Emptiness in your eyes.

— Ничего не изменилось за эти годы, — произнес Тэтте, осматривая свое первое пристанище. Воспоминания нахлынули волной. Сколько он здесь провел? Несколько лет? А ощущение, что вчера он вместе с ребятами бегал через дырявый забор к речке ловить лягушек и рыбу. Теплые воспоминания: когда обычные дети становятся тебе семьей. Жизнь в приюте полна разочарований, боли, одиночества и надежд. Но надежды каждый день разбиваются о жестокую реальность. Дети порой не нужны даже собственным, живым родителям, что уж говорить о брошенных. — Столько лет прошло, — горько усмехнулся юноша и открыл скрипучую калитку. — Не зря ли я все это затеял… — Молодой человек, а вы по какому вопросу? — вырвал Суэхиро из размышлений женский голос. Пожилая женщина в длинном пальто, старом шарфе и бордовой шапке. Всё это подчеркивало ее статус хозяйки детского приюта. Некогда именно она порекомендовала Тэтте приемным родителям, обеспечив ему счастливое детство. Но сможет ли она теперь помочь открыть занавесы прошлых лет? — Вы меня не узнаете? — спросил брюнет с неловкой улыбкой. — Двадцать один год назад вы порекомендовали одного мальчишку состоятельной семье. Не припоминаете? Ито Фумико.  — Тэтте, негодник, ты что ли? — ахнула старушка, снимая очки с переносицы. — А как же ты здесь оказался? Неужто тоже ребёнка захотел взять в семью? — Пока что нет. Но могу вас попросить о помощи? — осторожно уточнил юноша. — Ну пойдем, Вакамоно, — ответила Ито, направляясь к стенам приюта. Интерьер почти не изменился: скрипели качели, а дети обсуждали грядущее событие — отбор. Может быть, их примут в семью? Может, они узнают, что такое тепло настоящей семьи? Тэтте помнил эти дни, когда реальность разбивала мечты, а острые шипы боли проникали в самое сердце малышей. Приют нуждался в срочном ремонте, и кто его станет спонсировать — вопрос открытый. — Давно меня уже никто не навещает, скоро на пенсию выхожу, — произнесла женщина и пропустила Тэтте в кабинет. — Чаю желаешь? — Нет, спасибо, — ответил брюнет и присел на потрепанный временем диван. — Мне очень нужно узнать про моего друга. Может, помните Дзёно Сайгику? — Естественно, я помню этого уголовника, — с лёгким презрением сказала женщина. — — Как он умер? — Да кто тебе такую чушь сказал? — удивилась она. — Дзёно не умирал. Ему тяжело жилось после твоей пропажи, но он прожил до совершеннолетия и выпустился. Жестоким ребёнком рос. — Подождите… — переспросил брюнет. — Но мне сказали, что он умер… — Здоровее всех живых. Весь детский дом держал в страхе, никто к нему не подходил, потому что моральных границ он не имел. Одному мальчику ножом ногу изрезал. — Но как такое возможно? Он же слепой, я помню, как обычные вещи ему давались с особым трудом. — Вот тут, Вакамоно, не могу сказать, — задумалась женщина, туже закутавшись в шарф. — После твоего отъезда приспособился, но немощным его назвать уже нельзя. Где живет сейчас — не знаю, уехал. — Ясно. В любом случае, спасибо за информацию. Я поговорю с отцом о финансировании, — сказал юноша и, попрощавшись, покинул приют. Мысли метались бешеным потоком. Воздуха не хватало. Ужасная правда вскрылась случайным и гнусным образом, заставив Тэтте провалиться в болото минувших лет. Почему молчало его окружение? Никто не сказал правду? Зачем отец лгал? Как жил Дзёно все эти годы? Он жив? Где его искать? А может, и не стоит открывать ящик Пандоры?  — И ведь он запомнил меня предателем, — горько усмехнулся юноша. — И что теперь делать? Почему я даже не поинтересовался спустя годы? Почему не пришёл на его могилу? А может, я боялся её увидеть? А что я вообще знаю о собственной семье? Что произошло двадцать лет назад? В ответ — лишь глухое молчание.