Блохастый и Колючка

Сириус был зол. Зол не потому, что ему пришлось тащиться обратно к хижине Хагрида через хмарь и холод за забытым учебником, и даже не потому, что по дороге он споткнулся и кубарем скатился в холодную вязкую грязь. Не потому, что поцарапал лицо о ветки. "О том,что долго жить у Поттеров он не сможет и надо искать варианты" Вдохнув поглубже морозный влажный воздух, Бродяга натянул шарф до ушей и с размахом кинул камень в озеро,это не помогло отвлечься от мыслей,но хотя бы немножко успокоило. Как бы торжественно-трагично Сириус не ощущал себя сейчас, стоя на берегу под раскачивающейся от ветра ивой, внимая взглядом в мутный горизонт, словно герой старого викторианского романа, ноги мерзли. И руки. А нос вообще уже не ощущался. Мутировать из трагического героя в промерзшего до костного мозга Блэк не собирался, поэтому отправился обратно в замок, где в уютной и прогретой гриффиндорской гостиной его ждали Мародеры. Вестибюль встретил его сухим теплом и запахом лимонов. Опять Пивз рассовал их по углам, прекрасно зная, что у Филча на них аллергия. Сириус усмехнулся и свернул на боковую лестницу. Через гобелен, в потайной коридор, еще одна лестница, восточное крыло и вуаля: так быстрее на целых десять минут, что было крайне принципиально для человека, у которого промокли ноги, в носоглотке противно зудело, а нос подавать признаки жизни так и не собирался. Скорее в гостиную, в тепло, а там и за горячим какао на кухню можно сгонять. Здешнее какао было поистине лекарством от всех болезней. Но в Восточном крыле от мечтаний о сухих шерстяных носках отвлек знакомый, звенящий от негодования голос: -Прости, что я делаю?! Ого. Это ж кто довел Сельвин до такой кондиции? Тут постараться нужно. На самом деле, злить ее по-настоящему, себе дороже. Это она с виду только невинная лапочка. Ага. Знаем, проходили и не раз. Сириус осторожно выглянул за угол, и наконец увидел, что ж это за дебил испытывал терпение Кассандры Сельвин на прочность. Им оказался никто иной, как бывший загонщик команды Слизерина, шестикурсник Грегори Гойл. Бродяга закатил глаза – если в потасовке участвует Гойл, то шоу с налетом идиотизма и легкого членовредительства обеспечено. Он словно был создан, чтобы выводить людей из себя. Даже его внешность раздражала каждой своей мелочью: от вечно немытых курчавых волос грязно-бурого цвета, до совершенно омерзительной привычки постоянно пускать пузыри из жвачки, которую он никогда не вынимал изо рта. Загонщик, на место которого его взяли в надежде на его внушительную комплекцию, из него вышел еще хуже, чем из безрукого призрака-инвалида, и Толкэлот не продержала в команде и месяца. Впрочем, сборной Слизерина и этого месяца было достаточно, чтобы заработать себе пару лишних глазных тиков на каждого. И сейчас, судя по всему, Гойл методично выводил Сельвин из себя своей беспросветной тупостью. -Ты! – чуть не орал он, тыкая в Кассандру своим большим указательным пальцем, - Ты предаешь наш факультет! И нашего темного Лорда! Сириус красноречиво прижал ладонь к лицу и глухо застонал. А Сельвин, судя по обескураженному виду, еще не могла выбрать, то ли истерически засмеяться, то ли впечатать кулаком ему в лицо, . -Охохо. Надеюсь Воландеморт до смерти не оскорбился. Ты сбегай проверь, а я тут подожду. -Ты что, болеешь за Дамблдора? Хочешь, чтобы этот выскочка победил?! Он мошенник! -А ты ходячий образец наичистейшей тупости, раз считаешь, что лучший способ поддержать своего Лорда, это гнобить четырнадцатилетнего мальчишку. Если тебе некуда девать свою энергию, найди себе подружку, если тут водятся особи твоего вида, конечно. Для Гойла это предложение было достаточно длинным, но он понял, что его оскорбили. Вена у него на лбу моментально вздулась, лицо покраснело, а огромные руки сжались в кулаки, которые судя по выражению его лица, он бы с удовольствием пустил в ход. -Значит, ты на стороне вшивого Дамблдора?! – пробасил он, нависая над Кассандрой словно скала. -О боже, мне надоел этот цирк. Тебе лечиться пора – отрезала Сельвин и совершила самую большую ошибку, которую только могла совершить в данный момент: повернулась к Григорию Гойлу спиной. Кассандра, вероятно, была о нем лучшего мнения, чем тот заслуживал, но Блэк не понаслышке знал, что Гойл и грязные приемы, это как майонез и кетчуп: созданы друг для друга. И не успел слизеринец выкрикнуть заклинание, как палочка выпорхнула из его пальцев, прямо в ладонь вовремя подоспевшего Сириуса. Гойл взбесился еще больше и бросился на Блэка с кулаками, но идея изначально была обречена на провал: секунда, и Григорий грохнулся на пол, сраженный Петрификусом Тоталусом. Сириус обернулся: Кассандра стояла и смотрела на Гойла со странным выражением, сочетающим в себе испуг и отвращение одновременно. -Не стоило к нему спиной поворачиваться – пробормотала она. -Не стоило – отозвался Бродяга, немного разочарованный равнодушной реакцией на свое довольно эффектное появление. Что ж, не судьба. Сельвин все равно не его дама сердца. И все-таки… -Да перестань ты на него так пялиться, Колючка. Он от этого не поумнеет. Лучше… - «посмотри на меня», чуть не брякнул он и ужаснулся. Это что такое было вообще? -Лучше что? – спросила девушка, наконец переводя на него взгляд, неожиданно оказавшимся таким ясным и пронзительным (Мерлин, да что с ним такое?!?). -Лучше не зевай в следующий раз - отрезал Сириус, в свою очередь избегая смотреть ей в лицо. Это было странно. Очень. Возможно, он просто от нее отвык? В последнее время они не так часто виделись, как раньше. Все наказания за последний год, Блэк отрабатывал вместе с Мародерами, и Сельвин к ним не присоединялась. Если так подумать, последний раз, когда они нормально разговаривали, был еще в том году, в Хогсмиде. С того времени Сельвин изменилась. Немного вытянулась и стала выше. Отрастила волосы, которые, правда, упорно отказывалась распускать, собирая их то в хвост, то в пучок на затылке. А было бы красиво, наверное. Хотя ей и так все шло. Холодок пронесся по венам, и Бродяга окончательно впал в ступор от таких мыслей. Это Сельвин. Кассандра Сельвин. Успокойся, твою мать! Она же не собиралась помогать гриффиндорцу разрядить атмосферу, поэтому они немного постояли. Помолчали. Полюбовались на Гойла, бешено вращающего глазами, обещая им медленную и мучительную смерть, как только так сразу. Но инсталляция быстро им наскучила, и Сириус решился нарушить молчание первым: -Пойдем? Уже почти девять. -Угу – откликнулась Кассандра, все еще тем же странным голосом. Сириус недоумевал, что с ней такое. Сельвин, конечно, всегда была странной, но что бы она упустила лишнюю возможность сказать ему какую-нибудь глупость, вот это на самом деле настораживало. Они шли по коридору в полнейшей тишине и Блэку это все меньше и меньше нравилось. Эта незнакомая, молчаливая и избегающая его взгляда Кассандра его беспокоила. Ему вдруг остро захотелось увидеть прежнюю: ту, которая устало закатывала глаза, когда снова видела Бродягу, входящим в кабинет для отработки, ту, которая так легко злилась на его шутки, заявляя ему, что он самый безнадежный идиот на свете, хмуря свои прямые темные брови, хотя смеющиеся глаза выдавали ее с головой. Достигнув конца Восточного крыла, они остановились. Теперь им было нужно разойтись: гостиные Гриффиндора и Слизерина находились в противоположных сторонах замка. -Держи – сказал Сириус, протягивая Кассандре палочку Гойла, - Вернешь ему, когда извинится. -Хорошо – коротко кивнула Сельвин. Блэк едва подавил в себе желание тряхнуть ее за плечи, но вовремя остановился. -Пока – махнул он ей на прощание рукой и уже повернул к лестнице, но тут же застыл как вкопанный, чуть не споткнувшись от звука мелодичного голоса позади: -Спасибо тебе. За сегодня. – выпалила Кассандра. Сириус оторопело смотрел на ее порозовевшее лицо, и не смог придумать ничего лучше, чем: -Да не за что. После чего Сельвин резко развернулась и удалилась так быстро, словно кто-то за ней гнался. Блэк немного постоял, вглядываясь в полумрак коридора, где уже пару минут как не мелькал знакомый рыжий хвост, и только тогда, словно опомнившись, пошел в свою сторону. Сейчас, именно сейчас, что-то произошло. Но он не мог пока сказать, что именно. Мог лишь сказать, что Кассандра Сельвин с розовыми щечками – зрелище на удивление милое. Милое? О боже… А тем временем, вся выдержка Сельвин уходила лишь на то, чтобы не сорваться на бег. Хотя сердце уже колотилось так, будто она бежала уже не первый километр. Да что с ней такое? С каких пор она при Блэке (Блэки!) теряет дар речи? Или Гойл таки успел в нее пальнуть заклинанием невменяемости, например. Она ничего не понимала и не хотела понимать. Только сейчас она осознала, что все еще держит в руке палочку Гойла, все еще теплую от рук Сириуса. Она понимает, что это глупо, бессмысленно и совершенно смешно, но она не убирает палочку в карман, а наоборот крепче сжимает в руке, чтобы сберечь в этом кусочке вишневого дерева тепло чужих пальцев.