Спустя года после лагеря

Шизофрения — первое, что промелькнуло в голове парня, закатывая глаза и переводя взгляд на своего парня. Да, он пошел за Алматом, потому что тот очень странно ушел от тех, огавариваясь, мол, сейчас придет. А сам пялился в лес. Честно говоря, изначально Женя подумал, что у него просто вновь приступ, вновь собрался переться в лес. И грохнуться со скалы. Все как мы любим И только поэтому он пошел за ним. Держался сзади, поодаль. Ощущение такое, словно Салимов следил за кем то, а после и закрутилась вся ситуация с Ященко Недолгое молчание и наконец он озвучил свои мысли в слух — Шизофрения? На почве волнения и страха? Он смотрит на Сашу, стараясь увидеть насквозь лекаря. Вдруг он прав и у Рыжика развилась паничка? — Как раз таки я думаю, что именно ты, Жень, видишь, что это не шизофрения Он медленно мотает головой. — Идите спать. Я сам поговорю с ним Киселев сам кивает им, а после отводит взгляд, думая.

***

Саша думал. Он не мог заснуть пол ночи, думая об этом парне. Он был в страхе. В бреду. Это не было Ложью или Постановой. Ему было страшно по настоящему. И сейчас, ранним утром, он смотрит как парень нервно дрожит, словно лихорадка. Точнее, это лихорадка. Он явно подхватил её в лесу. Впрочем, неудивительно. Саша думал, что это лихорадка. А после видит дрожь губ, шепот и слезы «Прости… » — шепот парня, — «Я не святой… » Только тогда Саша понял, что это кошмар. Теперь вопрос действительно был. Он реально заболел, или просто все это происходит во сне? Саша вновь выдыхает, осторожно опуская руку на шелковистые, точнее, они должны были быть такими быть, сейчас же немного сухие, волосы парня. Рукой он двигал туда и обратно, осторожно поглаживая по волосам. И вскоре на него смотрели два зеленых, тусклых глаза. И тут Киселев замер. Ни капли света. Ничего. Он всегда видел хоть какой то свет в глазах парня, а сейчас ничего. Они были тусклы, и все также напуганы. Как будто бы сна и вовсе не было… Как будто бы… — А? Лёша смотрит на него, а Киселев не в силах отвести взгляд. Нет. Это не бред сумасшедшего. Это не психоз. Это не лихорадка. Это не шизофрения; Это, мать его, Пиздец! — Сразу к делу, — Саша мотает головой, — что случилось? И он рассказал. О мальчике, о существе, о сне, о повторе этого сна. И все же его пробило на слезы. Саша не успокаивал. Просто сидел рядом какое то время, а после протянул руку и все же обнял. Он все еще вел себя как ребенок. Еще и, кажется, с парнем какие то мутки. Они очень редко общаются, словно поссорились — Эу. А чего с парнем твоим? — Мы поссорились… Лёша отвел взгляд и уставился в окно. Он не скажет о еще одном вещем сне. Он просто не хочет. Он же Моральный урод? Если он таков, то зачем что то говорить. Он не хочет, что бы это повторилось… И сейчас он слабо улыбается, медленно поднимается и кивает Саше. Он отпустил его, спасибо хоть на этом А осколки сна остались в душе. И он должен их проверить Парень смог, с трудом конечно, уйти из лагеря незаметно. Он не знал дороги, но ноги вели его, словно они там были уже миллион раз Миллион сцен перед глазами, миллион. И все они из жизни. Везде он моральный урод И он будто бы верит. Ноги сами принесли его к берегу неизвестного озера. Сбоку виднелась табличка «Купаться запрещено», а полумостик сломан наполовину. Ященко же не думал. Он медленно двинулся, смотря вперед себя и вышел на мостик. Под его, и так небольшим весом прогнулась деревяшка. Он медленно садится и смотрит вперед. Во сне он видел это озеро. И видел дос, откуда выходило некая тень с рогами. Она манила к себе. Звала его: «Свято~оша» весь путь. Но он же не святой, Он моральный урод. Вот и всё. А после эта тварь стала приближаться Лёша закрывает глаза и ложится на мостик, пока под ним начинают трещать доски…