Блохастый и Колючка

Время шло, дети росли, но рост физический сильно опережал рост неокрепшего подросткового ума. Что, впрочем, Мародеров только радовало. Кому ж охота быть скучным взрослым? Только, разве что, таким занудам Этот год ознаменовался радостным событием: наконец-то им теперь можно ходить в Хогсмид! Официально, во всяком случае. К заветному для большинства третьекурсников моменту, Блэк и Поттер знали улочки Хогсмида не хуже запутанных школьных коридоров, могли с закрытыми глазами вычислить на вкус все сладости из Сладкого Королевства, а товары из лавочки магических трюков «Зонко», прочно обосновались у них в арсенале. Правда удовольствие всегда портилось тем, что свободно по Хогсмиду ходить было трудно, не попадаясь никому на глаза, что вынуждало братьев маскироваться всеми доступными им способами. Но в этот день, в кои то веки, можно было не переживать ни о чем подобном. Мародеры смело шагали по просторной улице магической деревни, вдыхая полной грудью аромат долгожданной свободы, в направлении обязательного пункта посещения - Зонко, намереваясь пополнить свои запасы реквизита для различных «развлекательных мероприятий» как они это называли. Но по дороге их отвлекли: стайка третьекурсниц которая вышла из Сладкого Королевства. Это были Кассандра Сельвин,Роза Малфой и Лили Эванс. Кассандра Сельвин была прекрасна во всех отношениях: красавица с роскошными рыжими волосами и глазами цвета сапфира. Пара веснушек на тонком носу, изящные линии бровей и пухлые губы, цвета вишневой тянучки. Высокая и стройная. К тому же играла в квиддич на посту ловца, что довершало божественную картину, заставляя даже парней со старших курсов ломать шеи, поворачивая головы ей вслед.Но не Сохатому. Рядом стоявшие девушки тоже были не менее красивые. -Так – серьезно произнес Поттер, останавливаясь и беря друзей под руки – С этим надо что-то делать. -С чем «этим»? – поинтересовался Блэк. -С тем – показал пальцем за спину Сохатый, указывая на Лили - Сколько она будет ходить и мозолить мне глаза?- Спросил Джеймс у друзей который стояли молча. Путь к сердцу девушки лежит через ее подругу – сказал Ремус, разворачивая друзей и указывая им на девочку, стоявшую рядом с Лили. Та что-то ей сказала, в ответ на что Эванс залилась смехом, после чего Сельвин принялась поправлять волосы своей спутницы, заправляя их то так, то эдак, словно не зная, куда пристроить косичку. Бродяга мысленно застонал. Как он мог забыть, что Сельвин и Эванс подруги! Но черт, возьми, опять Сельвин. Мало ему ее на всех отработках лицезреть, так еще и тут. -И кто же к ней подойдёт? – нарочито равнодушным тоном спросил Сириус, прекрасно осознавая, что два этих паразита, как только увидели Сельвин, уже все за него решили. И он убедился в верности своих суждений, наткнувшись на пару выразительных взглядов. -Будете мне должны, если Лиле Эванс окажутся не по душе настоящие мужчины и она выберет Нюниуса. -Идет -ответил Ремус, и хлопнул друга по плечу - Естественно, в тот самый момент выловить Сельвин не представлялось возможным, и операция была перенесена на более удачное время. Которое, кстати, подвернулось достаточно скоро. Сириус случайно наткнулся на нее вечером в библиотеке. Момент был как ни никогда подходящий: до закрытия оставалось всего полчаса, и практически все студенты уже разошлись по гостиным. Что ж, делать нечего, он сам пообещал. Хотя их отношения даже приятельскими не назовешь. Скорее вооруженным нейтралитетом. -Привет, Колючка – бодро поздоровался парень, усаживаясь напротив. Сельвин посмотрела на него с крайним недоверием, но явно заинтригованная, и изогнув одну бровь ответила: -И тебе здравствуй, если не шутишь. -Я смотрю, эссе по трансфигурации пишешь? Сразу могу сказать, первый абзац смело вычеркивай, МакГонагалл это не зачтет. Лицо Кассандры вытянулось еще сильнее: -С чего это ты мне помогаешь? Тебе что-то нужно? -Вот сразу так, может я по доброте душевной. Помощь товарищам на добровольных началах. Ты обо мне ужасно плохо думаешь! -Так, значит, ничего не нужно? -Нууууу… -Ох е мое, да говори уже – раздраженно бросила Сельвин, зачеркивая первый абзац своего эссе. -В общем и целом, хотел вот у тебя поинтересоваться насчет твоей подруги Лили… -Забудь – коротко бросила Кассандра, тут же теряя весь интерес к своему собеседнику, и снова уткнулась в свои записи, сердито черкая там какие-то заметки. -Ты ведь даже не дослушала… -А мне и не нужно – пожала плечами девушка, так и не отрываясь от своей работы, убрав за ухо выбившуюся из уже порядком отросшей косы прядь. Она дружит с Северусом, если ты не знал. А вам с вашей компанией – тут Кассандра все-таки удостоила Блохастого взглядом, указывая на него кончиком пера – мало того, что с ним не сравниться, так и до уровня Лили еще расти и расти. -Охохо – протянул Бродяга, пытаясь скрыть нотки уязвленного самолюбия - Какие смелые и критичные выводы. И чем же мы с моей компанией плохи, мадемуазель? - Тем, что вы просто школьные хулиганы, не вылазящие с отработок. Лили таких не любит,ей не нравиться когда много внимание на нее обращено. – И вообще, странно слышать это от человека, который все эти наказания отрабатывает вместе со мной. А ты сама, выходит, достаточно хороша для такой подруги? -У меня другое,тебе не понять-сказала Кассандра -Конечно другое - серьёзно согласился Блэк – Особенно, когда не опасаешься, что Лили, не отберет у тебя все внимание. Ладно, я пошел, спасибо за помощь, Сельвин – Сириус встал и отсалютовал свободной рукой, оставляя Кассандру пялиться ему вслед, судя по всему, очень обиженной. Сириус понимал, что говорить так не стоило, но не смог удержаться. Отчего-то слова Кассандры Сельвин задели его куда больше, чем потеря потенциальной возлюбленной Джеймса Поттера. "Пора запретить 14 февраля" вертелась мысль у Сельвин пока она шла по зимнему Хогсмиду.Сегодняшняя прогулка ей не нравилась.Подруги разбежались на свидания, хотя у Кассандры было много ухажеров.Ей было с ними не интересно,а может она их не любила и все. Настроения не было уже давно, покупки сделаны, а значит, пора прекратить осквернять приторное счастье на всех улицах деревни своей недовольной физиономией. И Кассандра уже развернулась в сторону Хогвартса, как вспомнила о Рози. Та до ужаса любила воздушный ирис и сливочное пиво, и просила подругу принести их из Хогсмида. А значит придется вернуться в Сладкое королевство и Три метлы. Чуть не застонав от разочарования, и не придумав никаких существенных отговорок, Кассандра покрепче ухватила свою ношу, и еле волоча ноги поплелась обратно. В кондитерской толпилась огромная куча народу, через которую пришлось пробираться практически с боем, и в бар Кассандра ввалилась уже порядком уставшая, вспотевшая, растрепанная и в гораздо более дурном расположении духа, чем еще пол часа назад. С мрачной решимостью оглушить любого, кто еще хоть раз посмеет наступить ей на ногу, Кассандра стремительно направилась к стойке, не обращая внимания ни на кого вокруг. -Четыре сливочного пива с собой – выпалила она Розмерте, пока никто ее не опередил и устало облокотилась о деревянную столешницу, опуская свертки на пол. -Что, тяжелый день? – произнес участливый голос откуда-то сбоку. Кассандра обернулась и увидела до боли знакомое лицо. Сириус Блэк сидел за стойкой и не торопясь попивал свое пиво в гордом одиночестве. Кассандра удивленно подняла брови: Блэк и один в такой день? Уж у кого, а у Поттера с Блэком не было проблем с противоположным полом. Но вдаваться в подробности такого положения она не стала и лишь неопределённо кивнула в ответ. -И где же твой кавалер? – все так же участливо поинтересовался Сириус. -Тут – отозвалась Сельвин, задевая ногой самый внушительный из своих свертков. Сириус присвистнул и приподнял свой бокал, словно выпивая в ее честь. Кассандра невольно засмотрелась на однокурсника: без школьной мантии, в темных джинсах и тонком свитере выглядел непривычно: старше своих пятнадцати лет и казался совсем взрослым. Тем временем Розмерта принесла ее заказ, и Сельвин уже почти запихала бутылки в один из своих пакетов, радуясь, что теперь есть, чем занять руки и можно отвлечься от этого странного смущения, природа которого была ей мало понятна, как услышала голос Блэка, обращенный к хозяйке: -Еще два бокала для меня и дамы, Розмерта, будьте так любезны. Кассандра резко выпрямилась, и уставилась на Сириуса, будто первый раз в жизни его видела. Сириус же в это время, отодвинул стул рядом с собой и приглашающе похлопал широкой ладонью по сидушке. -Ты это серьезно? – спросила она, еще слабо веря в происходящее. Проводить 14 февраля в компании Сириуса Блэка было последним, что она даже чисто гипотетически могла бы запланировать на эту дату. -Я не шучу, когда приглашаю девушку выпить. – загадочно ответил парень, прихлебывая сливочное пиво с таким видом, будто это был коньяк пятидесятилетней выдержки, а в другой руке, вместо соленого кренделька, кубинская сигара, ввезенная сюда самой черной контрабандой. -Да тут сейчас стекла треснут от твоей пафосности – ответила девушка, подавив смешок, но все еще колеблясь. Сириус натянул на свое лицо самое вежливо-выжидающее выражение, на которое был способен, и легонько придвинул стул к ней, все еще не отказываясь от своего приглашения. Еще раз глянула на стул, затем на ожидавшего ее ответа Блэка, такого необычно взрослого сегодня, и дернула плечом, стаскивая тяжелую сумку. А была ни была! Не вечно же им цапаться. -Все за твой счет – предупредила она, усаживаясь на любезно предложенный ей стул. -Тогда пей помедленнее – предупредил ее «кавалер», придвигая поближе только что принесённый стакан со сливочным пивом. Пить помедленнее вышло не очень. За те почти четыре часа, что они просидели за липкой, тускло освещенной барной стойкой, бокалы сливочного пива кончались один за другим, а гренки с луковым соусом исчезали сами собой. Кассандра понятия не имела, почему это происходит: почему она сидит не с кем-то, а с Сириусом Блэком, и отчего-то рассказывает историю своей жизни, а он очень убедительно делает вид, что ему интересно. Даже начинаешь в это верить на самом деле. Еще пару дней назад, Кассандра скорее пустила бы себе Аваду Кедавру в лоб, чем рассказала Сириусу хоть что-нибудь о себе. Например, о том, что ее отец был волшебником. А когда Кассандре исполнилось шесть, он умер. Конечно, она не выдала Блэку все свои секреты. Ни к чему ему, например, знать, что она носит девичью фамилию матери, скрывая настоящую. Нет, Сельвин совсем не жаловалась. И она не ждала, что Блэк, ее поймет. Хотя видела, как он старался. Это было грустно и тяжело вспоминать, но как ни странно, говорить об этом с Сириусом было просто. С ним вообще все было просто. Все, что вчера казалось неподъёмным, словно гранитный монолит, с ним было легче гусиного перышка. Он смеялся, где это стоило сделать, и тактично молчал, где требовалось. Кассандра уже почти забыла, за что его терпеть не могла. Как можно ненавидеть человека, который так вдохновенно описывал свой первый полет на метле, и последующее сразу за ним падение в вязкое болото, где обычный магл задохнулся бы за пару минут. Или того, кто смеется так, будто делает это первый раз в жизни. Или того, кто так неуклюже и по-детски коряво рисует на помятой барной салфетке что-то отдаленно похожее на мутировавший картофель, пытаясь объяснить, как выглядят садовые гномы. И как вытягивается его лицо, когда за карандаш берется Кассандра. После кипы изрисованных различными набросками салфеток, он кажется искренне восхищенным, и ей это льстит. Она раньше никому не показывала свои рисунки. Всегда искала для рисования укромные уголки: у озера, под раскидистым буком, на опушке Запретного леса, в переплетении корней старого дуба, в самом темном углу библиотеки или очередной пустой классной комнате. За пять лет, она нашла десятки мест, где можно было бы уединиться, и уступала в этом лишь Мародерам с их Картой. Сельвин понятия не имела, как долго бы они еще тут просидели, пока Розмерта тактично им не напомнила, что время посещения Хогсмида учениками подходит к концу. Она с улыбкой наблюдала, как торопливо они собираются, со спорами решая, кто какие свертки понесет, и лишь краем глаза успела заметить, как из вороха разрисованных всякой всячиной салфеток, раскиданных по стойке, молодой Блэк незаметно вытащил одну и засунул к себе в карман. -Эх, молодость – мечтательно протянула она, убирая пустые бутылки и грязную посуду и вспоминая как сама когда-то была молодой краснеющей пятнадцатилетней девчонкой. Волшебное, однако, это было время, что верно, то верно.