Сирота из Колланда

Но она вернулась. Более того, ей повезло вернуться целой и невредимой, и Бедивер был этому бесконечно рад. Всё закончилось к всеобщему благополучию. Никто из Семи Грехов не погиб, принцесса Элизабет также осталась жива и здорова. Во дворец даже вернулась её старшая сестра Вероника, которую все считали погибшей, в сопровождении своего верного стража Гриамора. Гилсандер, как оказалось, вовсе не был злодеем, а всего лишь в одиночку противостоял проклятию, которое было наложено на него и на принцессу Маргарет. Но Мелиодас помог Гилсандеру избавиться от чар, и тот сумел воссоединиться с любимой. Король Бартра тоже жил и здравствовал. За время заточения здоровье Бартры заметно пошатнулось, однако благодаря чудодейственным заклятиям Мерлин ему быстро удалось поправиться и снова взять бразды правления Лионессом в свои руки. Многие святые рыцари раскаялись в совершённых глупостях, они слёзно молили короля наказать их за злодеяния. Но Бартра велел им в качестве искупления восстановить разрушенную столицу — и служить королевству и его жителям так же верно и искренне, как они делали это прежде, чем Дрейфус и Хендриксен ввели их в обман. Кстати, о них. Дрейфус погиб, пытаясь остановить своего давнего товарища — сгнил на глазах. Насчёт Хендриксена же всё было не так ясно. Никто точно не видел момент его гибели, поэтому некоторые рыцари побаивались, что он всё-таки мог уцелеть. Бедивер, хотя и считал Хендриксена погибшим, все же не мог не признать основательность этих слухов: демоны были невероятно выносливы. Даже удар в упор не всегда убивал их — нужно было знать, куда бить. Святые рыцари Нового поколения привыкали к иной жизни. Когда Хендриксен силой колдовства заставил демонов внутри них взбеситься, многие чуть не погибли. К счастью, Бану с друзьями удалось ликвидировать монстров, не затронув рыцарей. Только теперь они лишились всех своих сверхъестественных возможностей. Привыкшие к нечистому могуществу, теперь они были по силам равны не самому талантливому оруженосцу и должны были, взяв себя в руки, начинать всё сначала. Только не все были к такому готовы и желали этого. — Пожалуй, быть святым рыцарем — это всё же не для меня, — сказал Абель на следующий день после того, как очнулся в лазарете. — Вот каким я могу стать, если наделить меня неограниченной силой. — Не только ты, — возразил Бедивер, — все из Нового поколения, кроме Гилы, стали такими. Но она была с сэром Гаутером. Понятия не имею, что он с ней сделал. Наверняка промыл мозги, раз они теперь вместе. Абель не рассмеялся в ответ на плоскую шутку. Бедивер опустил взгляд на пол. Они стояли в келейке Абеля, ярко освещённой солнцем. Небольшой шкаф у узкой койки был пуст, матрас свернут. На каменных плитах между рыцарями стоял небольшой чемоданчик с хитрой защёлкой. Абель взял чемоданчик за ручку и грустно улыбнулся. Бедивер ненадолго задержал дыхание. — Так ты… уходишь? — Да, — сказал Абель. — Думаю, с меня хватит. Я не смог овладеть силой, которую так страстно желал. Значит, моё предназначение в чём-то другом. Бедивер сделал к Абелю шаг и взял его за плечо. — Не стану тебя отговаривать, — произнёс Бедивер, — хотя мне и грустно, что ты сдаёшься, я знаю, что ты не отступил в другом. Ты можешь проклинать себя и не верить мне, но ты до последних мгновений оставался человеком. Ты не мог хладнокровно пронзить моё сердце и старался остановиться. Поэтому, если ты считаешь себя виноватым предо мной… — Считаю, — быстро сказал Абель и сжал его руку, — но дело не только в этом. Ты ведь понимаешь, Бедивер, что, несмотря на все слова и долгие объяснения, я никогда в жизни не смогу забыть, как причинил тебе боль и едва не лишил жизни, ты и сам об этом не забудешь. — Абель, ты ошибаешься… — И, опять же, дело ведь не в этом, — упрямо продолжал он, — а в том, что я хочу стать другом, достойным такого удивительного рыцаря, как ты. Ты выбрал этот путь осознанно, я же — просто потому, что хотел быть похожим на тебя. Понимаешь? Я как будто смотрел в зеркало, в котором отражался не я. А я хочу понять, кто я такой и на что я способен. Поэтому, Бедивер, я оставлю рыцарские ряды. — И куда же ты направишься? Абель пожал плечами. — Пожалуй, что не домой, потому как едва ли кто будет мне там рад. Да и сам я отвык горбатиться на пашнях. — Чем же ты тогда займёшься? — Пока буду странствовать — постараюсь выяснить, — хитро подмигнув, пообещал Абель, — в любом случае, я сидеть без дела не стану и обещаю тебе писать. Кстати… ты не хотел бы, чтобы я передал весточку о тебе кому-то? Бедивер пожал плечами. — Кому? Все, кто мне дороги, здесь. На том они и расстались. Абель забрал из кельи всё, кроме казенного постельного белья, и теперь она казалась обезличенной, словно у неё отняли жизнь, краски, нечто, что делало её особенной. Но Бедивер не испытывал тоски — только лёгкую светлую грусть. Ему пока было запрещено принимать участие в сборах рыцарей и работах по восстановлению города: культя была сформирована плохо и часто кровоточила. Бедивер стоял на очереди к осмотру у Мерлин, которая согласилась ему помочь, услышав его имя и какими силами он обладает. Однако Бедивер всё равно не мог усидеть на месте. Он выходил в сад, смотрел, как восстанавливается город, заглядывал в каждый уголок замка так, словно видел его впервые и вскоре собирался с ним расстаться. Всё кругом теперь казалось ему удивительным, он словно переживал те эмоции, что ему полагалось испытать ещё давным-давно. Но чаще всего он ходил повидаться с Селией. Селия, в отличие от него, активно включилась в новую жизнь. Он часто замечал её на работах по восстановлению города, она развозила лекарства для пострадавших, и она была практически единственной, кого к себе подпускала изменившаяся Гила. Когда Бедивер, распрощавшись с Абелем, отправился в замок, в саду он заметил двух девушек. Селия уже совсем оправилась от своих незначительных ран, Гила тоже выглядела совершенно здоровой. Единственное, что было в ней необычного — это длинное светлое платье. Бедивер поморгал. Он плохо знал Гилу, но был уверен, что прежняя она в жизни не надела бы платье. — Ну, не забывай, — рассмеялась Селия и отпустила руку Гилы, — что я все равно считаю его подозрительным и разнесу его в клочья, если он сделает тебе что-то плохое. — Ты зря переживаешь, — спокойно сказала Гила, — я верю Гаутеру. Когда Бедивер подошел ближе, Гила уже нырнула в маленькие ворота, ведущие в замковый двор. Селия ещё держала руку над головой, но уже не махала, словно задумалась о чём-то. Бедивер тронул её за плечо. — Эй, — окликнул он Селию. — Привет. Рядом с ней он практически всегда чувствовал себя неловко, хотя не мог понять, почему. Селия обернулась и опустила руку. На её лице появилась доброжелательная улыбка. — Ну привет, Бедивер, — отозвалась она, — как жизнь? Давно уже тебя не видела на стройках, ты куда пропал? — Я… — Бедивер не договорил. Селия заглянула ему в глаза, и её лицо мгновенно стало серьёзным. — Понятно, — сказала она. — Так он уехал? — Ты… об Абеле? — Естественно! Бедивер растерянно похлопал глазами. — Но… как ты узнала? Селия с задумчивым и жутко важным видом подперла подбородок кулаком. — Как бы тебе это объяснить… — протянула она, — я почему-то была уверена, что он оставит путь рыцаря. — У тебя хорошая интуиция. Бедивер встал с Селией плечом к плечу, и на них весело набросился тёплый весенний ветер. — Думаешь? — негромко спросила она, не поворачивая головы. — А разве это не так? — Ну… может, что и так. С пару мгновений они стояли молча. Селия смотрела широко распахнутыми глазами в небо, и Бедиверу почему-то казалось, что она чем-то обеспокоена. — Что будет дальше? — спросил он негромко. Солнце пригревало ему затылок. — Вроде бы всё закончилось как подобает. Хендриксен и Дрейфус побеждены, его величество вернулся на трон, и тебе больше нечего опасаться. — Ты сегодня странные вопросы задаешь, Бедивер, — промурлыкала Селия, — конечно же, всё будет как раньше. Я снова стану рыцарем, Гила тоже останется в ордене. Теперь нам нечего бояться. По-моему, когда всё так хорошо, не стоит строить планы и искушать судьбу. Бедивер усмехнулся. — Ты ведь тоже уедешь, правда? — вдруг спросила Селия, и по спине у него пробежалась толпа мурашек. Бедивер медленно открыл глаза; сердце его сухо колотилось в горле. Селия стояла рядом, спокойная и невозмутимая, как будто она и без него знала, каким окажется его ответ. Но Бедивер всё-таки подтвердил — через силу: — Да. — К леди Мелюзине? Бедивер с усилием кивнул снова. — Оно и к лучшему, — неожиданно заключила Селия и забросила руки за голову. Бедивер удивленно оглянулся на неё: на её лице было написано блаженство. — Почему это… к лучшему? Селия всё ещё на него смотрела. — Ну, знаешь, ты избавишься от своего проклятия, леди Мелюзина избавится от проклятия, весь ваш род наконец-то вздохнёт спокойно, да и… мне кажется, тебе самому не мешало бы побыть вдалеке от столицы. Пока что, Бедивер. Бедивер не стал спорить. Чем дольше он знал Селию, тем больше убеждался, что она права практически во всех своих суждениях. — А я была бы рада всё-таки вспомнить до конца то, что было в Колланде, — добавила она неожиданно и приложила руку к сердцу, — может, тогда родители выйдут со мной на контакт. Да, многое из того, что они делали моими руками, мне не понять, это кажется отвратительным и низким, однако… Бедивер молчал: казалось, Селии не нужно было, чтобы он говорил, потому что она рассуждала сама с собой. — Однако я понимаю, что они делали это из любви ко мне и любят меня даже сейчас. Единственное, чего я хочу — узнать о них больше. То, что хранится в моей памяти сейчас — всё равно только обрывки. Этого достаточно, чтобы понять, что я Селия, святой рыцарь Лионесса… но какой я была в Колланде, я почти не знаю. Почти не знаю своих родителей. Они делали всё из любви к городу, и немного обидно, что они любили его больше, чем меня. Тем не менее, даже если я для них всегда буду на втором месте после Колланда, я важна для них, как и они — для меня. Они воспитывали меня, чтобы я смогла сделать то, что не получилось у них. Здесь, в Лионессе, я чувствую себя свободной от требований, наконец-то чувствую, что я принадлежу себе, но… я не могу взять и забыть все труды родителей. Да и Колланд значит для меня много, пусть и не так много, как для них, но всё же… я осуществлю их мечту, чего бы мне это ни стоило, и отстрою Колланд заново! — Селия воодушевлённо сжала кулак и улыбнулась. — Не знаю, правда, с чего мне начинать, но я не отступлюсь. Я обязательно это сделаю. — Удачи тебе, Селия, — тихо сказал Бедивер. Она улыбнулась, поворачиваясь. — И тебе удачи. У леди Мелюзины, скажу тебе, достаточно скверный характер, но вы поладите, уверена. Бедивер повернулся к ней лицом. На мгновение между ними повисла странная дымка, похожая на туман недосказанности, и у Бедивера что-то заскреблось на самом дне сердца — ему отчаянно хотелось податься вперёд, к ней, и совершить безумство. Но тут Селия взяла его за здоровую руку, и он очнулся. — Возвращайся поскорее, Бедивер, — попросила она, — и ты уж береги себя. Бедиверу отчаянно хотелось бы иметь две руки, чтобы стиснуть эту ладонь в ответ. Но всё, что он мог — лишь сжать её пальцы и протолкнуть по горлу неуклюжие слова: — Я вернусь, как только со всем управлюсь. — Спасибо, товарищ, — ответила она. В этом слове Бедивер уловил настоящее уважение — и это было даже большее, чем то, на что он мог бы рассчитывать.