Коты

Утром его либидо просыпается раньше, чем мозг, поэтому о том, что он собирался сдерживаться, пока в его доме квартируется лидер Демонов, Мо Жань не вспоминает. Открыв глаза, он осторожно сжимает в руках мягкое тело спящего Ваньнина, ночью развернувшегося к нему спиной, и теперь утренний стояк очень правильно упирался в округлые ягодицы, не позволяя подумать ни о чем другом, кроме как о желании протолкнуться между ними и засадить поглубже. Это даже не мысль, а какой-то базовый инстинкт, поэтому Вэйюй на ощупь находит бутылек смазки под подушкой. Это все, на что хватает его сознательности. Не откидывая одеяло, он выдавливает на пальцы смазку той же рукой, какой держит бутылек, второй продолжая обнимать еще бессознательного учителя. Не озаботившись тем, чтобы закрыть бутыль, он роняет ее на простынь, торопливо смазывая себя и нанося остатки смазки на расслабленный мягкий вход. Вталкивает внутрь два пальца, проворачивая пару раз, слыша сквозь этот морок похоти, как меняется дыхание Ваньнина. Выдернув пальцы, он тут же приставляет головку к колечку мышц и двигает бедрами, стремясь войти как можно скорее. Мышцы, еще пару мгновений расслабленные, пока Чу приходит в себя, тут же сжимаются вокруг ствола, когда резкое движение выводит его из мягкого забытья. Он вскрикивает от неожиданности и дергается, но Мо Жань успевает предупреждающе сдавить его в объятьях, вынуждая остаться на месте, пока бедрами ввинчивается до упора, преодолевая сопротивление напряженных мышц. Движение идет медленно, Ваньнин ерзает и зажимается, норовит пнуть его, но Вэйюю все равно. Он отталкивается локтем от перины, переворачиваясь, подминая учителя под себя и опускаясь на него всем весом, наконец, втискиваясь до упора и сладко выдыхая ему на ухо. Получив свое, он приподнимается совсем чуть-чуть на локтях и коленях, чтобы не придушить учителя своим весом, и плавно слабо покачивает бедрами, пьянея от того, как внизу горячо и приятно от теплого жара нежного тела. Ваньнин, свободный от хватки рук, вытягивает свои вперед, упираясь ими в подушки, напрягая плечи, и часто шумно дышит. Мышцы его спины напрягаются вслед за плечами, Тасянь-цзюнь чувствует это прессом, усмехаясь довольно. Еще пару минут, пока их обоих окутывает сонливая нега, он двигается медленно, доставая свой член разве что на треть и вторгаясь обратно насколько мог, иногда замирая так и поводя бедрами из стороны в сторону. Его тихий учитель едва слышно хрипел на этих движениях, уронив голову на простынь, уткнувшись в нее лбом и скрывшись от внимательного взгляда занавесью волос. Его бедра слабо подрагивали, но были расслаблены, что означало его согласие продолжить. Вынужденное или искреннее – было не так важно для Тасянь-цзюня. Очень быстро медленный темп надоел Мо Жаню. Тогда он поднялся, становясь на колени и потянув учителя за бедра вверх, не выходя из него, вынуждая тоже встать на колени. Ваньнин сжал пальцами простынь, вдохнув глубже, и коротко глянул через плечо, но Вэйюй не успел поймать его взгляд и распознать. Сейчас его больше занимало зрелище того, как припухшие от трения мышцы входа, растянувшись, обхватывали его член. Чтобы лучше рассмотреть, лишенный всякого стыда Тасянь-цзюнь развел ладонями ягодицы учителя в стороны, до болезненной натянутости, еще пару раз неторопливо двинувшись внутрь и наружу, в этот раз на полную длину, оставляя внутри лишь головку, наслаждаясь видом. А после, перехватив удобнее учителя за бедра, наконец, ускорил движения. Ваньнин все еще был тих, откликаясь лишь громким частым дыханием, но Мо Жаня это устраивало. Он с силой впечатывался пахом в бедра учителя, придерживая его одной рукой за бедро, второй оглаживая вдоль узкой изогнутой спины или со внутренней стороны ног, но издевательски не касаясь члена, проведя рядом с ним ребром ладони, чтобы убедиться, что Ваньнин тоже возбужден. - Такой похотливый, - довольно ворковал он, и сам дыша тяжелее из-за активного движения, но не замедляясь ни на мгновение, - Так нравится мой член? Стоишь только от того, что я внутри тебя? Может, ты специально так лег, чтобы спровоцировать меня? Вчера я оставил тебя неудовлетворенным, но сегодня исправлю этот недочет. Ягодицы были белыми и до того красивыми, что сил удержаться никаких, и Тасянь-цзюнь хлестко ударил ладонью по правой, снова сжав в пальцах после. Учитель дернулся под ним, сжал пальцами простынь сильнее, тихо всхлипнув и сжавшись вокруг члена сильнее. - Хочешь еще? – Продолжал ворковать Мо Жань, сместив руки и обхватив ладонями ребра, потянув Ваньнина приподняться и сначала выпрямить спину параллельно кровати, а потом и вовсе притягивая к себе, прижимая все той же спиной к своему торсу. – Хочешь меня? Скажи, Ваньнин, что мечтаешь о моем члене. Тебе же хорошо, когда он внутри, правда? – Уложив ладонь на живот учителю, Мо Жань надавил и сильно глубоко толкнулся, ощущая, как его орган движется внутри учителя, не сдерживаясь от громкого стона, слишком страсть кружила голову. Ваньнин издал невнятный звук, запрокидывая голову ему на плечо, приоткрывая губы и выдыхая сквозь них, привычно не отвечая. Вэйюй повернул голову, чтобы прижаться открытым ртом к его щеке, скользнул губами к шее, сжав на ней зубы, оставляя отчетливый след, в тот же миг кончая глубоко внутрь. Все тело, покрывшееся испариной, дрожало, пока семя толчками выплескивалось в его учителя, и в этот миг Мо Жань чувствовал себя довольным хищником, загнавшим свою добычу. Когда первый спазм прошел, он двинулся еще пару раз во все еще напряженном учителе, выжимая из себя все до последней капли спермы, чувствуя, как та течет вдоль члена и капает из растянутого прохода. - Вот так, - прошептал Тасянь-цзюнь, восстанавливая дыхание и обращая взгляд ко все еще напряженному члену Ваньнина. Усмехнувшись, он потянул дрожащего учителя вперед, снимая со своего члена и толкая обратно на кровать. Ваньнин тихо застонал, падая на живот, но тут же переворачиваясь, потому что головка его члена наверняка неприятно терлась о простынь в таком положении. Его ноги были чуть разведены, словно ему было трудно соединить их, а кожа вся блестела от пота. Мо Жань заглянул в передернутые пеленой глаза и довольно улыбнулся. Не смотря на все, его учитель – самое дорогое. Это были редкие моменты, но иногда ему хотелось, чтобы Ваньнин это понял. Поэтому сейчас Мо Вэйюй ложится на кровать между его ног, целуя сначала в тазобедренную косточку, очаровательно проступающую под кожей, а потом без прелюдий накрывает губами твердый член учителя. Того мгновенно выгибает в спине, подбрасывая над кроватью. Приходится прижать его за бедра обратно, чтобы продолжить в комфортном для себя темпе. Теперь Ваньнин стонет, запрокидывая голову. Теперь он прикасается в ответ, укладывая ладонь на темные волосы ученика, но так и не решаясь их ни сжать, ни надавить на затылок, просто мягко поглаживая. Тасянь-цзюнь неторопливо опускается и поднимается ртом вдоль его плоти, лижет языком, как сладкий леденец, и отстраняется, чтобы охватить прекрасную картину взглядом. Тот же взгляд цепляется за безобразие между ног учителя, и Мо Жань снова усмехается. Отрывает одну руку от бедра Ваньнина, чтобы опустить ее вниз, собрать пальцами подтеки своего семени с ног и ягодиц учителя, а потом втолкнуть три пальца внутрь, словно в попытке вернуть всю вытекшую сперму обратно, втереть в Ваньнина, оставить метку. Длинные стройные ноги учителя дергаются, поджимаются, и он сгибает их в коленях, сам того не ведая, открывая больше доступа. - Такой грязный здесь. Давай, сожмись-ка как следует, не позволяй моему семени зря пролиться. Или мне придется вставить в тебя пробку. Ты же это не хочешь? Или хочешь? – Хитро прищурившись, Вэйюй снова обхватил губами нежный член, втягивая щеки и резко двигая пальцами внутри, легко находя нужную точку и безжалостно ее массируя. Тихий учитель теперь срывался на громкие стоны и крики, метался по кровати и жмурил свои глаза феникса, теряясь в лихорадочном шепоте, состоявшем из одного имени. Его имени, Мо Жаня. Это льстило. Поощряя такую отдачу и покорность, Тасянь-цзюнь постарался как мог, лаская своего учителя до исступления, пока тот не излился, выстрелив струей белесой жидкости в воздух – Мо Жань успел отстраниться. После оргазма Ваньнин становился по очаровательному мягким и доступным, согласным почти на все, если это не расчленение людей, и Вэйюй всегда любил это его состояние. Огладив ладонями от коленей, вдоль боков и до груди, он прижался поцелуем к линии челюсти и аккуратно протолкнул руки между ослабшим после судорог удовольствия телом и постелью, забирая учителя на руки. Они оба были потными и в семени, и обоим стоило умыться. В ванной, легко вместившей двоих, Вэйюй снова скользнул пальцами внутрь желанного тела, вопреки своим предыдущим указам помогая вымыть семя, но снова возбудился в процессе и вымывать пришлось дважды, а Ваньнина возвращать в спальню тоже на руках. Таким образом, расслабленный водой и соитием учитель снова свернулся клубком досыпать, а Тасянь-цзюнь выбрался из спальни намного позднее, чем планировал. И только тогда вспомнил про своего «гостя». Ло Бинхэ был спокоен только внешне. При свете дня все еще казалось, что клубы злобы и недовольства витают вокруг него черным туманом, хотя, возможно, в этом было виновато его одеяние. Черное, все черное, контрастировавшее с его бледной кожей. Тасянь-цзюнь всмотрелся в хмурое лицо, ожидая увидеть синяки от недосыпа, но то ли лидер Демонов знал какие-то способы сведения таких явных следов невроза, то ли переживал о своем «коте» куда меньше и вчера все же спокойно спал ночь. - Ты обещал помочь с поисками. – Начал Бинхэ вместо приветствия, стоя со скрещенными руками у лестницы на второй этаж. - Я помогаю. Мои люди ищут его. – Застегнув запонку на рукаве рубашки, Тасянь-цзюнь неожиданно заметил, что Бинхэ глубже втянул в легкие воздух, а потом скользнул все тем же холодным взглядом за его спину, вверх по лестнице. Вряд ли демона интересовал его парфюм. Скорее, он чуял аромат хорошего секса, который трудно перекрыть и хорошей ванной, и дорогим парфюмом. Впрочем, комментировать это как-то ни один из них не стал. Тем более, что их единение нарушил один из слуг, тихо подошедший ближе и вполголоса обратившийся к хозяину. - Отнесите завтрак для него в мою спальню позднее, - привычно раздавал указания Вэйюй, предполагая, что учитель теперь будет пару часов отсыпаться после утренней «разминки», а потом едва ли сможет или захочет выходить. Так даже лучше – Мо Жань предпочел бы, чтобы они не пересекались с Бинхэ. Пусть у того есть свой «кот», Тасянь-цзюнь не был уверен, что тот моногамен, и конкуренцию терпеть не собирался. Что таить, если они действительно так похожи, как кажется на первый взгляд, он бы и сам мог соблазниться чужим красивым телом на один вечерок. До недавнего времени. Вэйюй слабо нахмурился, вспоминая, когда был с кем-то, кроме Ваньнина, но припоминались только более ранние годы. В последнее время даже мыслей быть с кем-то, кроме Ваньнина, не возникало. Выжидающий взгляд Бинхэ оторвал его от этих мысленных рассуждений. - Да, идем. Мои люди тащат сюда все сколько-нибудь похожее. Посмотришь, не затесался ли среди них твой питомец, - пройдя, наконец, последние две ступеньки вниз, Тасянь-цзюнь повел угрюмого демона за собой почти на другой конец особняка. В одном из складских помещений, пустующих на данный момент, собралась небольшая толпа. Точного портрета Бинхэ не смог им дать, поэтому все, что хоть сколько подходило под описание «белая кожа, черные волосы, надменное лицо» тащили сюда. Так как Тасянь-цзюнь надеялся быстрее избавиться от чужака, пешки всю ночь перетряхивали город, и набралось уже людей пятнадцать. Он сам окинул взглядом толпу и перевел его на одного из подручных. Тот спохватился, громким приказным тоном велел мужчинам выстроиться в ряд. Те слушались неохотно, но страх и заряженные ружья вынудили их последовать приказу. Бинхэ окинул весь ряд взглядом только один раз и покачал головой. Вэйюй досадливо цыкнул, махнул рукой – и вокруг снова настала суета. Мужчин, наверняка мысленно облегченно выдохнувших, засобирали по домам. Мо Жань такого облегчения не испытывал. - Я хочу тоже отправиться на поиски. – Бинхэ не спрашивал разрешения. Он ставил перед фактом. Вэйюй не мог ему отказать, иначе это выглядело бы подозрительно. - Жунь Ци, сопровождай этого господина в городе. – Он снова оглянулся на подручного. Тот вытянулся по струнке, словно был солдатом, разве что честь не отдал, и, раскланявшись перед Бинхэ, чувствуя в том власть имущего, предложил направиться к машине, как раз собиравшейся обратно в город. Тасянь-цзюнь устало потер переносицу и направился встряхнуть всех своих информаторов. Должен же кто-то был что-то слышать о человеке, явившемся из другого округа. Вряд ли у того есть здесь связи – округи почти не взаимодействовали, были замкнуты на себе. В такой системе мало кто, пересекающий границу, мог бы остаться незамеченным. Но этот кот, похоже, был хорош в побегах. Следов не нашлось ни через день, ни через два. Бинхэ мрачнел и явно перебирал в голове способы расправы. Над кем – пока было под вопросом, но, на всякий случай, Тасянь-цзюнь готовился к тому, что тот сорвется на них. И, как будто ему было мало проблем, бонусом к ним Чу Ваньнин слег с жаром. В его случае это было катастрофичным событием, и Мо Жань разрывался. Ему нужно было разбираться с лидером чужой группировки в своем доме, нужно было искать чужого человека в городе, чтобы поскорее спровадить их всех отсюда, решать внутренние проблемы, а теперь беспокойство за хрупкого Ваньнина тянуло его в личные комнаты. Кто-то должен был следить за тем, чтобы этот упрямец пил горькие лекарства, плотно укрывался одеялом и отдыхал положенное ему время, а не скрючивался над столом с очередными чертежами. Не кто-то – он сам. Потому что больше никому не было позволено трогать Ваньнина так много, видеть его слабость, быть с ним так долго. - Досиделся у открытого окна? – Зло шипел Тасянь-цзюнь, метаясь по комнате, сбрасывая пиджак и устраиваясь на краю кровати с влажным полотенцем, укладывая то на лоб пылающего от повышенной температуры бывшего учителя. Ваньнин молчал, потому что болезнь утянула его в глубокую дрему, позволяя отдохнуть недолго между приступами скручивающего все внутренности нездорового холода. Мо Жань пошарил по столу в попытках вспомнить, куда он дел выписки рецептов с прошлого такого случая, но через десять минут психанул и решил, что проще привезти сюда врача еще раз, чтобы тот выдал новые. Все было организованно быстро, врачи, которым он доверял более-менее, уже привыкли к таким неожиданным вызовам и удивительно слабому иммунитету Ваньнина, поэтому оказавшийся на смене в этот раз доктор Чэн ничего не спрашивал. Раскланялся, прошел к Ваньнину, вдвоем с Вэйюем они откопали того из вороха одеял. Мо Жань придерживал учителя, слишком ослабшего от приступов, за плечи, пока доктор лаконично осматривал его горло и слушал легкие. - Как всегда, препараты, понижающие свертываемость крови, понижающие жар, комплекс витамин для укрепления иммунитета…. – Доктор Чэн принялся бормотать себе под нос, выводя на коленке список из того, что может пригодиться, с рекомендациями когда и что давать. – В этот раз в госпитализации нет никакой нужды. И, конечно, быть осторожнее. На улице уже начинает холодать ночами, людям с низким иммунитетом стоит следить за продуваемостью одежд и их плотностью. Вот недавно к нам молодого мужчину привезли в одних шелковых одеждах, разве ж так ходят? Еще и весь в травмах, кошмар какой… - Льющийся поток слов все не прекращался, но пока он совмещался с написанием рекомендаций, Тасянь-цзюнь не останавливал доктора, чтобы не сбить с мысли и дать закончить рецепт. Через минуту до него дошло. - Мужчина в шелковых одеждах? – Вопрос был задан после того, как доктор протянул ему две бумаги с объемными записями. Сначала – Ваньнин, потом все остальное. - Да, да. Кажется, не местный. Не смог назвать ни родных, ни адреса. – Доктор кивал, пока не понимая сути вопроса и просто сочтя его за праздный интерес. - С вами поедет мой человек. Покажете ему своего мужчину в шелковых одеждах. – Вэйюй проводил доктора до лестницы, подозвал слуг, одного отправив в аптеку привезти все необходимое для Ваньнина, второго отправив за Бинхэ. Шансы были небольшими, но Вэйюй уже не представлял, за что ему цепляться. Когда все трое – доктор и двое слуг его покинули, оставив в одиночестве, он слабо усмехнулся, произнося вслух обращенные к самому себе мысли: - Если все и правда так… В первый раз твоя беспечность была полезна, Ваньнин.