Тэхена – камень с души от звука родного голоса, он выглядывает из-за колонны, видит, что собеседники уже совсем близко.       — Сегодня решается судьба империи, — мужчина останавливается посреди коридора. — Ты не изменил своего решения?       — О каком решении идёт речь? — принц постепенно начинает закипать и Тэхен мысленно молится, чтобы тот сдержался.       — Взять в жены дочь..       — Нет, — антрацит в глазах отливает красными искрами. — Если вы не отдаёте мне, законному наследнику, империю из-за моих предпочтений, так тому и быть. Я не откажусь от него.       Тэхен прикрывает рот рукой, не в силе больше сдерживать горячие слёзы, предчувствие плохого затягивается тугим узлом в животе.       — Ты предал отца и империю, — император берет сына за грудки, кидая злые слова прямо в лицо. — Ради своей шлюхи!       — Это мой избранник. Следите за словами, отец, — Чонгук зло отталкивает руки, разворачивается, чтобы уйти. — А то, боюсь, новый император и без языка оставить может.       — Нет!       Крик военачальника разрезает холодный полумрак. Все происходит за секунду, Тэхен благодарит всех богов за то, что оказался так близко. Чонгук оборачивается резко, грязнет в медовых омутах напротив, не понимает. Старый император сипит, хватаясь за острие меча, что вошло ему точно меж ребрами, заваливается наземь.       Тэхен опускает глаза на расплывшееся по ханбоку бордовое пятно, боли не чувствует, захлебывается ею в глазах напротив.       — Я говорил. Не поворачивайся к врагу спиной. — шипит из последних сил император, прежде чем замолкнуть навсегда. — Ни в этой, ни в следующей жизни, вы никогда не сможете быть вместе.       Молодой военачальник оседает на пол, подхваченый руками возлюбленного. Мёд в его глазах стремительно тускнеет. Слёзы все так же струятся по щекам, когда Тэхен пытается выдавить последнюю улыбку.       — Я люблю тебя, принц, — шепчет тихо, ведёт бледной рукой по мокрой щеке. — Не плачь, прошу.       — Свет мой, — Чонгук всхлипывает, впервые в жизни не пряча своих слез. — Как же так.. Как ты можешь меня оставить?       — Я буду рядом с тобой всегда, — вытирает мокрые дорожки с щек, зарывается в смоляные волосы принца. — Пообещай, что в следующей жизни найдёшь меня, Чонгук.       — Я обещаю тебе, свет мой, — носом тычется слепо в щеку, целует лоб, губы, ресницы, будто пытается жизнь вдохнуть. — Я люблю тебя, люблю, Тэхен.       — Я..       Глаза стекленеют, на губах замирает слабая улыбка. Чон Чонгук, новый император Корё, умирает вместе со своим любимым, здесь, на мраморном полу. Ким Тэхен, великий полководец Корё, погиб, защищая императора. (913 — 937) Чон Чонгук, император Корё, героически пал в походе, наследников не имел (915 — 952)