Куноичи

Вся жизнь шиноби условно делилась на два этапа: бой и подготовка к нему. Мимолётные моменты сражений впечатывались в память особенно чётко, так, что их не изгоняло даже время. А вот долгие, нудные тренировки быстро забывались, хотя и составляли большую часть жизни любого воина. В новом своём бытие Тен-Тен не собиралась посвящать всю жизнь сражениям. Куноичи достаточно навоевалась сначала при спасении мира от богини, потом с Суной, с вечными шпионами и диверсантами, бандитами и шиноби-отступниками. Она также сражалась сама с собой, чтобы выработать полезные привычки и обрести необходимый в бою опыт. Теперь всё это было в прошлом… по большей части. Внутренний бой никуда не делся, разве что шёл теперь несколько сложнее. Тело Хлои было худым, но нескладным. На взгляд Тен-Тен, оно оказалось слабым, никчёмным и попросту деревянным. Вот только по меркам этого мира Хлоя была стройна, почти как лань. Такахаши, в свою очередь, видела слабости: едва заметные рытвины целлюлита из-за обилия сладостей и молочных продуктов в рационе, недостаточную гибкость, слабые руки и мягонький животик. Никаких мышц. О стальном прессе и думать не стоило — с такой-то подушкой. Хлоя была плюшевой. Совсем не шиноби. Основным фокусом куноичи назначила обретение силы и гибкости, а также подчинение рефлексов. Тен-Тен было нужно, чтобы руки у Хлои, — её руки, её! — не дрожали, ноги не уставали от бега, а дыхание не сбивалось ни при стрессе, ни при нагрузках. И она, на счастье, знала, какие нагрузки потребуются, чтобы этого достичь. Побочным эффектом будет подтянутое тело и отсутствие целлюлита. Но на это Тен-Тен совсем не обращала внимания; собственное тело она больше оценивала как оружие: не затупилось ли лезвие? Не пошла ли по металлу ржавчина? Для тренировок она использовала комнату с зеркалами, которую Хлоя явно игнорировала при жизни. Перед банальной разминкой Тен-Тен потребовалось вычистить помещение от печального количества пыли и нескольких паучиных семейств. Смешно, что Такахаши чуть было не взялась за дело собственными руками — она привыкла к разному труду, да и дом всегда самостоятельно содержала в чистоте. От необдуманных действий её спас, как ни странно, комментарий Жана: — Ну и работы тут для горничных… На тот момент они с нянем Хлои стояли на пороге зеркальной комнаты, — Жан называл её бальной, — и просто смотрели на грязные полы и мутные отражения. Тен-Тен прикидывала, сколько вёдер воды придётся поменять во время уборки, когда Жан сказал, что сказал. И это её отрезвило. Она больше не была простой женщиной. Теперь она, можно сказать, высокородная госпожа — примерно такой же статус получала Хлоя, будучи дочерью мэра. А разве высокородная госпожа будет пачкать руки пылью? Поэтому она хмыкнула и приказала Жану разобраться с пылью без неё. И чтобы комната к вечеру была готова. Для Хлои не требовалось силовых тренировок или чего-то особенного; с её телосложением было достаточно растяжки и проработки внутренних мышц. Со стороны такие действия выглядели не более чем обычная физкультура или фитнес, к которым у красивых и подтянутых девушек этого мира была слабость — это Тен-Тен узнала из интернета. Так почему бы ей не стать такой фитоняшкой? Вообще, Жан очевидно думал, что Хлоя после микро-ссоры с Агрестом решила круто изменить свою жизнь. В появлении подобных мыслей Тен-Тен видела некую иронию: куноичи так старалась влиться в новый мир и в новую шкурку, не привлекая внимания! Жаль только, что шпион из неё был посредственный. Её специализацией всегда были и оставались бои, в идеале — на средней и дальней дистанции. Также Тен-Тен считала, что она вполне преуспела на ниве подрывных дел, терроре, маскировке объектов и во владении оружием разного типа. Остальные навыки вроде актёрского мастерства были на весьма высоком уровне… если сравнивать с обычными людьми. Взять ту же Сабрину: пусть подсознательно, но она поняла, что Хлои больше нет рядом. Будь на месте Тен-Тен Шикамару, — признанный гений, умнейший человек своего поколения, — и Сабрина не поняла бы, что рядом мужчина. Даже подсознание рыжей оставалось бы в полнейшем неведении. Тен-Тен оставалось работать с тем, что она имела. И прежде всего с деревянным телом. Она не знала, что Хлоя делала, — и чего не делала, — но её суставы были в преотвратном состоянии. Возможно, так проявляло себя отравление; может быть, дело было в стиле жизни и перенятых от здешнего общества привычках. Тен-Тен не знала точно, да и неважно это было — больше её волновало приведение собственного тела в порядок. Она приказала Жану жёстко урезать разнообразие рациона, чтобы вывести максимум соли из организма. На ужин Тен-Тен ожидал зелёный чай и белый рис, замоченный и промытый до кристально чистой воды. Ужас. Хорошо ещё, что тело Такахаши досталось молодое, пусть и не в самом лучшем состоянии. Растягивая деревянное тело в убранном зеркальном зале, Тен-Тен с благодарностью думала о Жане. Вот он, подарок мира: мужчина, способный выполнить практически любую твою прихоть. Ей не совсем было ясно, насколько она может доверять няню Хлои, но вроде бы Жан больше тяготел к девушке, чем к её отцу. А это в сложившейся ситуации было крайне на руку. Спина хрустела при наклонах, суставы едва проворачивались, колени болели от нагрузок. Тен-Тен казалось, что она попала в тело взрослой, много повидавшей женщины, а не в подростка. При этом она отмечала, что общее состояние улучшилось: первые дни после переселения сопровождались постоянной тянущей болью в пояснице и между лопаток; теперь же этого не было. Значит, она всё делала правильно, и организм начал медленно восстанавливаться. Она понимала, что ни при каких нагрузках она не сможет достигнуть того уровня, что был у неё ранее. Но этого и не требовалось. Новый мир — другие правила и всё такое. Зеркальный зал стараниями Жана приобрёл не только чистоту пола и стен, но и некоторые улучшения. Нянь постарался, чтобы приобщение к физкультуре у Хлои было максимально комфортным: улучшил освещение, установил музыкальные колонки и повесил огромный телевизор на стену. Последнему Тен-Тен была особенно рада. Перейдя к последнему этапу растяжки, Такахаши подтянула пульт от телевизора и включила чёрный экран. Прибор сразу был настроен на новостной канал, который и был нужен Тен-Тен. Естественно, в основном по СМИ здешнего мира шла массовая пропаганда, но Такахаши умела смотреть и слушать, а главное — думать. Началась передача про Чудесных, и Тен-Тен выключила звук. Комментарии закадрового голоса больше отвлекали, чем помогали: полуистеричные восхваления от писклявой женщины знатно мотали Тен-Тен нервы. Такахаши скрестила руки, уселась поудобнее и уставилась на экран. Чудесные были плохо слаженным дуэтом с явным перекосом власти в сторону Ледибаг. Кот часто выступал именно как отвлекающий фактор или дополнительная рабочая сила; Маринетт вела бой, создавала его рисунок и в итоге побеждала практически в одиночестве. Нуар оставался этаким фанатом на подхвате, который делал грязную работёнку и то и дело получал оплеухи. Это было смешно хотя бы потому, что у Кота оказались более выражены боевые навыки. Проще говоря, Адриан умел драться, Маринетт — нет. Но какое дело до боевых навыков, когда лидерское задавливание в этом дуэте оказалось только у Маринетт? Адриан, слишком подверженный влиянию со стороны отца и просто привыкший подчиняться, надев костюм, совсем не изменил своего поведения. Да, появились шуточки и движения, нехарактерные Агресту в реальности, но на этом всё. Котёнок оставался котёнком, чёрная ли у него шкурка или же белая. Это было печально. Кот Нуар мог бы научить Ледибаг сражаться, и тогда общая эффективность их дуэта взлетела бы. Не до небес, конечно, но весьма существенно. Вместо этого Нуар молчал и позволял напарнице творить всякую дичь и набивать себе шишки. И всё бы ничего… но от их взаимодействия и результатов зависела теперь жизнь Тен-Тен! Экранный Нуар получил от акумы и отлетел в сторону. Тен-Тен подпёрла голову рукой и нахмурилась, глядя на попытки Ледибаг вырулить ситуацию при помощи очередного призванного мусора. На войне их дуэт продержался бы максимум неделю — и то лишь за счёт их волшебных сил, удачи и неудачи. Детишки сами бы себя спалили перед противником, ну или Кот запутался бы в собственном хвосте и рухнул навзничь перед главой чужой армии. Ничего хорошего, короче. Стоит ли вмешиваться и исправлять это недоразумение? Продолжая наблюдать за потугами героев, Тен-Тен принялась разминать суставы. После акумы-пузыря настроение у Такахаши на удивление было приподнятым: Аликс оказалась неплохим собеседником, несмотря на возраст и другой менталитет. Её отец работал в местном музее, а потому Кюбдель, — странная фамилия, ну да ладно, — была взращена на легендах, мифах и историях этого мира. И рассказывать их она умела чертовски хорошо, так что бой с акумой девушки провели интересно. Вечер протекал как нельзя приятно. Тен-Тен училась слушать чужое тело и покоряла его, как первооткрыватель покоряет новые земли. Вполне возможно, что совсем скоро она сможет окончательно отпустить Хлою и наконец назвать её тело своим. Вторым приятным откровением за день стал вышедший на связь Лука. Парень прислал эмоджи-змейку, прежде чем без предупреждения завалиться в комнаты Хлои. Поскольку он был её «охранником», проблем с доступом в личные покои, естественно, не возникло. Ох, знал бы Жан, как его обманывают! Сейчас Лука сидел, привалившись спиной к стене, прямо на полу. Не характерно для здешнего менталитета, однако в зеркальной комнате и мебели-то не было. В отражении амальгамы Тен-Тен видела его тёмную макушку и лицо, освещённое синим отблеском экрана. Судя по крошечному мельтешению зрачков, Лука что-то читал — и очень быстро. Тен-Тен старалась не смотреть в сторону парня, концентрируя внимание на движениях и на телевизоре. Выходило паршиво, взгляд то и дело срывался. Лука не обращал на это внимание, слишком поглощённый происходящим в мобильнике, однако сама Тен-Тен корила себя за подобную слабость. Смешно подумать, она не в состоянии справиться с собственными глазами! Позор. И ведь мысли в голове у Тен-Тен были отнюдь не детские. Она не только макушку рассматривала, но и оголённые благодаря футболке руки, и ключицы, и просматриваемые сквозь ткань другие мышцы. Лука был в прекрасной форме. А ещё его штаны облегали не только потрясающие сильные ноги, но и… — Ты во мне дырку прожжёшь. Нравлюсь? — Да так. Думаю, куда тебя пристроить: то ли около фикуса в гостиной, то ли здесь в уголок поставить. Раз уж ты решил тут поселиться. Лука поднял голову и с улыбкой посмотрел на Тен-Тен. В один миг его глаза из морских стали жёлтыми, а между потемневших губ мелькнул плоский раздвоенный язык. — Я люблю влажность, чтобы чешуя не сохла. Так что душевая окажется в самый раз. Тен-Тен кашлянула, но ничего не ответила. Душевая, да. Кто бы был против. Она начала заминочный комплекс, чувствуя, как горит кожа из-за чужого взгляда. Вот не стоило ей пялиться на Луку, у парня этот навык оказался более развит. Или это она оказалась более чувствительной? Тен-Тен через зеркало ощущала, как он взглядом гладил её бока, живот и грудь; как касался невесомо шеи и линии челюсти. Она развернулась к Луке, чтобы встретиться с насмешливой ухмылкой. Парень отложил телефон и теперь сосредоточил всё своё внимание на Тен-Тен. Его руки свободно лежали на коленях, ноги были сложены в полулотос, а плечи казались обманчиво-расслабленными. Но Тен-Тен всё равно ощущала от него примерно то же, что и от своего учителя когда-то: опасность и готовность кинуться в бой из любого положения. Она потёрла руки друг о друга. — Тебе же не двадцать. — А ты не Хлоя. После его слов ничего не произошло. Мир не остановился, дыхание не сбилось, кровь не застучала в ушах. Пальцы Тен-Тен оставались тёплыми, а сознание — чистым и ясным. Словно никакого раскрытия и не произошло. Всё шло так, как и должно. Не было причин волноваться, вот только время вдруг замерло. Птица, летящая мимо окна, застыла, так и не завершив взмаха крыльями. Телевизор завис на одной картинке. Едва заметные пылинки в воздухе замерли. Тело Хлои стало настолько чужим, насколько это было возможно. Тен-Тен дёрнулась раз, второй — всё без толку. Против воли Такахаши вспомнила об убитом старике — тот тоже выглядел так, словно попал в невидимый сироп. Лука встал со своего места, потянулся, обнажая полоску кожи из-под задравшейся футболки, и неспешно подошёл к Тен-Тен. Положил руки ей на плечи и слегка сдавил их пальцами. Сила сдавливания была такой, что Тен-Тен, если бы могла, заорала. Её касался не человек, а сам демон в чужой шкуре, не меньше. Такую боль она ощущала лишь однажды, когда шиноби Суны напичкали её кости ядовитыми иглами. Ужасное время, ужасные воспоминания. Лука склонился к ней и мягко потёрся щекой о скулу. Тен-Тен закрыла слезящиеся глаза. В следующий миг она оказалась прижата к груди Куффена, захлёбываясь слезами и болью. Он гладил её по спине с такой нежностью, словно не он стал причиной этого страдания. — Тихо, тихо. — Что… какого чёрта ты сделал? — Это сложно объяснить. — Да мне плевать! Я чуть не кончила от боли, а ты мне говоришь о сложностях?! Если в тебе есть хоть капля уважения и желания жить, то ты мне ответишь, что ты сделал. Немедленно! Лука вздохнул и отстранился. Тен-Тен задрала голову, чтобы посмотреть в его наглые глаза, и чуть не отвела взгляд из-за древности, что смотрела на неё в ответ. Её силы воли оказалось достаточно, чтобы выдержать и не зажмуриться. Тен-Тен выпучила глаза и по-детски поджала губы, уставившись в два жёлтых колодца. По-змеиному вытянутые зрачки Луки перетекли в два кружочка. Затем он улыбнулся. Будь Тен-Тен чуть более в себе, она бы зарядила ему по наглой довольной морде. — Я просто проверил, что ты не Хлоя. И что никогда ею не была. — Подробнее. Он закусил губу и нахмурился, очевидно обдумывая ответ. — Если я скажу, что дёрнул твою временную линию, то ты всё равно ведь не поймёшь. — Значит скажи по-другому. — Ну… считай, что я поверхностно посмотрел, чем ты занималась в прошлом. Тен-Тен ощутила, что не справилась с лицом: нерв на левой щеке сократился, вызвав кратковременное искажение гримасы. Лука нежно коснулся дёрнувшейся кожи губами в невинном поцелуе. — Много интересного увидел? — Не увидел ничего вообще. Ты не Хлоя, никогда не была Хлоей, и тебя словно не существовало до тех пор, пока ты не появилась в этом мире. Но у тебя слишком развит интеллект для существа, предположительно родившегося неделю назад. Тен-Тен выбралась из жёстких рук и вытерла лицо. Слёзы начали подсыхать и неприятно стягивали щёки. Она никогда не любила плакать. — Естественно я была до своего появления здесь. У меня целая жизнь за плечами, чтобы ты знал. Её слова совсем не впечатлили Луку. — Значит, твоя жизнь проходила по другой временной линии, только и всего. — Что бы это значило. Лука опять улыбнулся, продемонстрировав белые, вполне человеческие зубы. Ни следа от клыков. — Ты часто говоришь эту фразу. — Это всё из-за того, что ты не можешь нормально выражаться, и я просто тебя не понимаю. Ничего смешного! Тен-Тен передёрнулась и быстро пошла прочь из зеркального зала. Лука направился следом, закинув руки за голову и с небывалым интересом рассматривая потолок. Такахаши следила за ним уголком глаза, ни на секунду не теряя из вида. Плечи ещё содрогались от пережитой боли, хотя в теле не осталось даже её отголосков. Что бы Лука ни сделал, это впечатлило Тен-Тен до глубины души. И она совершенно точно не хотела бы повторения этой ситуации. Нет-нет, никакой боли вне спальни. А там всё должно быть по взаимному согласию! Заметив, куда завернули мысли, Тен-Тен мысленно выругалась. Она ненавидела подростковую несдержанность и гормоны, требующие удовлетворения сиюминутных желаний. А ведь у неё в списке моментных хотелок в последнее время был только Куффен. Они зашли на кухню, которой Хлоя не пользовалась. У Буржуа был целый этаж с разнообразными помещениями, но она пользовалась дай боги тремя комнатами: спальней, уборной и гардеробной. Ещё вроде бы из гостиной комнаты наверх вела винтовая лестница, вот только что было на крыше — Тен-Тен не знала. У неё банально не было времени, чтобы проверить остаток своих владений. Кухню пришлось немного переоборудовать ради удобства. Жан заказал новые светильники, столовые приборы, обновил покраску стен и вроде бы даже переложил пол. Не сам, естественно, однако для Тен-Тен это роли не имело. Главным оставался результат. Который, кстати, радовал глаз: приятная бежево-белая цветовая гамма кухни, лёгкие занавески, зелёные растения. На барной стойке — блюдо с фруктами. К нему и направилась Тен-Тен. Лука, естественно, за ней. И Такахаши было очень приятно увидеть в его глазах растерянность и искру боя, когда она схватила нож для фруктов и кольнула лезвием чужую шею. — Ты мстишь, что ли? Тен-Тен прищурилась. Лука утихомирил своё желание сражаться, и теперь выглядел спокойным и расслабленным, словно монах в храме Огня. Поэтому она отняла нож от кожи и кинула его на стойку. — Немного. Куффен пожал плечами и схватил с блюда яблоко. Пока парень хрустел фруктом, Тен-Тен включила чайник и достала из ящичков зелёный чай и кружки. Ей срочно надо было успокоиться и перенастроиться. — Слушай, у меня предложение. Как насчёт вопросов и ответов? Давай я первый: как тебя зовут? Тен-Тен проигнорировала этот вопрос, наблюдая за тем, как в прозрачном чайнике начинают появляться пузыри. Вот что ей нравилось — так это скорость закипания воды в этом мире. И температуру можно было регулировать, устанавливая тот нагрев, что тебе был нужен. Вариант с вопросами и ответами был неплох. Он позволил бы Тен-Тен узнать о мире, легче в него влиться, продумать стратегию выживания… и при этом выдал бы Луке ещё больше рычагов для давления на неё. Хотя какая разница. Куффен наглядно показал, что ему ничего не стоит размазать Тен-Тен по стене парой движений. Она даже не успеет отреагировать. Если бы Такахаши было нужно убить Луку, она бы поставила на собственную скорость и эффект неожиданности. И, может быть, на ловушки. Хотя намного проще было бы подорвать город, в котором был Лука. Надёжнее. — Меня зовут Такахаши Тен-Тен. — Та-ка… это что-то японское, да? Тен-Тен залила чайные листья кипятком. Она знала, что Япония по менталитету была ближе всего для страны Огня — спасибо, интернет. Вот только это уже был второй вопрос. Наступила её очередь. У Тен-Тен, если подумать, накопилось порядочное количество вопросов. По обмолвкам Луки она поняла, что он понятия не имеет, как она оказалась в этом мире. Также он точно не знал о происходящем в личной жизни Хлои. И вряд ли он мог помочь ей отделиться от излишне властного отца. При этом он знал о силах Кота Нуара и Ледибаг — и Бражника, конечно. Он сам был из «героев», хотя выглядел как настоящее сексуальное чудовище. Интересно, Бражник тоже был таким внешне-опасным? Тен-Тен видела его фигуру издалека благодаря новостным репортажам, но разрешения камеры не хватало для детальной передачи картинки. — Как убитый нами старик был связан с Ледибаг, Котом Нуаром и тобой? Лука поперхнулся яблоком. Тен-Тен поставила перед парнем кружку с чаем и пододвинула салфетки. Пока Куффен пытался откашляться, она наслаждалась ароматом чая и наблюдала. Обычный кашель перерос в нечто большее, и Тен-Тен тревожно нахмурилась. Лука захлёбывался, очевидно, вдохнув часть яблока. Однако прежде, чем Тен-Тен успела как-то ему помочь, Лука жестом остановил её и прекратил дышать, чтобы не провоцировать кашель. Он коснулся правой рукой железного браслета на левой, сдвигая змеиную голову на украшении в сторону. Что-то произошло, — Тен-Тен не поняла, что именно, — и кашель пропал, словно его и не было. — У-уф, — выдохнул Лука, ероша волосы. — Да ты меня чуть не убила своим вопросом. Красиво задала, ничего не скажешь. Тебя учили допрашивать людей? — Сначала ответь на мой вопрос. — Да, да… ну, старика звали Ван Фу, он был Хранителем шкатулки Талисманов, — не заметив понимания на лице Тен-Тен, Лука хмыкнул, — проще говоря, тех сил, что есть у меня и Чудесных. А ты действительно не из нашего мира, да? — Я тоже так считаю. Слишком большое различие даже в географических ориентирах. — Эй, это был риторический вопрос! — Бывает. Почему внешне ты отличаешься от Кота Нуара и Ледибаг? Лука скривился, словно съел лимон. Он взял яблоко и принялся вертеть его в руках. И это было то же самое яблоко, которым он подавился и которое он почти доел к тому моменту. Вот только сейчас оно было целым и блестящим. Тен-Тен забрала яблоко из рук Луки. Он с усмешкой следил за тем, как Такахаши крутит фрукт, нюхает его и даже откусывает кусочек. Нет, это было абсолютно обычное яблоко. Однако пять минут назад оно представляло собой почти огрызок, а сейчас — словно его только что сорвали с ветки. — Изменение внешнего вида зависит от степени родства с Талисманом. Чем оно выше — тем больше ты меняешься. Дети не так давно получили свои силы, чтобы выглядеть как-то иначе. Сколько тебе лет? — Девяносто семь. Тебе? — Понятия не имею. Тен-Тен посмотрела на Луку, но тот только пожал плечами. Не было похоже, что он врёт. — Хотя бы примерно? — Ну, точно больше тысячи. После определённого порога возраста само это понятие стирается. Это в том случае, если ты не успеваешь свихнуться. Что ты умеешь делать лучше всего? — Убивать. Лука моргнул. Тен-Тен положила яблоко на стол и толкнула фрукт в сторону парня. Тот поймал подарок не глядя, продолжая пялиться на Тен-Тен, словно та была выглянувшей из пруда каппой. — Серьёзно?.. в смысле, это не тот навык, который обычно указывают в резюме. Тен-Тен закатила глаза. Вот уж нет, это был основополагающий навык для людей её профессии. Что же за ниндзя, который не может хладнокровно убить животное или человека? — Что такое Талисман? — Вместилище для квами. Твой любимый напиток? — Зелёный чай. Что такое квами? Через дальнейшие ответы-вопросы Тен-Тен узнала о тайной стороне мира больше, чем когда-либо мог бы рассказать ей интернет. Лука вкратце рассказал про квами, — по-смешному созвучное слово с «ками», — маленьких зверообразных существ, наделённых такой могущественной силой, что для её фильтрации были нужны Талисманы и их владельцы. Что у каждого квами была своя способность, что квами Луки звали Сасс, и что сейчас с ним поговорить не получится… по определённым причинам. Сам Лука узнал многое о Тен-Тен. Отвечая на вопросы, что больше подошли бы анкете для влюблённых, Такахаши недоумевала: почему Куффен спрашивал о цветах и предпочтениях, а не о её истории? Он был больше заинтересован в ней, чем в собственной безопасности? На месте Луки она бы вытянула из собеседника максимум… как она, в принципе, и делала. Разговор закончился поздней ночью. Лука взглянул на время и посетовал на то, что завтра, — уже сегодня, если говорить точнее, — Тен-Тен идти в школу. Такахаши, хотя и могла не спать несколько суток кряду, не стала сопротивляться и проводила гостя к лифту. — Последний вопрос, кстати, — тихо сказал Лука, обуваясь. — Ты знаешь, что случилось с настоящей Хлоей? — Убита. Лука поднял голову и посмотрел на Тен-Тен слегка пожелтевшими глазами. — Кем? — Предположительно Сабриной Ренкомпри. Но там точно есть ещё кто-то. Он кивнул и поднялся. Тен-Тен подошла к Луке и позволила себя обнять. К её удовольствию, парень действовал максимально осторожно и медленно, словно взаимодействовал с диким раздражённым зверем. — Я думал, что ты меня к себе и на пушечный выстрел не подпустишь после сегодняшнего. — То, что я позволяю тебе наслаждаться своим телом, не значит, что я забыла твои действия и не отвечу тебе на них. Можешь не переживать. — Звучит как обещание. Тен-Тен ухмыльнулась Луке в ключицу и с силой вонзила зубы в кость. Куффен охнул, попытался увернуться от укуса, но Такахаши крепко держала парня за бока, так что места для манёвра у него банально не было. — Выпороть тебя за такое мало, — зашипел он, прекратив вертеться. Разжав зубы, Тен-Тен подняла голову и солнечно улыбнулась. Она чувствовала вкус крови во рту и удовлетворение глубоко внутри. — Все вы, мужчины, одинаковы: всё обещаете и обещаете… Поцелуй был жёстким. За такую страсть Тен-Тен могла бы простить многое, но не сегодняшнюю боль. Лука привлекал, этого не отнять. При этом он был непонятен и опасен. Он напоминал Тен-Тен тигра, затаившегося среди высокой травы: несмотря на яркий, впечатляющий окрас, она совершенно его не видела. И не понимала. Она узнала, что Луке больше лет, чем он способен запомнить. Что он обладает мощнейшим Талисманом, подчиняющим течение времени. Куда там удаче Ледибаг! Простой на первый взгляд фокус с яблоком был сложнейшей техникой точечной отмотки времени назад. Только для этого самого яблока. К старику Ван Фу у Луки были исключительно личные счёты, о которых он говорить отказался. Упомянул только, что погибший отчасти виновен в каких-то проблемах Куффена, про которые он также не стал говорить. Несмотря на полученные ответы, Тен-Тен чувствовала, что её голова распухла от новых появившихся вопросов. Да, Лука был знаком с Хлоей — и не один раз. Судя по яблоку, Куффен с той же лёгкостью мог ходить вперёд-назад по временной линии. И тем интереснее был его комментарий насчёт «другой линии» Тен-Тен, которая не была ему подвластна. Значит, сила Талисмана была условно-бесконечна… в пределах определённого сектора. Это было очень интересно и совершенно бесполезно в рамках обычной жизни. К сожалению, Тен-Тен интересовали более приземлённые вопросы вроде того, кому так нужна смерть Хлои Буржуа. А вот с этим Лука уже не мог помочь из-за своих ограничений. Причём непонятно, то ли силы Луки запрещали ему действовать, то ли личные убеждения. В ответ на прямой вопрос Куффен закидал Тен-Тен терминологией про каких-то бабочек, торнадо и сны мудрецов. Убедившись, что Такахаши ничего не поняла, он перевёл тему разговора на совершенно иные вещи, и возвращаться к начальной теме оказалось как-то не с руки. Признавать, что её банально заговорили, было неприятно, поэтому Тен-Тен пришла к соглашению сама с собой: Лука не влезал в мирские дела из-за слишком большого влияния его действий на реальность. Как говорил дядя Адриана, большая сила приносит большую ответственность. Спать Тен-Тен ложилась с головой, полной мыслей. Чтобы хоть немного успокоить этот рой, ей даже пришлось прибегнуть к медитации и очищать сознание. В противном случае сон бы ей даже не снился, как бы смешно это ни звучало. Вот только медитация не помогла. Тен-Тен избавилась от мыслей насчёт мироустройства, магии, сил и способностей, а также о собственном выживании… в её голове осталось кое-что, на что она не обратила внимание. Точнее, на кого. Ей приснился Лука. Хотя снам, полным порнографических подробностей, она была даже рада.