Хочу верить.

Он мягко двинул рычаг на пульте, отчего годовая пыль, в забытом богом месте, взлетела ввысь. Последние этапы подготовки подходили к концу. Парень прислушался к шуму радиоволн за спиной. Солдаты копошились у радио, пытаясь поймать сигнал: где же Артём Ульман? Не пошло бы что-то не так… Слишком уж дорога была цена сюда попасть, чтобы сесть в лужу в самом конце. Антон возился где-то сбоку и изучал приборы, вернувшись в свою стихию и, кажется, стал немного веселее. Наконец-то он услышал сигнал. Нацеливание бомб заняло от силы минут десять. Артём видел, как бомбы полетели на гнездо его собратьев. До него наконец-то дошло, что происходит. Наконец-то он понял, почему же никак не мог найти свое место. Понял, почему Чёрные так тянулись в метро, но было уже слишком поздно. Густой дым взмылся вверх, накрывая небо серой пеленой. Артём ощутил, как слезятся его глаза под тяжелым шлемом и противогазом. Воздуха не хватало, он хрипло дышал через рот, пока, наконец, не стянул шлем и вздохнул радиационный ледяной воздух. Нос ощутил запах гари. Вытерев глаза, парень, не поворачиваясь на отклики товарищей, пошел вниз.

***

Жизнь в метро кипела, переливаясь счастливыми лицами. Здесь будто стало ярче. Теперь, на одну смертельную опасность меньше. Артём видел благодарные взгляды, на него смотрели почти так же, как смотрели на полковника Мельникова: уважение и восхищение. Артёму было плевать, плевать на них всех. Он остался в этом мире совершенно один, в его жизни нет смысла. Своими руками уничтожил, растоптал в грязь и сравнял с землёй. Сталкер перемещался по метро, сидел в дозорах, слушал разговоры сменщиков. Они видели в нем мужество и самообладание, которое раньше видели в Хантере. Но никто не знал, что творилось в черепушке Артёма на самом деле. В нем было полное безразличие к жизни и своему будущему. Артём искал смерти в опасных тоннелях метро, но теперь даже ей он стал противен. Вряд ли именно это нес в себе сталкер. Хотя, кто узнает правду? Путь к полису Артёму был закрыт до сих пор, но вот находиться в дозорах на соседних станциях ему никто не запрещал. Да и кто будет против компании известного человека? Артём вышел из своих мыслей и наконец отвёл взгляд от тёмного зева тоннеля между Маяковской и Белорусской, опустив глаза на костёр. Парню этот перегон был особенно ценен, здесь был один из выходов в Д-6. От этого, однако, сердце ныло только больше. Из-за всё ещё живущих поблизости дикарей этот темный тоннель считался опасным. Вдруг послышались шаги из глубины черноты. Артём вскочил на ноги, выхватывая автомат из-за плеча, перепугав чуть ли не до смерти своих собеседников. Парень наставил дуло оружия в сторону звука. Включив фонарик, глухо спросил: — Кто? — Не стреляйте! Я принёс послание от полковника Мельникова! — гонец поднял руки, стараясь убедить солдат в своих намерениях. Тёма опустил оружие и протянул в его сторону руку, явно давая понять, чтобы тот передал гильзу с письмом. Получив желаемое, парень убрал её в карман и жестом приказал гонцу убираться прочь. Читать послания от полковника ему не хотелось. Все дела были сделаны, они не пересеклись несколько месяцев. Зачем сталкер решил нарушить эту идиллию между ними? Заметив заинтересованные взгляды собеседников, Артём глухо вздохнул и вытащил гильзу, лёгким движением открывая небольшое послание: «ВДНХ, 15:00, 31.03. Не опаздывай » «А не пойти бы вам к черту, товарищ Мельников?» — подумал парень. Конечно не пойти. Артём не имел права послать матёрого сталкера даже в сердцах. Тот помог ему далеко не один раз за время их совместного путешествия. Глупо было пытаться перекинуть вину за смерть Чёрных на чужие плечи. Собственным плечам от этого не стало бы легче. Артём потер руками виски. Солдаты вокруг костра с недоумением покосились на него и зашептались о своём, а может и о нем. Парень нахмурился и поднялся на ноги. Пора возвращаться. Но почему же Мельников выбрал именно ВДНХ? Думал, что Артём сидел там? Да нет, по метро ползали слухи о герое, что чуть ли не живёт в туннелях и часто перемещается из одного места в другое. Артём вздохнул: какая уже разница? Придётся возвращаться в родной закуток, где вечно пахло свиным говном и травами чая — сочетание отвратное, но живя на станции привыкаешь и перестаешь замечать. Человек - крыса приспособленная, ко всему привыкнет, всё вынесет и даже рада будет. А Артём некто похуже крысы, вечно приткнуться никуда не мог. Перед глазами предстала заученная наизусть карта метрополитена. Товарищ Полковник, наверняка, и не догадывался, что за двое суток добраться до ВДНХ Артёму под силу только в сказках. Может стоило перенести место встречи? Но чего жалеть, опять сглупил, надо было передать послание с изменением места и времени. А теперь, придётся через Тверскую идти, а там к Кузнецкому мосту. Это значит через Рейх и через Красную линию — весело выходит, однако. Ладно, паспорт есть, а там прорваться можно. Артём без труда преодолел Маяковскую, но с трудом перетерпел Чеховскую с Тверской, времени дурью маяться не было. Стандартное: «Да, товарищ… Сэр? Хорошо, как скажете, сэр, вот мой паспорт… Да из Полиса, транзитом к проспекту Мира… Нет, контрабанды нет… Почему арсенал пушек с собой? А, вот, возьмите-ка эти пятнадцать пулек… Да, спасибо, и вам всего доброго» — отскакивало от зубов. На Лубянке тоннель выглядел спокойно, однако всё равно выбивал из головы все мысли. Редко такое чем-то хорошим заканчивалось, а может разум устал и выдумывал всякую чушь? Нет, чувство тоннелей никуда не деть. Артём явно был не один. Осторожно крутив дулом в разные стороны, сталкер чувствовал, как напряжение росло. Слух напрягся, кажется, уже на максимум. Парень сглотнул и резко обернулся на шум, готовый выстрелить. Человек перед ним в примирительном жесте поднял руки. Вот же… — Хан? Какими судьбами? Откуда тут? Зачем идёшь к красным? — Артём опустил оружие, но бдительности не терял. Знакомый перед ним был без какого-либо оружия, но что ещё более странно - без фонарика. Даже Хан вряд-ли способен гулять по туннелям метро в полной темноте. — Хан? Хватит молчать, — приступ страха ударил в голову, Артём напрягся, сдерживая резкий порыв броситься прочь. Что-то было не так, но что же? Артём было открыл рот, чтобы снова задать вопрос, но, отведя взгляд в сторону на секунду, понял, что перед ним никого нет. Резко бросило в жар, лоб покрылся испариной, а прицел оружия начал дрожать. Парень рванул вперёд, к Лубянке. Сейчас он был бы счастлив встретить красных, увидеть хоть одного обычного человека — хоть красного, хоть розового, черт возьми. Ощущение преследования не отступало. Что бы это ни было, оно приближалось. Юнец загривком чувствовал, как оно нагоняет, что ещё секунда и… Блокпост! Солдаты подняли на него ружья, врубили настолько яркий свет, что Артёма ослепило и он бежал по инерции ещё несколько метров, пока ощущение опасности за спиной не растворилось окончательно. Он поднял руки и закинул автомат за плечо. Черт, оружие не успел убрать, будут вопросы. — Кто?! Руки на виду держи! — солдат пустил «петуха». Возможно, они тоже ощущали что-то в этом поганом тоннеле, чувствовали «наблюдателя». — Я транзитом! — не соврал Артём.— Отстал от каравана! — а тут соврал. — Не выглядишь как челнок, — солдат осветил сталкера с ног до головы, как только тот подошёл ближе. — Как давно челноки стали таскать пушки? — С тех пор как появились слухи о пропаже в этом тоннеле, говорят люди глюки видят и уходят за ними. Мы таких ловим. Не слышат — в расстрел! — Пропадают?.. — солдаты переглянулись. Значит не показалось?.. — Иди-иди, что встрял? Твой караван час назад проехал! Перед входом на станцию паспорт покажешь! Артём выдохнул и, миновав пост, убрал верную винтовку поглубже в рюкзак. В следующий раз могло повезти меньше, а проблемы ему сейчас ни к чему. Лубянка осталась позади. Ему выпал шанс прокатиться до Проспекта Мира на дрезине с компашкой челноков. Ему — проезд, им — защита. На том и решили. Тоннель к Чистым Прудам был тихим. Артём стоял на стрёме и смотрел в пустоту впереди себя. Рельсы, шпалы, рельсы, шпалы. Словно, они и не двигались никуда. Будто оказались на кольцевой игрушечной железной дороге. Вереница мыслей поглотила парня. Вновь пронесся его первый поход: путь к Полису, данный ему Хантером, путь к Мельнику. Книга в библиотеке, убийство Данилы… Самолично убил… Сам пристрелил… Карта Д-6 в пятнах крови хранителя, жижа на пути к Кремлю, что умудрилась сожрать создание даже великого сталкера - самого Мельникова. Ракеты эти чёртовы. Перед глазами пронеслись пятна света и в очередной раз упали на Ботанический Сад — уничтожили всех, кто любил его. А теперь он один, совсем один. Сумасшедший парень со странными рассказами про спасителей метро, которых он сам убил. Мельник… Матёрый сталкер, знающий толк в военном деле. Человек, который умеет быть грубым и чертовски добрым одновременно. Человек, который, сохраняя хладнокровность, мог быть одномоментно очень пылким. Артём смотрел на него с уважением, мечтая стать таким же, но кем стал в итоге? Героем, чей разум пострадал из-за чёрных, пока тот наводил ракеты. Ну да, может и впрямь они что-то ему в черепушке сломали? Дрезина остановилась у Сухаревской, Артём оглядел временных товарищей взглядом. — Братишка, пять секунд, в туалет и вернёмся. Ты, вон, за всю поездку позы не сменил. Видим, что ты внимательный, ни разу не отвлекся. Ты, братка, хоть пройдись, заодно товар посторожи, мы быстро. Артём едва отвлёкся от своих мыслей, кивнул и проводил караванщиков взглядом. Мельник позвал его и явно попрётся с Полиса к нему на станцию, но для чего? Может случилось что-то? Хотя, возможно, он и не лично будет, а пришлёт кого-нибудь. Только вот вопрос тот же: для чего? Артём хмуро смотрел по сторонам, когда заметил тонкую ручонку на корзине с фруктами. Хвать — исчезло несколько плодов. Артём аж подавился от такой наглости, однако выйти из оцепенения смог не сразу. — Стоять, вор! — парень спрыгнул с дрезины, когда маленькая ручка уже схватила пакетик с грибам. Белобрысый мальчонка бойко перелетел на перрон и побежал по коридору к центру станции, утаскивая с собой добычу. Артём бежал за ним минут пять, пока окончательно не выдохся. Мальчишки и след простыл. Вздохнув, сталкер бегло смотрел по сторонам, в надежде выхватить взглядом белобрысый затылок, но — ничего. Малец оказался ловчее и быстрее. Ничего не оставалось, как пойти назад. Прохожие косились на автомат Артёма на плече. Негодующий и испуганный шепот доносился по сторонам. Сталкер раздражённо пнул ботинком пыль и ускорился. Выходя на перрон, он не увидел дрезины и оглядевшись по сторонам с негодованием потупил взгляд. Не там вышел? Нет, не такой уж тут большой перрон, чтобы заплутать. Плюнув в сторону путей, Артём спрыгнул на рельсы. Как они умудрились так быстро свалить? Почему не подождали? — Да и черт бы с ними. Сам дойду, в первый раз что-ли, — Артём нахмурился и вновь погрузился в темноту тоннелей. Он двигался особым тоннельным шагом: шаги по полметра, чтобы ровно ставить ногу на шпалу перед собой. Вновь перезарядив фонарик, Артём прислушался. Эхо гулко разносило его шаги по тоннелю. Где-то капала вода, а вдалеке боковых ответвлений шуршали те, с кем встречаться явно не стоило. Артём освещал себе путь фонарём, пока на рельсах не наткнулся на что-то тёмное и большое. Замедлив шаг и поудобнее перехватив оружие, Артём приблизился к объекту. Довольно быстро пришло осознание, что впереди была уже знакомая ему дрезина. Махина слетела с путей и завалилась набок у грязной стены. Сталкер надеялся увидеть выживших, но его встретили лишь распахнутые стеклянные глаза недавнего знакомого, а второй человек валялся на земле рядом. Нижняя часть его туловища отсутствовала, словно отгрызли. Они мертвы. Артём попятился от тел и быстрым шагом пошёл дальше. Оставалось-то километра три до Проспекта Мира, а значит нужно было лишь ускориться по максимуму и добраться, старательно не встречаясь с тем, что смогло разорвать дрезину одного из челноков. Мысль только сейчас дошла: а где же третий товарищ? — А, вот и ты, дружище, — произнес одними губами Артём, найдя брошенную посередине рельс голову. От неё отходил кровавый след куда-то в боковой тоннель. Юнец пошел дальше, максимально сдерживая себя от желания перейти на бег. Автомат в руках лежал как родной, будто является продолжением руки — спасением от всех невзгод в жутких перегонах между станциями. Вскоре Артём понял, что помимо своих гулких шагов слышал приближающийся гул. Фонарик метнулся по стенам, обнаруживая ещё одно боковое ответвление куда-то влево. Сталкер нырнул в него и потушил свет. Минуты через две, гомон пронесся по основному тоннелю к оставленной дрезине и её мертвым обитателям. Просидев на всякий случай ещё минут пять пока шум окончательно не стих, Артём осмелился выйти. Судя по всему тут орудовала крупная стая мутантов, а челноки, увидев их, набрали скорость и не смогли удержаться на рельсах. А там их контуженых или уже мертвых встретили хозяева. Парень пробежал пару десятков метров в темноте, только потом осмелившись включить фонарь. Он быстро перебегал по путям в сторону Проспекта, время от времени останавливаясь и прислушиваясь — не идёт ли за ним какая-нибудь тварь. Тишина давила на нервы, лишь вода капала где-то вдалеке. Выход на перрон станции после проверки документов стал для Артёма глотком свежего воздуха. Образно, конечно. Тут воздух был таким же спертым, как и во всем метро, дышать нормально можно только на поверхности, но заниматься таким лучше не стоит. Сталкер остановился перекусить у местных палаток. Докупив лишний рожок патронов, так, на всякий случай, двинулся вперёд. Перегон к Рижской был спокойным, только крысы сопровождали юношу в его путешествии. Бурбон говорил, что крысы это хороший знак, а вот если их нет, то стоит волноваться. Хороший совет, хороший мужик… Был. Вот и Рижская. Задерживаться Артём не стал. Даже не поднялся с путей, нет причин. Родная станция уже раскрывала руки для объятий, надо было лишь дойти. Тишина тоннеля нарушалась только шуршанием крыс. Тут всё должно быть спокойно, а значит можно и подумать наконец, для чего он сюда возвращается. Единственный, кто будет рад его видеть, это Сухой. Остальные, наслышанные о вылазках Артёма наверх, окрестили его больным на голову дурачком, сошедшим с ума героем. Именно поэтому он и покинул станцию спустя месяц. Хоть Ботанический Сад и близко к ВДНХ, такое удобство того не стоило. Вечный шёпот за спиной, косые взгляды, недосказанность и агрессивность некоторых людей вызывали у парня подавленность и находиться там было тяжело. Теперь объятия родной станции стали казаться Артёму тисками, в которые Мельник пытался завести его, словно мышь в мышеловку с помощью кусочка свежего сыра. Но, если понять мотивы ловца на мышей не сложно, то мотивы Мельника могут быть совершенно разными и узнать их без личного объяснения практически невозможно. Артём прикрыл глаза на долю секунды, вновь пробуждая в голове образ полковника. Высокий, статный, широкоплечий и всегда готовый пуститься в бой. От него всегда веяло уверенностью и силой. Рядом с ним Артёму не приходилось ощущать страха в тоннелях, слишком уж хорошо товарищ Мельников знал ужасы чуть ли не каждого из перегонов. Он был уже не молод, в щетине и в волосах виднелись серебристые нити, но горящие голубые глаза выдавали в нем веру — веру в свою правоту и свои силы. Артёму очень хотелось быть на него похожим, но по натуре своей он был куда трусливее и не увереннее полковника. Слишком много рассуждал, что правильно, а что нет. Хорошо ли поступил, надо ли было сделать иначе. У Мельника, кажется, не может быть таких мыслей. Он знал свою цель и всегда знал, что она оправдывала средства, кем или чем бы эти средства не были. Что же он может хотеть от юного глупца? Надпись «ВДНХ» на входе на станцию заставила парня вынырнуть из пучины сознания и вернуться к реальному миру. Запах компоста ударил в нос. От непривычки Артём поморщился: когда живёшь тут годами запах перестаёт раздражать, но, возвращаясь домой спустя какое-то время, это зловоние становится невыносимым. Хотелось повернуть назад и не возвращаться. В конце концов, здесь держали свиней, а далеко не каждая станция могла себе это позволить. На ВДНХ была выставка. Именно оттуда в своё время люди и увели живность, подарив подземельям мясо. Станция не горела желанием делиться скотиной и терять свои деньги и еду — это можно было понять, но даже осознание этого не спасало Артёма от брезгливого настроя. Поднявшись на станцию, юноша проигнорировал приветствия: эти люди были ему противны. На других станциях на него и внимания не обращали, а тут смотрели с сожалением — мол, всё, герой сдулся. Парень сжал кулаки, ступая по освещённой красным светом платформе и обходя палатки старых знакомых. Он не обращал на них ни малейшего внимания. Под сапогами хрустела опавшая со стен и потолка краска. Станция наводила на Артёма гнетущее впечатление: Как раньше он не замечал этого, во всех смыслах, дерьма? Он дошёл до знакомой двери — кабинет отчима. Парень немного постоял, собираясь с мыслями, и вошёл внутрь. Мужчина почти сразу оторвался от бумаг, его лицо исказилось удивлением. Сухой поднял брови, чуть приоткрыл рот, желая что-то сказать, но вскоре снова сомкнул губы, быстро уняв эмоции. Он поднялся на ноги, подошёл к сыну и обнял того за плечи. Артём не задумавшись обнял того в ответ, скорее на автомате, чем из-за желания. Однако опустив голову на плечо отчима, парень выдохнул и успокоился. Пожалуй, это был единственный человек, которого он был рад видеть и по которому скучал. Парень бегло осмотрел комнату. Всё как прежде. Облезлые стены, из мебели здесь были только стул и стол в центре помещения, по углам стояли коробки с макулатурой. Всё такое родное, но чертовски неприятное. Мужчина чуть отдалил парня от себя, но оставил руки на его предплечьях. — Ох, Артём… Тёма… Я так рад тебя видеть. Я думал, что ты больше не захочешь сюда вернуться… — отчим говорил тихо, Артём кивнул, хотя сам не понял чему. — Я и не собирался, — пожал он плечами. Врать или давать ложных надежд отчиму не хотелось. Тут оставаться не желал: покинет станцию, как только поймёт что Мельник от него хотел. — Я уйду сразу после того, как выполню приказ. — Приказ? Чей это ещё приказ? Ты нашёл себе достойную службу? — он удивлённо посмотрел на сына, чуть прикусив губу. Было видно, как он давил в себе желание завалить парня ещё сотней вопросов. Артём вяло покачал головой, ощущая усталость. Взгляд юноши упал на наручные часы. Скоро уже должен быть отбой, а завтра он, наконец, получит ответы. Ощутив, как отчим убрал руки, сталкер вновь посмотрел на него. Мужчина отодвинул стул перед своим столом и, приглашая сына сесть, тоже опустился на своё место. Он выключил лампу на столе, оставив из освещения только тускловатую лампочку под потолком. Артём послушно сел и продолжил: — Нет, я не на службе и ни на кого не работаю, но я получил весть от полковника Мельникова. Он желает встречи, именно на этой станции. Сухой помолчал, взял со стола ручку и начал крутить её в руках, явно размышляя. — Это важная персона, встречать его подобает банкетом, — произнёс задумчиво мужчина. Парень жестом остановил его, глубоко вздохнул и, упершись локтями на стол, сцепил руки в замок и поднял взгляд на отчима. — Не нужно, дядь Саш, не нужно. Полковник не из тех, кто пойдёт в такую даль, чтобы чаи гонять. Сухой подумал и понимающе закивал. — Хорошо, я тебя понял. Хотя странно, что мне не сообщили, конечно. Ты уверен, что это не западня? Артём задумчиво пожал плечами. Принести записку в гильзе мог только кто-то из Спарты. Солдаты не рассказывали об этом способе передачи информации другим, чтобы уменьшить шансы на обман и засады, хотя кто-то и мог подделать, конечно. Но не стали бы его тогда на станцию звать, тем более на родную, где все о нём знают и, всё-таки, убить не дадут. Словно прочитав мысли притихшего парня, Сухой кашлянул, привлекая к себе внимание. — А где встретитесь-то? — Не знаю. Написано было, что просто на станции. Уж найдёмся, не переживай об этом. Станция небольшая, спросит у кого-нибудь в случае чего где меня найти. Да даже если не лично придёт, а посланца отправил, то не глупого же, — Артём потупил взгляд, в глаза отчима смотреть не хотелось, потому что ощущалась вина какая-то. Ведь бросил человека, родного и, по сути, одинокого. Ушёл чуть ли не со скандалом, а его, даже после такого поступка, с объятиями приняли назад. — Вижу, ты устал, сынок. Давай-ка в нашу палатку, отдохнёшь с дороги, а завтра расскажешь, что да как, да и чем занимался всё это время. Артём наконец перевёл благодарный взгляд на отчима, улыбнулся ему устало и кивнул: — Спасибо… — и вновь не смог назвать его отцом, слова словно застряли в горле, — спасибо, дядь Саш. Мужчина улыбнулся в ответ и кивнул на дверь. Артём поднялся на ноги, но остановился, сделав пару шагов. Затем повернулся к отчиму и, быстро преодолев расстояние, наклонился, крепко сжимая родителя в объятиях. Тот подавился воздухом от неожиданности, но обнял в ответ, уткнувшись в макушку парня, не отпуская ещё пару секунд. Отдалившись, Артём вновь поблагодарил мужчину и покинул кабинет. Теперь станция не вызывала у него раздражения, а скорее тоску. В голову снова лезли воспоминания о Чёрных, о Хантере. Парень сжал челюсти и потряс головой, отгоняя образы. Пусть и короткий, но диалог с приёмным отцом вымотал его окончательно. Он без труда нашёл родную палатку. Даже в полной темноте сталкер мог бы ходить по станции. Каждый метр был изучен годами жизни здесь, где почти никогда ничего не менялось. Артём залез в палатку, скинул верхнюю одежду, оставаясь в майке и трусах, бросил рюкзак в угол и упал на чуть подъеденный молью матрас. Отчим убрал второй, где раньше спал Артём. Парень заметил это уже в полудрёме, практически моментально падая в объятия неспокойного сна с мрачными образами прошлого.

***

Проснувшись и с трудом разлепив глаза, Артём не смог вспомнить абсолютно ничего из образов кошмара, осталось только липкое ощущение страха. Парень сел и потёр лицо руками. Кажется, он совсем не отдохнул, а будто прилёг всего на минуту. Однако оживлённые голоса людей за тонкой тканью палатки дали понять, что утро уже наступило. Перед отбоем на станции всегда тихо, только из соседних палаток были слышны голоса, а вот утром жизнь снова закипела. Артём поднялся, осмотрел палатку и, не увидев отца, хмыкнул. «Где он спал-то минувшей ночью, если я развалился на его матрасе?» — промелькнуло в мыслях. Наспех одевшись, Артём покинул палатку, не взяв с собой рюкзак. Пока он только мешаться будет. Сталкер сверился с часами: три часа дня. Уже скоро он будет тут. От одной мысли сердце сбивалось с ритма, Артём скидывал всё на волнение из-за непонятной причины для встречи. Пора завтракать, живот давал о себе знать. На ВДНХ всегда найдутся грибы со свининой и прекрасным чаем. Не выпить кружечку напитка на родной станции было бы кощунством, не иначе. Отгоняя от себя мысли о полковнике, Артём купил себе завтрак и, слушая разговоры людей, старался вызвать у себя положительные воспоминания. Не часто удается поесть что-то такое родное... очень уж не часто в последнее время. Однако, тыкая в жареные грибы вилкой, он снова тонул не в те мысли. Полковник явно не желал покидать мозг Артёма. Мельник у всех вызывал восхищение и даже некий страх. За спиной его часто называли Сатаной или демоном, из-за его поведения в бою; стальных глаз, которые, по слухам, словно светились во время боя; из-за ухмылки, которая не сходила с его лица и из-за равнодушия к смертям врагов. Артёму это казалось бредом. Ни разу он не в видел подобного за время их совместных странствий по станциям, нигде полковник не был настолько страшен и холоден. Парень вспоминал лицо Мельникова, его глаза и холодную мимику. На такой работе не только глаза светящимися станут. Артём отвлёкся только тогда, когда тарелка уже опустела. Сам не понял, как доел. Убрав посуду и глянув на время — охнул. Без десяти минут четыре. Как он так умудрился задуматься? Вскочив, чуть не падая на скользком полу, он четырхнулся сквозь зубы и побежал. Остановился только перед гермоворотами на Ботанический сад и понял, что понятия не имеет, куда идти и почему торопился именно сюда. — Артём? Опять ты? — это был Слава, старый товарищ по службе, с которым в своё время Артём делил место у костра в дозоре. Хоть и такая компания никогда не бывала приятной,— Я не буду выпускать тебя на поверхность без защиты, дебик. Иди обратно на другие станции, может там твой бред примут. Артём сжал кулаки, но, прежде чем успел возразить, услышал знакомый голос где-то слева: — Ну-ну, спокойнее. Что за балаган? Сомневаюсь, что он действительно хотел выйти на поверхность без защиты. Артём довольно резко повернул голову на звук и услышал, как хрустнули позвонки от подобного издевательства. Повернувшийся к ним спиной сталкер неторопливо снимал с себя химзащиту. Парень без труда узнал Мельникова по широким плечам и нашивкам Спарты. Выходит, Мельник спустился сюда с поверхности. Он снял шлем и кинул его к остальной форме, потянулся, ощутив свободу движений, и только после этого повернулся лицом к собеседнику. Артём смотрел на него округленными глазами, парень явно не ожидал встретиться именно так. Мельник усмехнулся и улыбнулся одним уголком губ, затем обратился к парню. — Так к этому у вас миссия? — Слава чуть поморщился, нарочно выделяя слово, пытаясь принизить Артёма. Тот, в свою очередь, вновь хотел подать голос, но сталкер остановил его жестом, опустив руку на плечо парня. Схватив, он потянул его за собой, уходя. Слава что-то пробубнил себе под нос, но больше не рискнул вступить в диалог с матерым Спартанцем. Выходя на шумную станцию, Артём поднял на сталкера вопросительный взгляд, наблюдая за реакцией, но Мельник, кажется, вообще не ощутил ни ударившего в нос запаха помёта, ни взгляда парня. — Я немного опоздал на встречу, пришлось задержаться на миссии, извиняй, — Полковник обвел станцию взглядом и чуть прищурил глаза. — Где у вас можно найти тихое место для нормального диалога? Мельник убрал руку с плеча парня и сделал пару шагов вперед, анализируя что-то. Артём сглотнул ком к горле, мысленно прося сердце вернуться к нормальному ритму, сам не понимая, почему так разволновался при виде сталкера. Словно в первый раз увидел, засмотрелся, не мог не восхититься и не застыть на месте. Вот только виделись они уже, да и сам Артём уже давно не юнец, а вполне себе неплохой солдат, которому на многих станциях будут очень рады. Мельник повернул голову назад, посмотрев на парня ледяными глазами, вопросительно поднял бровь и повторил, как для дурочка: — Артём, мне нужно место, где мы сможем поговорить с глазу на глаз, давай шустрее. Артём кивнул, обошел сталкера и направился вперёд, сам не до конца понимая, куда. Зная, что Святослав следовал за ним бесшумно, но уверенно, гордо расправив плечи, с хитрым прищуром. Артём чувствовал чужой взгляд на затылке и ощущал, как по телу бегали мурашки. Задание, с которого вернулся Мельников, было тяжелым. Он был уставшим и тяжёлым в каждом своём шаге. Матерый сталкер коротко поведал, что долго не мог отделаться от надоедливого охранника. Тот всё интересовался, к кому же пожаловал член Спарты, но Мельник не говорил. Артём практически его спас, открыв у него второе дыхание. Его позабавила реакция парня: возраст всё ещё не являлся помехой, чтобы вызвать у молодняка смущение и восхищение. Артём свернул в сторону, полковник последовал за ним. Вскоре они попали в небольшую каморку с кроватью, столом, старой табуреткой. Без того тусклая лампочка периодически мигала, раздражая уставшие глаза. Юный сталкер как в тумане сел на край кровати, смотря невидящим взглядом в стену перед собой, позволяя полковнику осмотреть себя сверху вниз. С последней их встречи он сильно похудел, хотя думал, что хуже того состояния в Полисе быть не могло. Волосы он обрезал обычным ножом, кожа стала чуть ли не трупно-серой, даже в хорошем освещении синяки под глазами не станут меньше. Мельник ногой подвинул табурет, проверяя его на прочность, и сел. Вытащил самокрутку и, щёлкнув старой зажигалкой, он поджёг её, однако не стал наполнять лёгкие едкой отравой, а передал Артёму, выводя того из некого транса. Повернув голову, парень ощутил аккуратное прикосновение к плечу. Полковник сел в метрах двух от него и, завидев реакцию, протянул сигару. Артём не отказался, сделал затяжку и даже не поморщился. В Полисе всегда был отменный табак, от него не хотелось выплюнуть лёгкие во время кашля, не обжигало горло. Благодарно кивнув и стараясь не смотреть на сталкера, юнец пускал облака дыма, прикрыв глаза от раздражающего света и даже не заметил, как Мельник опустился рядом с ним, не слишком близко, но и не далеко. Вот, протяни руку — и без труда прикоснёшься к чужому телу. Артём дрогнул, вопросительно глянул исподлобья. Лицо сталкера оставалось равнодушным: — Тём, что с тобой случилось за эти два месяца? Сам на себя не похож, да и косятся на тебя тут как-то странно, — Мельник не отводил глаз от него. — И мужик этот у ворот... Что он имел ввиду? Что ты тут людям пытаешься внушить? Сталкер устало подтянулся поближе к стене и опёрся на неё. Артём молчал, однако под пристальным взглядом в затылок, сдался. Поелозив по кровати, он залез ближе к стене и передал ему сигару. Тот принял, разделяя её на двоих. Только спустя пару секунд Артёму показалось это странным. Явно ведь не последняя, мог бы отказаться. — Я устал, товарищ полковник, устал, — Артём зарылся рукой в свои волосы, краем глаза заметил, как Святослав согласно покивал, мол, понимаю солдат, понимаю. — Для людей тут я герой, спаситель метро, чудо света. Был…— он развел руками, насколько позволяли полметра между ними. — Этот титул ты заслужил. Хоть и не один, но ты спас метро от опасности, — сталкер закурил, прерываясь. Артём же сжал зубы от понимая, насколько его собеседник не прав. — Почему же «был»? Что-то изменилось, не так ли? Я слышал о твоих похождениях чуть ли не по всему метро, неужто не сидится на родной станции? — Тут говном пахнет. Сталкер усмехнулся, вновь передавая сигарету. — Не поспоришь, но в тоннелях между чужими станциями не лучше, я полагаю, — Мельник старался ненавязчиво подвести парня к тяжёлой для него теме. Не надавить на что-то больное, не сделать хуже, и судя по тому, как напряжённое тело Артёма наконец расслабилось, выходило неплохо. — Куда спокойнее, Святослав Константинович. Там чужие люди не смотрят на меня с сожалением или издёвкой, а мутантам плевать, кто я и что делал. Люди на моей станции хуже мутантов, — Мельник вновь понимающе кивнул, хотя ничего не понимал. Артём же продолжал, наконец-то освобождая плечи от тяжёлой ноши своих мыслей и страхов. — Они считают меня безумным за мои мысли и действия, и что бы я не делал — от этого уже не избавиться, — он переходил на шёпот, Мельник понимал, что дело близится к объяснению ситуации. Однако парень стал похож на загнанного зверя. Полковник лёгким движением забрал у парня сигарету, опуская свободную руку ему на плечо, наверное, стараясь вспомнить, что обычно делали в ситуации панических истерик. Поди, не ожидал он, что сегодня придется послужить нянькой. — Я поднимался на Ботанический сад. Я ходил туда, я даже не говорил никому, почему и зачем, но им было достаточно и этого ритуала, чтобы окрестить мой мозг пострадавшим от Чёрных. Смотреть с сожалением, а после со страхом, с ненавистью, мол, приношу заразу с поверхности, а они потом больных детей рожают, — Артём тараторил, истерично хватался за голову, сжимая свои волосы. Его волнение заполняло комнату. Мельников затушил сигарету об стену и бросил окурок на стол. Наклонившись к парню, он повернул его к себе, заставляя залезть на кровать прямо в обуви, убрал его руки от лица, стараясь разобрать истеричный шёпот. — Всё-всё, хватит. Давай обсудим это чуть позже, ладно? — Мельник взял парня за плечи, смотря на него сверху вниз из-за сжатой позы. — Артём? Артём! — воскликнул он, не получив реакции. Парень в его руках дрогнул, однако не сказал ни слова. Кажется, вернулся в реальность. — Слышишь меня? — уже спокойнее. Получив кивок, продолжил. — Давай обсудим это позже, ладно? За кружечкой чего-то крепкого. Сталкер оставил руки на плечах Артёма, стараясь успокоить. Парень перевёл дыхание и вполголоса извинился за эту ситуацию. Мельник всё не решался убрать руки, рассматривая макушку парня тяжёлым взглядом. Артём отдалился сам, однако вопреки ожиданиям Станислава, уходить не спешил. Облокотившись о стену, последовал его примеру, оставаясь на том же расстоянии — в полуметре друг от друга. Старший сталкер помолчал, позволяя младшему прийти в себя и вернуть мысли в нормальное русло. Артём начал первым: — Почему вы пришли с поверхности? Святослав взял новую сигарету, поджег её и набрал дым в легкие. — Задание было. Это был самый быстрый маршрут до сюда, по поверхности, поэтому я закончил с поисками книг в библиотеке и отправил отряд обратно в метро, сам же пошёл сюда. Демоны сегодня были довольно активны. После библиотекарей пришлось пообщаться и с этими тварями, — Артём вяло кивнул. — Вы ведь знали, что я могу быть не здесь, почему позвали именно сюда? — Мельник посмотрел на него, как на придурка, но быстро взял себя в руки и отвёл взгляд. — Если бы тебя что-то не устраивало, ты бы передал мне, что желаешь встретиться в другом месте, я бы пришёл куда сказано. Парень мысленно ударил себя по лбу. Мог ведь, но сглупил. — Полагаю следующий вопрос будет «зачем»? Отвечу сразу, — Мельник затянулся ещё пару раз. — Слушай, ты выглядишь очень уставшим. Может у тебя есть желание перебраться ближе к Полису? Я бы выделил тебе место в лазарете, где ты мог бы передохнуть. Артём перевёл удивлённый взгляд на собеседника и пожевал губу. — Вы предлагаете мне вступить в Спарту? Мельник молча расстегнул жилет и извлёк из внутреннего кармана блестящий жетон и, посмотрев на него пару секунд, передал парню. Жетон неторопливо крутился в разные стороны, показывая Артёму то значок Спарты, то свою фамилию. «Артём Чёрный». — Откуда вы узнали о фамилии? — Артём взял жетон в руку, потирая рельефный герб. — Тебя так на станциях называют. Раз ты так представляешься, значит это твоё имя. Вот и всё. Артём понимал, что выбора у него на самом деле нет. Сталкер добьётся своего, даже если он сейчас откажется, но смысла противиться и не было. В конце концов, почему бы не найти новый смысл существования, отвлечься от тяжёлых мыслей, покинуть эту чёртову станцию и обрести новую семью — это было заманчиво. Артём надел жетон на шею и заправил его под одежду, смущённо хмыкнув и замечая, что сталкер не отводил от него заинтригованный взгляд всё это время, словно пытался мысли прочесть. — Хорошо, товарищ полковник, я принимаю Ваше предложение, — Артём слабо улыбнулся. Мельник вздохнул, освобождаясь от тяжести ожидания. — Отлично, новобранец, отлично. Такое надо отметить, как считаешь? — мужчина чуть наклонил голову и подмигнул парню заговорчески, Артём ощутил лёгкую неловкость. — Это делается в кругу спартанцев? — Это тоже, конечно, но я хочу лично тебя поздравить, да и не только с новым титулом, — Полковник затушил окурок и вновь откинул его в сторону стола. Артём непонимающе смотрел на него. — А с чем ещё-то? Мельник усмехнулся, видимо, сдерживая какую-то шутку. — Ну даёшь. Забыть про день, в который родился, — он потёр бороду. — Давай-ка я посплю часика два, а там встретимся. Что скажешь? Только надо бы палатку себе выбить на денёк. — Вы можете остаться тут. Начальник станции всё равно отправит Вас именно сюда. Тут не слышно шума людей, лучшее место, по сути. Мельник устало кивнул, кажется, будто ставя галочку, что дела на ближайшее время окончены. Артём поднялся на ноги, стряхнул рукой грязь от ботинок с, и без того потрёпанного, постельного белья. Перед тем, как покинуть комнату выключил надоедливо мигающий свет.

***

Время пролетело незаметно, состояние стало лучше. В разговоре с главой Спарты он выговорился хоть как-то, даже не получил издёвок. Повезло хоть вовремя остановился, мало ли что мог подумать сталкер, если бы услышал о спасителях-черных. Но явно бы не отдал жетон. В лучшем случае ушёл бы, в худшем — пристрелил на месте. Артём поговорил с Сухим: про Спарту ничего не сказал, лишь заявил, что скоро снова уйдёт, что не хочет тут оставаться. Отказался от застолья по поводу своего дня рождения. Не хотелось никого видеть. Никого, кроме полковника. Парень долго рассматривал жетон, лёжа в палатке отчима, не мог налюбоваться. Не мог сдержать трепета от осознания того, что теперь всё изменится. А потом понял, что ему нельзя пить. Вообще, ни при каких условиях, не-ль-зя. Он же в пьяном бреду такого наговорит, что Святослав его голыми руками придушит на месте. Артём сел, сглотнул ком в горле, сверился с часами. Опять опоздал. Уже на полчаса опоздал к оговоренному времени. Артём впал в ступор. Не идти он не мог, но и идти не стоит. Все его надежды на будущее сломаются, как карточный домик. Парень поджал колени к груди, закрыл лицо руками и стал думать. Постепенно внутри волнами расходилась тоска, от чего на глазах стала собираться влага. Раньше плакать не выходило: слёз не было. Однако сейчас он почти задыхался, не мог нормально вздохнуть, хрипя себе в ладони. Тело мелко задрожало. «Соберись Артём, соберись, надо привести себя в порядок!»

***

Мельник проснулся с трудом, поднялся и потёр глаза. Не доверяя выбору Артёма, купил выпивку сам. «Жаль, не взял своё», — вздохнул сталкер. Он купил что-то относительно нормальное, про грибной алкоголь с ВДНХ он хотя бы слышал. Станция была довольно уютной, тем более сейчас, когда нос уже привык к местному аромату. Не дождавшись Артёма в нужное время, сталкер выпил рюмку для храбрости, ощущая себя мелким мальчонкой перед свиданием, поругал свои же мысли и побрёл искать опаздывающее "горе луковое". Состояние Артёма не могло не напрягать. Не таким Мельник его запомнил. В его воспоминаниях у Артёма был горящий взгляд, цели и амбиции. Смотря на него тогда, у самого желание жить росло. А сейчас он словно потух. Что-то произошло за это время. Что-то, что он явно упустил. Случайно встретился с Сухим. На пустую болтовню не было времени, поэтому Мельник быстро поспешил ретироваться, лишь спросив, где обитал Артём. Получив нужное направление, он побрел между палаток. Сердце было не на месте, беспричинное волнение вынуждало ускорить шаг. — Уснул парень, не уследил за временем, что я как девка юная бегаю за ним по всей станции? Пришёл бы рано или поздно, отчитал бы его за опоздание и дело с концом, — сталкер шипел сам на себя, а сделать ничего не мог. Состояние Артёма намекало, что ничего тут не будет так просто. Мельник зашёл в палатку, как к себе домой. Ну а что? Не он же тут виноват, в конце концов. Хотел было возмутиться, разбудить парня громким словом, но замер, рассматривая открывшуюся картину.

***

Артём дрогнул всем телом, услышав, как кто-то вошёл. Быстрым движением он постарался утереть слезы, успокоить себя и собраться, однако он не смог. Стёртая с лица влага заменялась новой. Парень беспомощно уткнулся лбом в колени в защитном жесте, лишь бы не видели этого позора. Просто оставьте одного, чёрт возьми! Старший, однако, не ушёл, и в пару широких шагов встал рядом. Артём сжался, пытаясь уменьшиться в размерах и стать невидимым, но вышло плохо. Он ощутил кожей, как рядом с ним сели на кровать. Ощутил, как сгребли в цепкие объятия, широкой рукой уткнув лицо в своё плечо. Ощутил щекой грубую ткань жилетки. Артём повернул голову, уткнулся носом, стараясь заглушить собственные всхлипы. Надежда, что это Сухой, растаяла. Жилеток он носить не мог, да и одеколоном он не пользовался. Артём зажмурился в ожидании, что сталкер потребует вернуть жетон, ведь такие хлюпики ни к чему в рядах его солдат, но вместо этого почувствовал, как его гладили по волосам, а второй рукой обнимали поперёк спины. Артёму показалось, что мужчина, на которого он опёрся всем телом, вообще не дышит. Молчание полковника пугало, вызывало панику. Казалось, ещё секунда и ледяной голос потребует от Артёма объяснений. Парень судорожно обхватил старшего под подмышки, сжимая грубую ткань жилетки в руках. Мельник тихо наблюдал, как парень дрожит в его руках. Наблюдал и сжимал крепче, боясь, что тот попытается сбежать или оттолкнуть. Он же наоборот, как загнанная птица, жался ближе, пока сам не стянул полковника в объятиях, выбивая из него последний воздух. Сталкер совсем забыл как дышать, да и что ему стоит это делать. Сил оставалось лишь на плавные движения рукой по волосам юноши. Он перебирал пряди отросших волос, силился избавиться от тумана в мыслях, пока парень совсем не притих, изредка всхлипывая в чужое плечо. Мельник взял Артёма за плечи и отдалил от себя, заглянул в красные глаза. Юный сталкер смотрел на него мутно. Протянув руку, Станислав утёр с щек парня влагу. Понял, что засмотрелся и не может отвести взгляда от расплывчато-зелёных глаз напротив. А тот сжался и зажмурился, когда старший наклонился к его лицу, чтобы убрать прядь волос. — Полегчало? Артём вяло кивнул и вновь залез в объятия, уткнулся лбом в чужое плечо и выдохнул остатки напряжения. Полковник же сомкнул объятия на спине парня, вздохнув уже спокойнее. Впервые за долгое время Артём смог ощутить полное спокойствие. Святослав позволил парню отдохнуть после истерики, одновременно с этим он сам восстанавливал внутренний баланс. Парень выбил из него всю уверенность за пару минут. Мельник гладил Артёма по волосам, прислушиваясь к мирному дыханию в своё плечо. — Пойдём, Тёма. Нам обоим надо сбросить напряжение, — лукавил, как и в первый раз. Для Артёма причины пить нет: ни за Спарту, ни для отдыха. Святославу необходима правда. Необходима, чтобы помочь. Как лечить, если не знаешь, что болит? В ордене не место тем, у кого кровят внутренние раны, долго такие не протянут. — Я не хочу, товарищ полковник. Не хочу пить. Мельник нахмурился, но парень в любом случае это не заметил. Он устало выдохнул: — Тогда просто со мной посидишь. Видеть в парне ребёнка стало для сталкера в порядке вещей. Артём был юн, неопытен, мало что умел и много где косячил. Направь его в нужное русло — и вырастет хороший боец, достойный. Надо только подталкивать его в нужную сторону и дать время. Мельник поднялся на ноги и, чуть помедлив, подождал, когда Артём последует за ним. «Ладно хоть не раздевался, а то сидел бы в трусах перед главой ордена», — Артём смутился от своих мыслей и проводил сталкера взглядом, наблюдая, как он исчезает за шторкой входа, а после поплёлся за ним. Мысли снова как в тумане. Сталкеры завернули за угол и попали в тускло освещённую комнату. Мельник сел на табурет, достал выпивку и разлил по рюмкам из столовой ВДНХ, не смотря на отнекивания Артёма. Тот хмыкнул, уселся напротив на кровать и опустил взгляд в рюмку, рассматривая желтоватую жидкость. Артём сжал в руках выцветший пододеяльник, но под взглядом сталкера сдался. — Почему вам так это необходимо? — парень выпил одним глотком. Пошло туго, неприятно обжигало горло. — Хочу, чтобы ты расслабился, — сталкер пожал плечами и выпил следом. — Не ври, что тебе это не поможет. — Я скажу лишнего, а вы меня пристрелите, — отвечал он честно, ведь таить смысла уже нет. Мельник по-доброму усмехнулся, смотря на Артёма открыто. В его глазах юный сталкер видел задорный блеск. Кажется, алкоголь подействовал на обоих. Сталкер налил ещё по одной, выпили молча. — Не боись, — наконец окликнул Станислав. — Я тебя не трону, чтобы ты там такого не натворил. Мне такие как ты в Спарте необходимы. Подлечим твои нервишки — и в бой. Зададим ещё жару местным бандитам! — уверенно и, кажется, задорно прозвучал Мельник. Артём взял бутылку и выпил из горла, сделав несколько больших глотков. Вытерев губы грязным рукавом, он посмотрел сталкеру в глаза. Залезть бы тому в черепушку сейчас… — Врёте ведь, — вздохнул парень. — Врёте. Но я всё расскажу, всё, а моя смерть останется между нами. Мельник хотел было возмутиться, но не успел — Артём вывалил всё. Про детскую шалость с выходом на поверхность, и про первую встречу с Чёрными, и про видения, и про ошибку их уничтожения. Говорил долго, описывал детально, периодически выпивая. Переведя дыхание, он вновь продолжил, а сталкер не смел перебивать, внимая. Артём рассказал о своём последнем выходе на поверхность, когда встретил маленького Чёрного, который сбежал от человека с искренним ужасом. Рассказал про попытки суицида, а закончил местными слухами и ненавистью к своей персоне. Он замолк и перевёл дух. Тишина давила на его плечи и Артём ждал приговора. Душе стало легче. Выговорился наконец. Хоть кому-то выговорился. Мельник же переваривал услышанное, пока Артём вновь прикладывался к бутылке, выпивая остатки. «Один выжрал, всё-таки. Полковнику лишь две рюмки досталось», — он нахмурился от собственных мыслей и поднял, помутневший от выпитого алкоголя, взгляд. В нём проснулась из ниоткуда взявшаяся самоуверенность. Артём подпёр голову рукой и ждал своего приговора. Мельник не спешил, обдумывал каждое слово. Конечно, всё звучало как бред буйно-помешанного человека, что одурел после вылазок. Но Мельников был человеком матёрым, пережившим столько приключений и стычек. Его нечем было удивить, он должен был поверить! — Послушай, дорогой мой, — его голос ударяет по ушам после такой затяжной тишины, да и звучал слишком севшим, грубым. Артём смотрел нагло, с вызовом. Мельник, кашлянув в кулак, смягчился и продолжил, — Послушай меня. Давай-ка спать, ладно? Ты всё равно утром моих слов не вспомнишь, так что смысла нет. Утром объясню тебе свой план. — Вы верите мне? — Сталкер поймал на себе вопросительный взгляд. — Да. Я верю тебе, Артём, наверное верю. Хочу верить. Впервые за время их встречи парень улыбнулся искренне. Артём встал, но ноги плохо его слушались. Мельнику пришлось тоже встать и схватить парня за плечи, чтобы тот, не дай час, не упал. — Н-да… Перестарался ты, конечно, но ничего. Сегодня лучше тут поспишь, — Артём не ответил. Он сделал шаг вперёд и впечатался в сталкера, чуть не повалив его назад — благо, сзади была стена. Мельник вынужден был опереться на неё для опоры. Артём обнял его, как мог, чуть выше талии, сжимая мужчину в крепких объятиях и мыча благодарности. Святослав вынуждено подтолкнул парня к кровати и надавил на его плечи, требуя сесть. — Сам я… Сам, — Артём нелепо махнул рукой, завалился сначала на бок, потом на спину и вяло вытащил из-под себя край пододеяльника, чтобы укутаться. Он уснул в одно мгновение.