аут.

      Волк поплотнее запахнул свою кожанку. На дворе середина октября. Дожди лили днями напролет. На улицах было мерзко, холодно, грязно и невыносимо противно.       «Столько лет угробил на них, в итоге на крытку загремел¹, а этим ублюдкам мало. И что теперь? Слепой у них главный, Сфинкс ему подсасывает!» — скрипя зубами от злости, подумал он.       От досады Волк пнул какую-то жестянку на асфальте. Это не особо помогло выпустить пар, только мерзким звоном отозвалось в голове.       Волк внимательно оглядел улицу. Кажется, в чужой район забрести он не успел. Глаз зацепился за фигуру около серой хрущёвки. Кажется, это бабочка. То, что нужно. Скорее всего, одиночка. Может, даже сутенерши нет… Тогда можно как следует выместить на девушке всю злость и остаться безнаказанным. Нет, вы не подумайте. Бесчестным Волк никогда не был. Но ведь лишние сто рублей– прекрасная компенсация за то, что он будет слегка груб. Девочка должна все понять.       Волк ускорил шаг. Вскоре в его глазах стала четко вырисовываться тощая фигура в вырвиглазно-красных сапогах, юбке, похожей на ту, которую носят школьницы в девчачьих сериалах, и меховой шубе и с облезлыми светлыми волосами.       Неужели, ещё школьница? И, судя по всему, далеко не старшеклассница. Лет четырнадцать, пожалуй. Волк усилием воли подавил внезапное сочувствие и шепотом буркнул нечто матерное. Похоже, сорваться прямо сейчас ему не светит. Несмотря на то, что на свободу он вышел почти полгода назад, из памяти ещё не успели стереться воспоминания о том, что на зоне делают с теми, кто увлекался малолетками.       Когда Волк подходил к девчонке ближе, черты её лица стали видны лучше: на щеке криво набита роза. «Если она и правда проститутка, то очень тупая,— подумал он.– Кто станет сам бить что-то на лице, кроме зла²?», зелёные очки на пол лица. Нет, не меньше двадцати. Тело и язык Волка реагируют быстрее, чем мозг.       —Эй, красотка, не хочешь поразвлечься? Я плачу, — Волк остановился возле незнакомки и схватил её за руку.       —Че б нет? — голос прокуреной алкоголички со стажем. Нет, двадцатилетней он принадлежать не мог. В темноте Волк, пожалуй, принял бы его за мужской.       —Отсосёшь?       —Прям здесь? Давай пройдемся в один закуток, там тише. Там я и отсосу, и дам.       Волк хмыкнул, но всё же кивнул и последовал за девицей. Она шла впереди, покачивая тощими бёдрами. Волк шёл следом, критично оглядывая свою спутницу. Было здесь что-то подозрительное, но он никак не мог понять что именно.       —А ты, случайно, не сама по себе работаешь? — как бы кстати уточнил он.       —В смысле? — блондинка поправила волосы.       —Без сутенерши. Не думала, кто клиентов хороших найдёт и за безопасностью проследит? А то ведь изнасилуют такую красивую или побьют. К кому пойдешь?       —А ты лягавый, такие вопросы задавать? — проворковала незнакомка, поворачивая к Волку голову.       —Лягавый? — Волк хищно оскалился. — Я честный вор. С суками³ и мусорами дел не имею.       Девушка хмыкнула. Не совсем было ясно, что она хотела этим сказать. Волк стиснул зубы.       «Не хватало ещё оправдываться перед какой-то девкой, которая нужна для развлечений.»       Тем временем «девка для развлечений» завернула в какой-то закуток и опёрлась спиной на стену. Она облокатилась на стену и начала рыться в сумочке.       - Давай, мой хороший, растёгивай штанишки. Обещаю, ты не пожалеешь, — просипела она.       Говоря откровенно, от «интимной» обстановки в тупике ничего. К стене одной панельки было прислонено несколько обломленных кусков арматуры. На пыльном асфальте валялся какой-то мусор. Пахнет чем-то вроде помеси борща, гари, человеческого пота и бензина. Зато тут безлюдно. Видимо, все сидят по домам и выходить в ближайшее время не собираются.       До Волка доносится постукивание каблуков сапожек блондинки по асфальту. Видимо, она уже нашла в сумочке то, что ей было нужно и теперь шла к клиенту. Волк, помедлив некоторое время, развернулся к ней лицом.       —Ах ты ж сука! — Волк, как ошпаренный, рванул в сторону.       Девушка, ещё пару минут назад казавшаяся милым, хрупким и нежным созданием, держала в руках арматуру и, похоже, шутить не собиралась. Достаточно глупо было бы умереть от рук какой-то шлюхи.       —Да отпусти меня, еблан!       Волк сбил девчонку с ног, выбил из её рук арматуру, наклонился и схватил за спутанный клок волос. Но вместо того, чтобы потащить её за собой, Волк получил только мочалку белокурых волос в сжатом кулаке. Он перевёл взгляд на девицу под собой. На месте спутанной светлой прически торчали ярко-рыжие волосы, стриженные под ёжик. Со словами «Блять, очки!» нечто (теперь на девушку это было непохоже) закрыло лицо ладонями. Волк опустил взгляд на пыльный асфальт. Там, и вправду, валялась пара зелёных стекол и оправа       Волка заинтересовало, что эта особа так отчаянно прячет на своём лице. Одним сильным движением он отодрал её руки от лица и начал внимательно в него вглядываться.       Лицо как лицо, намного больше внимания привлекает эта блядская роза на щеке. Хотя…       Волк нахмурился. Что-то ему это напоминало. Особенно глубокие чёрные глаза, из-за которых лицо казалось детским. Где-то на подкорке сознания скреблись воспоминания. Почему-то на ум пришёл запах хлорки и спирта. Через пару секунд напряжённой тишины, пришло осознание.       —Неужели, ты?       —Я–не я, какая уже теперь, нахуй, разница?       Проститутка грубо спихнула с себя Волка и начала поправлять одежду.       —Ты чего, меня не узнал? — сказал Волк в спину девушке… или не девушке?       —Конечно, узнал. Ты же у меня один единственный, как и десятки других клиентов в день! — голос сквозит сарказмом.       —Не юли, Смерть.       Спина у собеседника дрогнула, он нервно развернулся.       —Какая смерть? — рыжий быстро забегал глазами по фигуре собеседника. — Волк?       —Он самый.       Повисла тишина. Парни внимательно оглядывали друг друга. Волк с трудом сопоставлял человека в ядрёно-красных сапогах и юбке, едва прикрывающей мужское достоинство и своего друга по санаторию, который был на грани смерти. Говоря откровенно, ничего, кроме отвращения, к новому его имиджу Волк не испытывал.       —Да как ты вообще…       —Докатился до жизни такой? — с усмешкой продолжил Рыжий.       —Ну типа. Ты ж у нас из интеллигентной семьи.       —А потом союз развалился и вшивая интеллигенция снова стала вшивой. Газеты позакрывали, и редакторы с журналистками стали никому нахуй не нужными.       Рыжий замолчал, шаря в сумке в поисках сигареты. У Волка на языке вертелось куча вопросов, о его названной сестрице и о том как от родители потеряли работу он пришёл к переодеваюсь в женщину и торгую телом. Но Волк сдержался, не время и не место лясы точить.       —И кстати, я больше не Смерть. Ещё раз так назовешь, дам по ебальнику, — Рыжий наклонился перед собой и теперь собирал остатки своего образа с асфальта. Юбка с шубой задрадались на спину. Волк, почему-то, вид задницы друга детства не оценил, а потому предпочел поморщиться и отвернуться. В первую очередь Рыжий поднял оправу, с неприятными щелчками вставил в неё вылетевшие стекла и надел очки.– Вне работы я Рыжий. На ней Наташа.       Рыжий накинул парик и, как показалось Волку, кокетливо заправил прядь за ухо.       —Я как был Волком так и остался.       Он закатал рукав кожанки и протянул руку Рыжему. На предплечье красовалась наколка «ВОЛК⁴». Рыжий обхватил запястье Волка и оглядел костяшки его пальцев. На безымянном красовался белый прямоугольник с диагональной полосой⁵.       —Так это правда что ты сидел...       —Естественно.       Рыжий присвистнул.       —А ты, я смотрю, неплохо устроился: воровать начал, по проституткам ходить, — Рыжий указал глазами на другой перстень, уже с трефами⁶.       Волк довольно оскалился и вырвал руку из ладоней Рыжего.       —Ну, не твое дело. Рычаги⁷ убрал!       Рыжий закатил глаза, приподнял уголок губ и скрестил на груди руки.       —Чего лыбишься-то? Тебе ниче хорошего не светит. В бабское переоделся, шалаву из себя строишь. Знаешь, что за такое могут сделать? Особенно, если занимаешься этим на чужой территории. Твое счастье, что я сам с тобой не расправляюсь, потому что мне тебя жалко. Считай, что тебе пока что тебе повезло.       Губы Волка растянулись ещё шире. Он сунул руки в карманы, подмигнул Рыжему, быстрым шагом вышел из тупика и, не поворачиваясь, кинул на прощанье:       —Адью, Смерть!