Коллапс

Эта встреча не сулит ничего хорошего. Итэр понимает это, когда в непроглядной мгле сверкает знакомый белый отблеск звезды. Шаг, еще. Тьма встречает его с распростертыми объятиями, поглощает и окутывает теплом, словно в одеяло пеленает. Так и хочется забыться, но не получается. Белый отблеск вспыхивает снова. Итэр знает лицо человека напротив. Знает и вместе с тем не узнает. Оно надменное, холодное, совсем чужое. Руки сжимаются на горле, дышать почти нечем. Тьма пробирается прямо в глотку, царапая горло, обжигая огнем легкие. Итэр выныривает из своего кошмара слишком резко. На шее ещё ощущаются пальцы, в ушах шумит, а перед глазами немного двоится. По спине пробегает холодок страха, селится где-то рядышком с сердцем. Таких кошмаров Путешественник ещё не видел. Та же мгла снится ему уже спустя неделю. Она глянцево-черная, словно нефть, только не пахнет. От этой тьмы веет холодом. Она пульсирует. Из неё на него снова смотрит знакомое лицо. Смех тонет в непроглядной пустоте. — Разве ты не слышал выражение? Если ты долго смотришь в Бездну, то Бездна тоже смотрит в тебя? На жалкое подобие пола ступает нога в знакомом коричнево-желтом сапоге. Белый блеск серьги и вставок на костюме неприятно слепит глаза. Итэр невольно делает шаг назад, чувствуя опасность. Другой он смеется, только громче, когда за спиной Почетного Рыцаря вырастает стена. Она не дает сделать еще пару шагов назад. Прятавшийся у сердца холодок выбирается наружу. Проникает под кожу иголками, колет неприятно. У Итэра перехватывает дыхание, но уже не от руки на своем горле. Черное Солнце перед ним обжигает, не прикасаясь. Вышедший из «бездны» Итэр совсем другой. Он надменный — Путешественник понимает это в последующие встречи — в какой-то мере жестокий, честолюбивый, эгоистичный. Абсолютная противоположность. В нем нет и капли того тепла, какое Итэр дарит окружающим. От Принца, так он называет себя в третью встречу, которая проходит спокойно, веет холодом. Они просто переглядываются, привыкая. Изучают друг друга и делают выводы. А перед тем, как его снова грубо выталкивают из то ли кошмара, то ли обычного сна, Черное солнце произносит, почти не слышно. «Принц Бездны. Рад знакомству, И-тэр». Такая версия себя ему… Нравится едва ли. То же самое, наверное, может сказать и Принц о нем. Они друг другу не симпатизируют, но раз в неделю встречаются в этой нефтяной глянцевой мгле и… Постепенно встречи кажутся чем-то обыденным и довольно любопытным Герою Ли Юэ. Ему нравится, что Принц Итэр может сказать твердое «нет» на просьбу, ему начинает нравиться эта нелюбовь к Архонтам, которые скрывают слишком многое. У Принца Бездны глаза опасно сверкают, когда они касаются в разговорах темы Архонтов. «Гнилые Божки», — смеется он, усаживаясь на трон из тьмы, подпирая кулаком щеку и закидывая ногу на ногу. — «Как яблоки, которые обожает Барбатос. Ох, точно, Венти! Красивые снаружи, просто загляденье!» — в руке принца появляется яблоко, которое он разламывает, показывая не только гнилую середину, от которой неприятно разит железом и брожением, но и червей. — «Но посмотри, что у них внутри! Гнилые червивые, такие даже просто не съешь!» У Итэра смех в ушах эхом отдает. Он неприятно режет слух и вместе с тем в него хочется вслушиваться, надеясь уловить что-то. Но не выходит. Из раза в раз. Страх продолжает жить внутри. Итэр боится, что это Черное Солнце сделает его таким же. Итэр выгорать не хочет, не хочет продолжения этих встреч, потому что с каждым разом ощущает на себе чужое влияние все яснее. Паймон последнее время сторонится его, Адепты Ли Юэ тоже замечают изменения в нем, а обычные люди больше не рвутся просить о помощи каждый раз. «Ты поймешь», — доверительно шепчет Принц, прижимаясь к щеке Почетного Рыцаря своей щекой, дышит в самое ухо, и дыхание заставляет серьгу слегка покачиваться. Её бирюзовый свет не разгоняет мглу. Наоборот, становится только глуше. В этот раз Итэр просыпается с неохотой. «Я меняюсь», — говорит он в следующую встречу и смотрит непонимающе на довольную холодную усмешку. Взглядом надменным окидывают с ног до головы. Хочется… Итэр не знает, чего ему хочется. Найти сестру и… Научиться говорить нет. — «Научи». Принц Бездны снова заливисто смеется, грациозно спрыгивает со своего трона и ступает к когда-то яркому Солнышку, чей свет он почти выпил до дна, как самое дорогое и вкусное вино. Плащ за спиной у него слегка развевается, хотя ветра и нет. Подходит близко, спрашивает, смотря в глаза и почти прикасаясь к губам: «Хочешь?» Дыхание Итэра становится чаще. Он… не знает. Поэтому даже не сопротивляется, когда в губы Принц практически впивается, тянет за волосы назад, кусается до боли и небольших ранок. Итэр даже не отвечает ему, сбит с толку подобным поведением, это ведь… Это ведь он! Только другой. Отдавшийся Бездне, не потерявший силы, но потерявший ту наивную веру в добро. «Никто тебе не поможет», — шипят прямо в губы. Поцелуй жалит огнем шею, а волосы все так же оттягивают назад. Становится жарко. Прикосновения Черного Солнца обжигают своим холодом. Всхлипы и вскрики тонут во тьме. Отсюда не сбежать, понимает Итэр. Ему некуда деваться. Он не может сказать «нет» самому себе. И это, наверное, самое неприятное. Путешественник сам тянется за очередным поцелуем, получая в награду довольное урчание. Следующая их встреча происходит уже тогда, когда Итэр посещает Инадзуму. Земли Электро Архонта опасны, а Принц Бездны привычно восседает во мгле, подперев щеку кулаком. Он смотрит. Внимательно, цепляясь за каждую деталь. Усмешка трогает губы, с тихим смешком Принц спрыгивает со своего трона. Подходит к Солнцу и толкает его во тьму, что тянет свои лапы к свету, который никак не может погаснуть. Есть в нем ещё что-то светлое, что делает тени темнее. Итэр снова чувствует, что задыхается, но сил бороться уже нет. Он слишком устал от приключений, где всем что-то от него нужно и никого не волнует то, чего хочет он сам. Тьма пробирается под кожу, оплетает лианами, не чувствуя сопротивления — вырваться уже нельзя. Холодные мозолистые пальцы сжимаются на горле, заставляя вспомнить первую встречу. Принц довольно смеется, слегка щуря глаза. Итэр еле разбирает его слова. «Теперь настала моя очередь». Отпускает еле дышащее тело, улыбается довольно, когда глаза героя закрываются. Бездна снова смотрит в бездну.