Спустя года после лагеря

Мимо проносились деревья, холмы и камни, в некоторых местах даже птицы пели свои весенние песни. Но все же, сейчас темнеет, что значит, что совсем скоро будет и отбой у Вожатых и куда его потащили, парень не особо понимает, да и вообще… — Ященко, Капкан! Услышал Леша, тут же встал, а перед ним лежал раскрытый капкан, который явно бы не зажал ногу, а оторвал бы к чертям — Здесь ходят медведи, вот и капканы тут разложены, — кратко отвечает Смирнов, глядя в упор на Рыжика, что делает шаг назад, — и если ты случайно на него встанешь, то это не моя проблема и вытаскивать тебя никто не будем. Всем по-ху-й Усмехается еще один вожатый, легко улыбается и осторожно бросает в капкан палку. Капкан тут же с громким щелчком закрывается, разламывая палку на пополам — Чьи там кости хрустят? Сегодня в столовой человеческие кости подают? — Послышался хохот Салимова, что был спереди — Пошел на кол, Салимов! — Прикрикнул Женя, поворачивая голову в сторону деревьев, где и было два силуэта, один из них кажется сидел на коленках и громко возмущался на что то, около Жени и Леши было слышно совсем немного, только легкие возмущение в виде «Тварь» и «Вижу», только составить предложение из этого все равно не выходило, к тому же Женя слишком хорошо знает их лидера, и сейчас он говорил, что то на подобии оскорбление Салимова, что тихо посмеивался себе в кулак — Не обращай внимания, им двоим плохо, и скорее всего Алмат просто толкнул Санька на землю Говорит Смирнов, помотав головой и легко посмеиваясь, после чего повернул голову к Ященко — Ну… Да, поднимайся давай, а то реально в болото бросим, — усмехнулся он, медленно уходя в сторону своих друзей, которых уже почти не видно. Лёша же молчит и смотрит ему в след, вздрагивая от любого движения парня. Все же, Ященко медленно поднимается, осторожно обходя места с капканами и подходя к тройке, что смотрела на него. Стоило подойти, как веселый смех тут же прекратился. — Че-ре-па-ха, так еще и без мозгов, — Киселев громко фыркнул, хмуря взгляд и фыркая. А Леша не понимает, почему тот так обращается с ним, пытается понять, даже ставил себя на их место, но ничего не менялось — Почему ты так говоришь со мной? — наконец сказал Лёша, отводя взгляд и тяжко вздыхая. И кажется именно это убило атмосферу, в которой они могли бы подружиться — Что? Ты еще спрашиваешь? Да ты ведешь себя как ребенок, которому пять лет, ей богу! — кажется, Киселев взорвался, — вы приехали в Ебанный лагерь, не зная, что здесь происходит, вы тут не жили, не гуляли, вы Ничего не знаете, ты, безмозглое существо! — кареглазый смотрит на того с диким оскалом, — моральный урод. Лёша молча смотрит себе под ноги и ничего не говорит.

-— Моральный урод, если бы ты не родился, то все намного было бы лучше. Родители бы уделяли внимание и мне, а не только тебе, орущая малолетка, — молодой парень, лет 15 смотрел на своего брата и никак не мог понять, что родители нашли в этом маленьком зеокноглазом комке, а про него вовсе забыи, словно он не их родной сын, да и это не справедливо. Почему Максу постоянно напоминают о его будущем, ОГЭ, и о том, чего он слышать не хочет. Почему этот маленький засранец, которого назвали Лёша так просто не сдохнет

— Да что б ты сдох! — наконец вылетело с рта старшего

Воспоминания с силой вписались в душу, сильнее и больнее раня её. Неужели он так портит всем жизнь? Неужели он совершенно никому не нужен, и что ч ним действительно из жалости? Нет… Нет… Нет! Смирнов смотрит на лицо старшего и резко опускает голову, пошла душу словно разрезал миллион ножей — С-Саш… — он переводит взгляд на своего среднего друга, — Саш… Но тот его словно не слышал, покрывая Ященко во всех возможных грехах, что только есть в этом гребанном мире. Женя видел, что Лёша уже вовсе не слышал его, вовсе не слушал и не собирался, он словно погрузился в мысли. Напряжение становилось для Смирнова невыносимым — Киселев, заткнись! Наконец то выкрикнул он, с редкостной злобой смотря на Сашу, что замолчал, смотрит на того и молчит — Ты… Ебанулся? — наконец спрашивает Киселев, замолчав, — Женек… Молчание — Саш, пожалуйста… Только после этого Киселев все понял, отворачивая голову и фыркая. Женя смотрит на своего «товарища по беде» и выдыхает — Э-эй, — раздается голос Салимова, что осторожно щелкает пальцами дело лица Ященко, что моргнул и медленно кивнул — Да… Да… Идем Алмат мотает головой. Ему знакомо это состояние — слезы на глазах наворачиваются, руки трясутся, а взгляд становится мелко-тусклым. В сожалению, такое состояние постоянно было у Саши, во время подросткого периода, к счастью, сейчас тот полностью пошел себя, становясь прежним кукловодом. Странным ему казался лишь один момент. Словно этот момент не прошел Ященко, либо прошел, но один, ведь когда проходишь один, воспоминания слишком больно режет — Да ладно тебе, — Алмат усмехнулся, — поверь, это еще не обидно Салимов и сам не понял, что это было, поддержка, или он просто хотел подлить масло в огонь? Тогда какого черта, Алмат? Опять провокации Киселева? В этот раз ни взгляды, ни ехидной усмешки. Он просто взорвался. Просто заистерил, как последняя стерва. И Алмат понимал его, ведь будь он на его месте — заистерил бы также, ведь порой кажется, что у этого взрослого парня мозгов как у 14-летнего пацаненка, что совсем не понимает, что происходит вокруг него, и порой так хочется ему врезать, что б мозги встали на место, если там хоть что то от них осталось. Но все же, Кажется, все трое стали чувствовать себя неуютно, глядя на ужасное состояние парня — Блять, сделай морду попроще, — Киселев нервно ведет взгляд в сторону, не смотря на Ященко, — противно становится… И Ященко отводит взгляд, слабо улыбаясь и мотая головой, стараясь отогнать противные воспоминания, которые с каждым разом били по его голове, вызывая поток мурашек по коже. А еще становилось холодно, сильно… Судорожный вздох и он поднимает взгляд глядя на Тройку Беса — Нормальное у меня лицо, — отвечает он в ответ, — мы тут по делу, давайте побыстрее закончим и разойдемся уже? Он вздохнул, глядя на парней, что усмехнулись, и важно цокая, опять возвращаясь в свое привычное состояние — Да, идем. Шорох, от которого Ященко дернулся назад, тут же спотыкаясь и падая назад. Если бы Алмат не схватил его за руку, то тот бы упал в капкан, стоящий позади него. — Да, Дьявол! — он хмурится, резко оттолкнув парня от себя так, что тот влетел в Женю, что, все же, смог поймать — Заебал, следи за движениями, ты, жалкое создание мира, если ты тут сдохнешь то… — он замолчал, смотря на Сашу, что чуть опустил голову и смотрел на Салимова из-под лобья — Сидеть, — молчание, — молодцы, вы применили волков. Он смотрит в глушь леса, откуда стало доносится гортанное рычание диких зверей, распознать которых было легко — волки