Вернись в сейчас

~*~

«Ну и какого черта?» — думает Ривай, прислонившись лбом к тяжелой двери, ведущей в подземелье, где за решеткой, всего в нескольких шагах от него, держат Эрена. Эрена, мать его, Йегера. Эрена-вы-слетите-с-катушек-от-одного-взгляда-Йегера. Эрена-Ривай-прошу-сделай-это-и-отпусти-меня-Йегера. Эрена-я-весь-такой-дохуя-крутой-следуем-моему-самоубийственному-плану-Йегера. А дверь эта ссаная воняет сыростью и плесенью. Да чтоб её, блять. Да чтоб их всех. Ривай толкает ее вперед, спускаясь вниз по невысокой лестнице. Медленно, но уверенно, чеканя каждый шаг. Пошло оно все к черту. И Зик, и хуик, и какого еще дерьма на его голову свалится — все потом. Сначала Эрен. Сквозь решетку даже в полутьме прекрасно виден силуэт, и у Ривая сбивается дыхание. Тонкое одеяло валяется на полу, скомканное возле тюремной кушетки, а бледное, стройное тело лежит неподвижно, на боку, лицом к стене, будто даже не дышит. Полностью обнаженное, и в пробивающемся сквозь оконную решетку свете луны выглядит чем-то совершенно неземным. Ривай тяжело сглатывает вязкую слюну и звенит ключами, которые стащил у Ханджи, даже не потрудившись объясниться. Просто «даже не думай запретить мне, очкастая, иначе я выломаю двери к ебеням и размажу всю охрану, даже глазом не моргнув», и тяжелый вздох в ответ. Ханджи всегда видела куда больше, чем остальные. Эрен на звук молча переворачивается, встает голыми ступнями на ледяной пол и откидывается спиной к стене, даже не удосужившись прикрыться. Ни удивления, ни приветствия — будто все это время ждал. Знал, что кто-то придет. Знал, кто именно. — Не холодно? — спрашивает Ривай, кивнув на оголенное тело и усилием воли заставляя себя не задерживать взгляд на длинных ногах, острых коленках, вздымающейся грудной клетке, кончиках волос, царапающих ключицы. И на глазах — особенно. К черту эти глаза, они затягивают как гребаное болото, заставляя отбрасывать все тормоза, будто и впрямь подыхаешь. Так что Ривай смотрит на валяющуюся в углу цепь и про себя удивляется тому, что после всего случившегося Ханджи не приковала Йегера этой и еще миллионом цепей к койке собственноручно. — Жарко, — спокойно отвечает Эрен, не сводя взгляда с его виска. Ривай чувствует этот взгляд, он свербит на коже так сильно, что хочется расчесать череп в кровищу. Какого же хрена, какого хрена, какогохрена… — Какого хрена? — вслух спрашивает он и все же находит в себе силы подставить под удар глаза. Не вечно же виску мучиться. — Какого хрена что? — спрашивает Эрен, и Ривай понимает, что не узнает его. Совершенно не узнает. Эти глаза больше не пылают — они будто вообще не здесь. Они смотрят не на Ривая, а куда-то мимо, и это бесит до дрожи. Эрен всегда смотрел на него. Что бы ни происходило, он всегда смотрел на него. — Бесишь, — цедит Ривай, отмирая наконец, и делает шаг в его сторону. Рука хватает растрепанные патлы, заставляя голову задраться, а нога на автомате вжимается тяжелым сапогом во внутреннюю часть бедра, удерживая Эрена на месте, но тот даже не думает сопротивляться. Он просто продолжает не моргая смотреть в ответ до тех пор, пока Ривай не срывается — впивается в губы, резко и грубо, сильнее оттягивая волосы и кусаясь почти до крови. Он так давно хотел это сделать, господи, блять, боже. Он столько не сказал этому идиоту. Эрен не отвечает, но Ривай видит, как его глаза наконец расширяются и становятся осмысленнее. Будто его наконец привели в чувство, будто он глубоко задумался, и тут кто-то щелкнул пальцами перед носом. — Капитан, — шепчет Йегер глухим, хриплым голосом, и Ривай ослабляет хватку, опуская ладонь на шею, вглядываясь в эти, наконец проявляющиеся, знакомые черты. Ведет большим пальцем по скулам, почти ласково. Глаза Эрена как болото, в них лучше не смотреть, но кто бы мог подумать, что если это болото высохнет, Ривай будет готов перевернуть весь мир, лишь бы еще раз заползти в трясину. — Я больше не могу, капитан, — тихо продолжает Йегер дрожащим, еле слышным голосом, и Ривай видит, как его глаза наполняются слезами, грозящими вот-вот сойти по щекам подобно лавине, которая погребет под собой их обоих. — Я совсем потерялся. Я не различаю времени, не понимаю, где я. Я так больше не могу. Ривай смотрит в его потерянное лицо и чувствует, как дрожит тело под его ладонями. Как собственное покрывается холодным потом от этого голоса и как накрывает желанием выдернуть пацана из этого ада. «Ривай, прошу, сделай это и отпусти меня» — звенит в ушах отчаянный хрип из прошлого, подкидывая воспоминание, где все тот же дрожащий голос в чужих землях Марлии протягивает ему лезвие. Уверяет, что так надо. Что он теряется между настоящим и будущим, и все, что сейчас знает наверняка, все, чего хочет — это чтобы рука Ривая искалечила его, отрезала ногу и вырвала глаз. Чтобы тот ни секунды не сожалел о содеянном, и чтобы слепо доверился ему так же, как сам Эрен всегда верил Риваю. Чтобы отпустил. Ривай резко трясет головой, прогоняя все это дерьмо, и впивается в шею крепким захватом ладони. Сжимает пальцы, чувствуя, как под ними пульсируют вены, как загнанно начинает дышать Йегер, и упирается лбом в лоб. Смотрит, не закрывает глаза. Смотрит с садистским наслаждением на то, как расширяются зрачки в знакомых глазах. В правильном взгляде. — Хрен я тебя отпущу на этот раз, гаденыш. Тебя ведь это возвращает в настоящее, да? — шепчет он тихо, мазнув носом по влажной щеке. — Эгоистичные желания перевешивают, заставляя полностью сконцентрироваться на том, что происходит, так ведь? Эрен тихо всхлипывает, резко хватаясь за плечи Ривая, сжимает их, наверняка оставляя синяки, а после опускает руки ниже, цепляется пальцами за ткань на груди, отчаянно прижимая ближе к себе, и это отвечает на заданный вопрос лучше любых слов. Им не нужно ничего обсуждать — все и так давно ясно. Руки Ривая слетают с чужого горла, возвращая Эрену доступ к кислороду, и обхватывают голову, гладят виски большими пальцами, стирают слезы. Эрен смотрит на него своими огромными, невероятными глазищами так, будто Ривай для него — весь мир, и Ривай отвечает ему тем же, в своей грубоватой манере давая понять, насколько для него важен этот момент. Насколько ему важен Эрен. К губам прикасается на этот раз почти нежно, не торопясь, чувствуя робкий, неумелый ответ. Усмехается тихонько в губы, боясь отодвинуться дальше, чем на пару миллиметров: — Только не говори мне, что раньше даже не целовался. Эрен вспыхивает сразу, отводит взгляд, но пальцы на груди сильнее впиваются в черную форменную куртку. Шепчет тихо куда-то под нос: — Будто у меня было время между попытками не сдохнуть. Да и целовать хотелось только тебя, а ты смотрел на меня как на щенка надоедливого. Ривай резко втягивает воздух через нос, стараясь не сорваться и не придушить Эрена в объятиях со всей его охуенностью прямо на месте от накатившей волны вымученной радости, заставившей сердце отбивать ускоренную дробь по грудной клетке. Он, стараясь сдерживать дрожь собственных рук, аккуратно тянет Эрена за подбородок обратно к себе и впивается очередным поцелуем, пытаясь показать через него всю ту гамму чувств, что кипели в нем все эти годы. Как он привязался к пацану, как наблюдал за ним, как Эрен вырос на его глазах, как эти глаза из простого восхищения командиром начали выдавать вполне определенные желания — у Эрена ведь на лбу написано, о чем он думает, черт бы его побрал. И как яростно Ривай корил себя за неуместные чувства в ответ, избегая и отстраняясь. Пальцы оглаживают губы, оттягивают нижнюю, пока он зубами, чуть ли не скуля, вгрызается в нее, стараясь не прокусить от нахлынувших чувств до крови. Хочется сжать Эрена до хруста, раздавить в руках и никогда не отпускать. Адреналин гонит кровь по венам, заставляя лихорадочно хвататься за напряженное тело, огладить каждый сантиметр кипящей кожи. — Только не отпускай, — шепчет Эрен, как только Ривай отрывается от его губ и ведет поцелуями по линии челюсти, спускаясь ниже, к горлу. — Только не сейчас. Хочу ощущать все в реальности, хочу быть здесь. Делай, что хочешь, только не… Голос срывается в скулеж, когда Ривай прихватывает зубами ключицу и сжимает пальцы на пояснице, оглаживая выступающие косточки. Эрен все такой же жилистый и крепкий, но явно сильно исхудал, пропадая на вражеской территории. Тело движется само по себе, когда Ривай поднимает Эрена с койки, меняясь с ним местами. Руки впиваются в ягодицы, и Йегер, опустившись сверху, выбивает из него болезненный стон, вжимаясь всем весом в крепкий стояк. Ривай дергает бедрами, сдвигая Эрена чуть ниже, и зависает. Залипает взглядом на открывшейся картине и не может прийти в себя — бродит дрожащими пальцами по животу, задевая мокрую головку стоящего члена, и взглядом бегает от заплывших от возбуждения глаз до сочащейся капли смазки и виднеющихся узких щиколоток. Сглатывает вязкую слюну и припадет губами к твердому соску, вызывая громкий стон. Эрен закидывает голову назад и зарывается рукой ему в волосы. Сжимает едва заметно, и сам весь сжимается от каждого движения языка, и Ривая с этого кроет так сильно, как никогда и ни с кем. — Сейчас, — шепчет он, аккуратно перекидывая ногу Эрена через себя и укладывая его животом на постель. — Сейчас, Эрен. Сейчас тебе будет хорошо. Я тебя не отпущу. Ривай обхватывает его за поясницу одной рукой, приподнимая ягодицы, ведет поцелуями по позвонкам, заставляя прогнуться в спине, и оставляет осторожный укус на загривке. Рукой тянется к его члену и без прелюдий сжимает в кулаке, сдавлено рыча и вызывая резкий всхлип. Делает несколько грубых движений, прежде чем отпустить и опуститься сзади, оглаживая пальцами зад, раздвигая ягодицы и припадая губами к узкой дырке. Койка в камере до ужаса короткая и неудобная, но Риваю плевать, несмотря на то, что он чудом умещается у Эрена в ногах. Язык оглаживает кольцо мышц по кругу, и еще раз, и еще, пока, наконец, не таранит вход. Эрен скулит жалобно, вгрызаясь в ладонь, но вскоре выпячивает зад, загнанно дыша и уже не пытаясь сдерживать стоны. Ривай вылизывает его снова и снова, вскоре прибавляя к языку палец, а после и второй, пока Эрен не теряется в ощущениях окончательно, начиная повторять без конца его имя, насаживаясь самостоятельно. — Да ты рожден для того, чтобы тебя трахать, Йегер, а не мир спасать, — хрипло смеется Ривай, восторженно наблюдая за тем, как три его пальца таранят упругую задницу, и звонким шлепком оставляя красный след от ладони. Эрен смеется сквозь всхлипы и поднимает голову, поворачиваясь к нему лицом, и Ривай застывает. У того лицо раскрасневшееся, глаза поплывшие и зрачки полностью затопили радужку. И если обычный взгляд Эрена всегда выбивал его из колеи, то это лицо к чертям сносит крышу, высвобождая внутренних демонов. Он резко вытаскивает пальцы, переворачивает Эрена на спину, молча, подхватывая его под бедра, и дергает ближе на себя. Пальцами с нажимом ведет вдоль внутренних сторон бедер и, упираясь под коленки, прижимает ноги к груди, не отрывая взгляда от лица Эрена. Он вообще не уверен, что когда-либо сможет оторвать взгляд от этого довольного, затраханного лица, требующего больше. Ривая не нужно просить дважды. Одним резким движением он расстегивает ширинку на штанах и вытаскивает ноющий член, который слишком долго игнорировал, и пережимает у основания, потому что, серьезно, от одного вида распластанного на постели Йегера можно кончить. Мычит сдавленно в плечо, и вновь проникает в Эрена пальцами. — Твою мать! — подкидывает Эрена с гортанным стоном, и Ривай тут же крепко прижимает его рукой обратно к кровати, вновь и вновь тараня нащупанную простату. — Тшшш, — шепчет он, как в бреду. — Я же обещал, что тебе будет хорошо. Сплевывает в ладонь, резкими движениями проходится по собственному члену и вытаскивает пальцы, наблюдая за тем, как Эрен разочарованно подается бедрами вслед. Сильнее прижимает его колено к груди, другой рукой направляя внутрь пульсирующий член. От первого осторожного толчка Эрен шипит и зарывается лицом в локоть, весь сжимаясь, но быстро успокаивается, стараясь расслабиться. Ривай двигается медленно, осторожно, давая Эрену привыкнуть к распирающим изнутри ощущениям, с каждым движением немного выходя, а после маленькими рывками проникая немного глубже, до тех пор, пока не входит полностью. Дает Эрену привыкнуть, после чего убирает его руку от лица, находит вторую и заводит их за голову, сжимая на запястьях. — Ты такой придурок, — шепчет в уголок губ, прежде чем оставить укус и проникнуть языком глубоко в рот, вылизывая изнутри, и наконец, толкнуться вперед. Отрывается от губ, медленно выходя, почти полностью, и вновь толкается, резковатым, грубым движением, вбиваясь до конца и вырывая у Эрена болезненный стон. — Я всегда хотел только тебя. С момента, как увидел, места себе найти не мог. Эрен стонет, глаза закатывая от наслаждения, и мечется как в бреду, то и дело шепча с трудом разборчивое «Ривай» и «еще, пожалуйста», до тех пор, пока капитан с протяжным стоном не изливается внутрь. Он выдыхает, стараясь прийти в чувство, и аккуратно опускается на Йегера всем телом, так и не выходя, зарываясь в объятия последнего и ощущая животом его по-прежнему крепкий стояк. Ухмыляется куда-то в шею и оставляет на ней укус, вызывая шипение сквозь стон и толчок бедрами. — Дай мне отдышаться, — шепчет тихо, после чего поднимает голову и вглядывается в лицо Эрена. Теперь, когда напряжение снято, он так боится вновь увидеть потерянный взгляд, или же разочарование на лице, или же просто понять, что наслаждение Эрена — всего лишь его очередная разбушевавшаяся фантазия, а на деле он совершил нечто ужасное, но Йегер тут же находит губами его губы и утягивает в медленный, томный поцелуй. Ужасно мокрый и невероятно возбуждающий. — Я даже выйти не успел, а ты поднимаешь его снова. Ненасытная шлюшка, — смеется Ривай через несколько минут, чувствуя, как возбуждение снова прокатывается по его телу, оседая внизу живота. Он отрывается от губ Йегера, осторожно выходя и наблюдая за тем, как из растраханной дырки сочится сперма. Обводит вновь налившейся головкой кругом по кольцу, хорошенько смазывая липкой жидкостью, и вновь толкается внутрь. Эрен закусывает губу и тянется рукой к собственному члену, но Ривай успевает перехватить его руку и убрать обратно за голову. — Не торопись, засранец, — смеется он, но тут же замирает, потому что взгляд Эрена вновь уплывает мимо него, и Ривай в секунду покрывается холодным потом. — Не смей… — шепчет он дрожащим голосом и хватает Эрена за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Слышишь? Даже не думай! Ты будешь здесь и сейчас каждое ебаное мгновение, пока я с тобой. Звонкая пощечина прилетает по щеке, и глаза Эрена вновь расширяются, приобретая осознанность. Он давится вдохом и испуганно заглядывает в глаза Риваю. — Еще, — шепчет он на грани слышимости. — Сделай так еще раз. Ривай зависает на секунду, моргает недоуменно, но тут же растягивает губы в хищной улыбке и приподнимает бровь. — Серьезно, Йегер? Так вот что тебе действительно нравится? Тот краснеет, но взгляд не отводит — сложно смущаться с членом в заднице. Прикусывает губу, пытаясь сдержать хитрую лыбу. Ривай ее тут же оглаживает рукой, проходится большим пальцем, и, оторвавшись на мгновение, оставляет еще одну хлесткую пощечину, тут же опустив руку на шею, придавливая Эрена к койке и грубо вбиваясь внутрь. Эрен улыбается сквозь стоны и кричит все несдержаннее после каждого удара, а у Ривая срывает последние тормоза. Он выходит резким движением, вызывая протяжный стон и недоуменный взгляд, и тянет Эрена на себя, стаскивая с кровати. Обруч на цепи для шеи явно узковат — в нем щиколотка-то едва помещается, перетирая кожу до мяса, зато цепь длинная. Ривай кивком приказывает Эрену сесть на колени, вызывая у последнего недоумение и страх, но за ними слишком отчетливо прослеживается жгучая заинтересованность. От вида Йегера, глядящего на него снизу вверх, хочется бросить все и просто вколачиваться в его рот до упора, но Ривай одергивает себя, поднимает цепь с пола, наматывает на руку и обводит вокруг шеи Эрена, осторожно толкая его на пол, спиной к себе. Цепь натягивается, когда тот опускается грудью до упора и укладывается щекой на холодный камень, выставив зад вверх и вызывая у Ривая очередной позыв спустить в ту же секунду, даже не прикоснувшись к себе. Он опускается следом, пристраиваясь сзади, наматывает цепь еще на один оборот вокруг запястья и тянет на себя, заставляя Эрена задушено хрипеть. Свободная рука оглаживает крепкий зад, оттягивает ягодицу, открывая обзор на раскрасневшуюся дырку, и он медленно вставляет большой палец. Ривай не сдерживается, вновь опускает голову, трахая его языком, после чего отрывается, оставляет новый шлепок на раскрасневшейся от предыдущих ударов заднице и сразу входит на всю длину. Эрен кричит и дергается, но обернутая вокруг шеи, натянутая цепь фиксирует его с обеих сторон. Внутри настолько горячо и мокро, что Ривай перестает сдерживаться — то ли рычит, то ли шипит — сам перестает улавливать, что за звуки издает, и вколачивается сильнее. Одной рукой натягивает цепь сильнее, другой нащупывает член Эрена, сжимая в кулак. Тому достаточно пары движений грубой, мозолистой руки, чтобы он с вскриком выплеснулся прямо в ладонь, сжимая Ривая изнутри и заставляя его излиться следом. Цепь выпадает из руки, освобождая Эрена и позволяя кислороду вновь поступать к его голове. Ривай дрожащими руками стягивает с его шеи импровизированную удавку и осторожно переносит его обратно на койку. — Даже не представляешь, как сильно я скучал по тебе, надоедливый щенок, — тихо шепчет Ривай, осторожно улыбаясь и глядя в глаза — пока еще все те же. Которые здесь и сейчас, а не в разных мгновениях своей и не своей жизни одновременно. Эрен улыбается, коротко и грустно. Бегает взглядом по глазам, то ли пытаясь найти в них необходимые ответы, то ли запомнить как можно отчетливей. А может, и то, и другое. — Что бы я ни сделал, Ривай, — тянет он. — Что бы ни предпринял, рано или поздно судьба приведет меня к тому моменту, на котором все закончится. Весь этот ужас, войны, смерти и титаны. Я умру, должен умереть. Тебе придется отпустить меня снова. Ривай сглатывает тяжелый ком, не в силах ни ответить, ни отвести взгляда, и замечает, как взгляд Эрена снова тускнеет, уходит от него. И прежде, чем окончательно исчезнуть внутри своих воспоминаний о прошлом и будущем, он успевает сказать: — Я просто хочу, чтобы ты знал, что я всегда любил тебя. В любой временной точке.

~*~