Последняя Бьякко

Предисловие

      Период Эдо*. В кои-то веки, между тремя мирами — Богов, демонов и людей, наметилось, казалось бы, равновесие. Во главе пантеона Богов Оокунинуши. В мире людей нет устоявшейся парадигмы власти, её между собой деребанят лидеры элитарных классов, довольствуясь, в итоге, лишь мнимым господством. На трон в мире демонов взошёл самопровозглашённый Кровавый Король, правой рукой которого был дикий демон-лис Томоэ, не имеющий должного честолюбия дабы вести борьбу за власть в каком-либо из миров. Его убеждения неизменны: " — Сила — беспрекословный показатель власти, доказывать данное ярлыками — скучно и утомительно». Идеалы как и методы названного брата расходились со вкусами Томоэ, но он ему не подчинялся, дабы следовать им.       Единственный кто снискал расположение лиса, оставался неизменным союзником, до тех пор, пока его цели не задевали душевного равновесия. Перечить взошедшему на трон правителю ёкаев рискнули немногие. Показательная казнь через наглядное сожжение заживо и отсечение головы, напрочь отбили все амбиции даже у сильнейших демонов. Тягаться с диким лисом и его напарником, всё равно что вызвать на дуэль саму смерть имея в арсенале оружия лишь бамбуковые палочки. Зрелище увлекательное, но скорое и предсказуемое.       Такого рода перемирие было на руку пантеону Богов. Так как борьба с главными антагонистами вела свой отсчёт с давних времён и победителями в ней были отнюдь не Боги. Друзей держи близко, а врагов ещё ближе. Оокунинуши довольствовался тем, что шаткое равновесие даст ему фору для ответного манёвра, на что необходимы силы и время. Теперь, когда Король ёкаев стал наряду по рангу с Богом, для суда над ним необходимы серьёзные причины. Которые Акура-оу ему безусловно предоставит, ведь его не устроит власть наполовину. Или всё или ничего. Меньшего не дано.       Восседая на инкрустированном драгоценными металлами троне, поражающем своей помпезностью, злой король изучал свиток пергамента, на коем алыми чернилами было начертано расположение храмов Богини Инари* в мире людей. Упираясь рукой в подлокотник, уткнувшись в ладонь подбородком и, погружённый в свои мысли, он неотрывно скользил взглядом по многочисленным святилищам, возведённым в честь богини.       — С возвращением, брат, — не отрываясь от чтения, протянул Акура. Алые волосы всколыхнул поток ветра, материализующий в метре от него лиса.       — Да, — пряча катану в ножны обратил на него внимание Томоэ. — Что задумал, Акура? — подперев когтистой лапой голову, пробормотал демон, изучая скучающим взглядом небывалую сосредоточенность брата.       Минутная пауза, прежде чем злой король закончил изучение содержания свитка и устремил свой взор к собеседнику.       — От тебя ничего не утаишь, Томоэ, — расползаясь в довольной ухмылке, резюмировал Кровавый Король и убрал в сторону предмет своего интереса.       — Хм, стоит ли? — накручивая на палец длинную прядь серебряных волос проворчал лис, устало вздыхая. — В конечном итоге расхлёбывать обоим, если не мне одному.       Эти слова заставили злого короля снять маску величия и вернуться к своему привычному я, становясь таким, каким его знал лишь названный брат.       — Ну полно тебе, Томоэ, — нахмурив брови протянул ёкай, укладываясь поперёк трона. — Это новый уровень, другие возможности и на кону большая игра, — заложив на груди руку за руку, добавил обидчивым тоном Кровавый Король.       — Выкладывай что задумал, Акура, — устало растягиваясь на футоне, проворчал лис.       — Как думаешь, что является главным источником силы и энергии для Бога? — устремив взгляд к потолку тронной залы начал демон.       — Признание людей, хранители, количество сосудов и вместилищ силы, — с толикой заинтересованности проговорил лис, наклоняя голову вбок обращаясь во всеуслышание.       — Верно говоришь, брат, — растянулся в довольной ухмылке король. — Что же, получается, меньше людей — беспомощнее Боги.       — Продолжай, — выражения скуки как не бывало.       — Действовать напрямую опасно, разразись война между мирами придётся тебе сжечь сию землю дотла. В противном случае, это будут долгие и утомительные тяжбы, — изучая потолок продолжал демон. — Но, если ослабить противника — победа будет легче и быстрее, улавливаешь?       В зале воцарилась тишина. Томоэ не разделял амбиций злого короля но и других развлечений на примете не предстояло. Наблюдать за его тщеславием и маниакальной потребностью вселенской власти было забавно. В конце-то концов, не существует решений, в которых нет пути обратно. Отступать не в его манере, но и слепо следовать идеям брата он не станет.       — Предположим. Что ты предлагаешь? — поджигая кончиками пальцев материализовавшуюся в руках кисеру явил слабое подобие улыбки лис.       Учуяв расположение к затее, Акура спрыгнул с кресла и стал энергично расхаживать по залу засунув руки в карманы брюк. Ведь без Томоэ замысел смело можно было отправить псу под хвост. Демоническая сила брата значительно превышает его собственную. Пусть этого не доводилось испытать, но равных ему не в этом мире не в оном, как показывает практика, не было и нет.       — Я выбрал цель. Богиня Инари — является залогом равновесия двух миров. Без её благосклонности и опеки, люди погибнут, в то время как выжившие обратят свой гнев на Богов ибо в полной мере ощутят их немилость на своей шкуре, — левый уголок губы демона медленно пополз вверх. — Вместилище божественного духа Инари — бьякко*, белые кицунэ. Истребив их до последней — мы ослабим богиню настолько, что смерть от голода и распрей в человеческом мире станет лишь делом времени. Необходимо подождать, но оно того стоит, я уверен.       — Хмм, убивать себе подобных? — задумчиво протянул лис, оценивая ничтожность своей привязанности ко всему живому, не говоря уже о мнимых сородичах.       — Я тебе подобен, Томоэ, — устремляя горящий золотыми языками пламени взор на Томоэ, предупредительно перебил поток его мыслей демон, — Я и никто кроме меня, — протягивая увенчанную длинными, острыми когтями руку, — резюмировал он.       — Недурно, совсем недурно, брат, — усмехаясь горячему нраву короля, лис протянул руку в ответ вставая с футона.       — Повеселимся, — притягивая собеседника ближе, Акура упёрся лбом в голову названного брата и с надеждой на неминуемую игру длиною в года расплылся в довольной ухмылке, являя обличье монстра тому, кто видел плещущийся океан безумия в глазах напарника, ничуть его не страшащий.

***

       Минуло десяток лет. За прошедшее время, количество хранителей богини Инари стремительно уменьшилось. Ощущая смерть каждой из них, девушка билась в агонии боли, ощущая в полной мере истощение силы духа и покидающую жизнь своего вместилища.       В очередной раз упав на колени в своих покоях, она тяжело дыша оттягивала верхнюю часть юкаты дабы избавить себя от обжигающей грудную клетку боли. Нет сил сопротивляться, нет возможности вдохнуть. Лёгкие разъедает жгучее пламя, проникая в каждую клетку тела, подчиняя сознание, заставляя биться в конвульсиях на глазах перепуганных слуг.       Подобное зрелище им не в новинку. На сегодняшний день из трёхсот вместилищ духа Богини, оставалось тридцать. Каждая бьякко служила хранительницей храма Богини в мире людей. Гибель каждой — Инари ощущала в равной мере с поверженной, ощущая себя таковой. Будучи тесно связанной со своими вместилищами духа, на момент сражения Богине не удавалось подняться с колен дабы отправиться в мир людей и сразиться с неведомым доселе пор врагом. Свидетелей нет — они просто не выжили. В божественных кругах начались волнения. Истощение Богини, в полной мере уже ощущалось в отдельных частях Японии где храмы лишились своего хранителя. Первые подозрения пали на Кровавого Короля и демона Томоэ, кому как не им бесчинствовать с отъявленным зверством. Но как говорится — не пойман, не вор. Предъявить было нечего, а противостоять силе лиса бьякко оказались не способны.       — Инари-сама, — маленькая девочка опустившись с мокрым полотенцем около своей госпожи жалобно смотрела на неё, едва удерживаясь желанию обхватить хозяйку своими ручонками дабы избавить от телесных и душевных страданий. — Госпожа, приложите к груди полотенце, молю, может быть это ослабит боль, — пропищала слуга наклоняя голову к полу.       — Нахо, двадцать девять бьякко... осталась одна, — выдавливая из себя каждое слово скорчилась от накатившей волны агонии Богиня. — Осталась одна, Нахо, — из глаз горячими струйками покатились слёзы, орошая татами солёными градинами.       — Вы совсем обессилены, госпожа, — срываясь на крик пропищала слуга, сжимая в хрупких ручонках полотенце. — Вы должны призвать последнюю бьякко, с её гибелью, госпожа, — поднимая к лицу Богини взгляд полный ужаса. — Вы впадёте в забвение, — одними губами прошептала девочка.       — Она ранена, я ощущаю глубокую рану в области груди, — силясь встать на ноги, Инари с ужасом и безумием впивается ногтями в белоснежную кожу грудной клетки и оседает на пол, будучи подхваченной по обе стороны слугами.       — Госпожа, — истошный вопль наполнил огромную залу, отражаясь крошечными колокольчиками от стен, — Инари-сама, — всхлипывая пропищала девчушка ухватываясь за ледяную руку хозяйки.       — Бьякко не слышит мой внутренний зов, — устремив невидящий взгляд к потолку, Богиня плавно поддавалась застилающему глаза туману. — Или не может слышать, — прохрипела Инари.       Обрамлённая золотистым водопадом голова Богини безвольно запрокинулась назад. Голубые, словно само олицетворение кристальной чистоты океана глаза, плавно закрылись. Покои наполнились отчаянным рыданием.