Коты

Первым делом по возвращению домой Мо Вэйюй с каким-то странным тревожным чувством отправляется проверить своего учителя. Конечно, тому некуда деться. Он не сможет уйти от него, даже выйти за пределы особняка, но вся эта история с Ло Бинхэ задевает струны внутри, заставляя тревожно вибрировать. Ему срочно нужно увидеть Ваньнина, убедиться, что его белый кот на месте и все так же крепко привязан за красивый ошейник. Поэтому поселение неожиданного гостя Мо Жань бросает на прислугу, а сам, осведомившись у старика Лю местоположением учителя, направляется в нужную сторону. В такой час всем приличным людям полагалось уже спать, но Ваньнин был упрямым, и поэтому вместо того, чтобы обнаружиться в спальне, был найден в библиотеке. Читал, включив настольную лампу и натянув на нос прямоугольные очки – зрение у него было не ахти какое, а в таком неуютном полумраке и вовсе расплывалось. Чувствуя себя, очевидно, комфортно в мнимом одиночестве и обществе интересной литературы, учитель забрался на стул с ногами, склоняясь одним боком в сторону лампы, чтобы свет хоть немного падал на страницы книги, и был так сосредоточен на себе, что не сразу заметил появление ученика. А Тасянь-цзюнь не стал ждать, когда на него обратят внимание, настежь распахнув створчатые двери библиотеки и направившись широкими шагами прямиком к своему бывшему учителю. Тот успел только вздрогнуть от неожиданности и слабо дернуться перед тем, как его сгребли со стула крепкие руки, поднимая в воздух. - Мо Вэйюй, ты!... – Ваньнин зашелся привычным злобно-раздраженным шипением, пряча за ним свои страхи. Он едва успел перехватить книгу, чтобы ее не выронить от резкой смены положения, и, судя по характеру хватки, собирался использовать эту книгу как оружие, опустив на голову наглого воспитанника, но так и не решился. Мо Жань на это только тихо хмыкнул и самодовольно усмехнулся. - Что же ты такого читаешь, что даже не вышел поприветствовать меня? – На самом деле ему было плевать, что там читает этот кот, но не поддеть было нельзя. Не смотря на злобное шипение, Ваньнин сидел на руках смирно, прекрасно понимая, что сейчас сопротивляться бесполезно, и только сжимал корешок книги до побеления своих и без того бледных костяшек. Коридоры были пусты, половина прислуги уже спала, другая половина, дежурившая на всякий случай, благоразумно не показывалась на глаза, и это немного успокаивало Ваньнина – при других людях он бы точно взвился. Но раз они наедине, нет смысла тратить силы впустую. Мо Жань разок подкинул его невысоко на руках, перехватывая удобнее, и тогда Ваньнин вцепился второй рукой в воротник его одежд, хмурясь, но ничего не говоря. Вэйюю было приятно думать, что тот цепляется за него не только потому, что боится свалиться, но и просто соскучился, пытается быть ближе. Реальность вряд ли была такой сладкой, но кто запретит ему немного фантазий? Настроение от того, что его кот на месте и никаких побегов не планирует даже в уме, было удивительно благодушным, и до своей спальни Тасянь-цзюнь донес Ваньнина бережно. Ногой подопнул дверь, задвинул ее плечом, и донес свою ношу до кровати, вопреки обычаям не уронив на нее, а аккуратно уложив. Учитель был тихим, но что важнее, не пытался вывернуться и ускользнуть, что тоже добавляло бонусных баллов к благодушию Мо Жаня. Он склонился над своим бывшим наставником, рассматривая красивое лицо, становясь на кровать одним коленом. Ваньнин замер, как мышь перед удавом, не сводя взгляда с глаз Вэйюя, пытаясь, очевидно, предсказать его поведение, но проигрывая в этом. Мо Жань тянется ко все еще зажатой в пальцах того книге, выдирать из рук которую приходится почти силой, так мертвенно крепко учитель ухватился за нее. - Читать в кровати невоспитанно и неполезно, разве не так, учитель? – Усмехнувшись, ему все же удается выдрать книгу из тонких пальцев, после чего он отбрасывает ее на тумбу. Опираясь на мягкую перину одной рукой, чтобы придать себе дополнительную опору, Тасянь-цзюнь гипнотизирует взглядом и тянет с затаенным довольством от своей задумки: - Раздень меня. Ваньнин отмирает, хмурится сильнее и откатывается по кровати, намереваясь сесть на дальнем ее краю, бросая через плечо недовольным тоном: - Сам разденься, руки у тебя на месте. Тасянь-цзюнь как раз перехватывает его свободной рукой за предплечье, дергая назад и не давая отстраниться от себя. - Я сейчас не в настроении брать тебя силой, но, если ты продолжишь сопротивляться и перечить – могу и передумать. – Обычное предупреждение нейтральным тоном, но оно действует. Ваньнин с пол минуты, похоже, взвешивает все за и против, но потом решает не дразнить Мо Жаня и тянется руками к его одежде. Вэйюй выпускает его предплечье из пальцев, позволяя двигаться свободно, и прикрывает глаза, наслаждаясь короткими случайными прикосновениями, пока Ваньнин вытягивает из-за пояса его рубашку и проходится пальцами по ее пуговицам. Ваньнин, конечно, старается касаться его как можно меньше, но он все равно цепляет то там, то тут, а Мо Жаня прошибает током, когда он чувствует прикосновение не сквозь ткань, а кожа к коже, когда учитель случайно задевает ладонью его живот, возясь с пуговицами. Выпрямившись в спине, Вэйюй распахивает глаза, потому что дальше интереснее. Теперь он стоит перед кроватью, и лицо сидящего на ней Ваньнина как раз почти на уровне его паха. Наверняка тот чувствует, как ткань брюк натягивается по мере того, как под ней твердеет плоть. Видит это, когда аккуратно и медленно от неловкости вытягивает из пряжки хлястик ремня, а после ослабляет пуговицы на брюках. На этом Ваньнин замирает, словно не они переспали уже раз сто в степени хрен знает какой. Пальцы его подрагивают, на лице проступает какое-то граничащее между хмуростью и уязвимостью выражение, и Мо Жань догадывается, что учитель снова пал жертвой своего неубиваемого стеснения. Но сегодня он терпелив, и просто наслаждается видом, поэтому не торопит. Молчит, обозначая то, что не собирается облегчать участь. Ваньнин ждет еще немного, едва слышно вздыхает и, наконец, тянет с него брюки вниз, упорно стараясь не смотреть на оставшееся на теле ученика белье, совсем не скрывающее возбужденное состояние того. Вэйюй переступает через штанины, сам стягивает с плеч расстегнутую рубаху, хоть указ и был раздеть его целиком, но не обращая внимания на такие мелкие придирки. - Белье тоже сними. Ваньнин вспыхивает возмущением, колко смотрит снизу вверх, Мо Жань видит, как легкий румянец окрашивает его скулы, и довольно ухмыляется. - Ведешь себя как ребенок, - прикрывая уязвленное мягкое нутро, Ваньнин пытается уколоть в ответ, но Мо Жань только смеется и совершенно ничем не собирается помогать. - Ну же, учитель, что ты там не видел? Было бы чего стесняться. - Бесстыдник, - Ваньнин дергается, резко берется за резинку белья, сдергивая то до колен почти рывком, почти причиняя боль неосторожным обращением. Вэйюй дергает его в отместку за распущенные волосы, и думает намотать их на кулак, притянуть это красивое лицо ближе к своему паху и заставить взять в рот. От таких идей и без того окрепший член становится тверже, покачивается перед лицом отводящего и приглушившего дыхание Ваньнина. Но что-то внутри противится такому ходу вещей. Наверное, он подсознательно чувствует в доме постороннего. Этого демона, Ло Бинхэ, который вряд ли спокойно себе спит. Не выходит за пределы своей комнаты – иначе слуги бы уже доложили об этом, но точно не спит. Сам Тасянь-цзюнь не уснул бы в чужом месте, не зная, где его Ваньнин и в порядке ли он вообще. За этими мыслями рука из волос соскальзывает на лицо учителя, подушечками грубых пальцев гладит вдоль линий скул, щек, обводит по контуру очертания губ, и склоняется к ним, чтобы оставить легкий короткий поцелуй. Упрямый Ваньнин не пытается отвечать, но поднимает лицо навстречу. Осознание, что где-то в доме Бинхэ, обеспокоенный потерей, перебивает всякое желание трахаться. Да, между ними десяток стен, и вряд ли тот что-либо услышит, но все равно, ощущение чужого присутствия липким пятном оседает где-то между лопаток, словно туда направлен взгляд чужака. Поэтому Мо Жань оставляет все игры и почти лаконично вытряхивает Ваньнина из его тонкого свитера и светлых брюк, забираясь в кровать, под одеяло, и туда же утаскивая учителя. - Спи. – Разрешение–указ. Рукой сжимаясь стальным захватом вокруг тонкой талии учителя, притискивая его к себе, Вэйюй успокаивается, ощущая его тепло рядом. Ваньнин наверняка чувствует упершуюся ему в бедро головку возбужденного крупного члена, и, весь прижатый к крупному телу бывшего ученика, дышит тихо и напряженно, тревожно ожидая продолжения. Успокоиться, когда обнаженный учитель ощущается всей кожей, тяжело, но Мо Жаню не в первый и не в последний раз практиковать такое. Его активность в постельных делах, если бы он потакал этим желаниям каждый раз, вообще не позволяла бы выходить из спальни, так что кое-какой опыт в обуздании своих желаний он имеет. Они лежат, как два дурака, без движения минут десять. Ваньнин все еще напряжен и наверняка боится шевельнуться, чтобы не спровоцировать, а Тасянь-цзюнь слишком поглощен мыслями, чтобы забыться. В конце концов, последний не выдерживает первым, и, обращаясь куда-то в темную макушку, спрашивает негромко: - Если бы у тебя появилась возможность уйти – ты бы ушел от меня? Бросил бы ради другой жизни? Ваньнин молчит еще достаточно времени, чтобы в душе Тасянь-цзюня начало закипать раздражение. Но потом он чувствует, как напряженные под его рукой мышцы под молочно-белой кожей расслабляются, делают тело более мягким. Узкая ладонь проскальзывает под одеялом, тонкая рука ложится поперек талии Мо Жаня, а шею обдает теплым выдохом: - Нет. Спи. Тасянь-цзюнь щурится, но знает, что ему не врут. От того, что Ваньнин его даже в мыслях, становится хорошо, и сон, наконец, накрывает сознание. Рука бережно прижимает тонкое тело ближе, а носом он все же утыкается в россыпь черных волос, вдыхая их яблочный аромат.