Сбой системы

А ему нужна эта правда? Ему явно дерьмово, если что-то заставило его пробудиться – значит проблема серьезная. Я просто очерствела смотря на трупы, изувеченные тела детей и стариков, а он осознал это сейчас. Сколько травм ему предстоит проработать? - Я думаю, что не люблю тебя. Но ты точно дорог мне. Время до опытов, страх и боль мы разделили поровну. Ты красивый и я до сих пор помню выражение тех глаз. Твои попытки поддержать и спасти. Твою веру в спасение, твою веру в друга… - его рука резко разжалась. Не знаю вру я или нет. А если вру, то себе или ему? - Я верил, что он вытащит меня, а он, видимо, и себя не вытащил. – я развернулась к нему, а он, откинув голову назад и опершись на стену, замер под струями почти холодной воды. Я феноменальная идиотка, очевидно же было, почему сама не догадалась?! Я молча прижалась к нему обнимая так сильно как могла, а он даже не пошевелился. Я не знаю, должна ли я уйти или должна остаться. Должна ли что-то сказать? Так, в тишине, под звуки льющейся воды, мы простояли минут 10. Он так и не пошевелился. - Давай сменим бинт и будем думать, что делать дальше. - Да. – он делал вид, что вернулся в норму Обработав рану, сменив бинты и переодевшись в найденную по кабинетам одежду мы принялись к разработке плана. - Самый тихий вариант – корабль до Штатов. Плыть долго, но … - он взглянул на меня. – Тебе идут кудряшки. - Какие кудряшки? – я подбежала к круглому мутноватому настенному зеркалу. Видимо его хим.раствор истончил и обезводил волосы. Мои русые волны, превратились в белёсые кудри. – Да уж. А как тебе моё платье? – улыбаясь спросила я. - Цветы тебе к лицу. Хотя больше похоже на халат. – платье и правда было халатного типа, на тканевом пояске. В семидесятые это был если не писк, то всхлип моды точно. - Мы отвлеклись. Плыть долго, но? - Но меньше вероятность быть замеченными и контроль слабее. Можно попробовать через Афины или Стамбул, или Лиссабон. - Афины и Стамбул ближе. В Лиссабоне меньше вероятность нарваться на проверки. Хотя сейчас на наши поиски вряд ли бросили все силы, значит разумнее в Стамбул или Афины... Пока основная группа солдат в Огадене закрывают военный конфликт. - Бросим монетку? – он натянуто улыбается - У нас нет денег. - А вот тут ты не права. – он показывает на сумку с билетами национального банка Руминии. - Тут хватит на дорогу и жизнь, полагаю. Сейф нашёл, заднюю стенку срезал болгаркой, забрал не всё. - На нас вряд ли подумают – с твоей рукой болгарка не нужна. В процессе размышлений мы разработали следующий план. Добраться до ближайшего крупного портового города в обход Бухареста – в столице нас могут ждать. Румыния дружественная СССР страна, поэтому границы точно пасут. Искать нас логичнее в Европе, потому что Турция – большой круг. Однако, это логично только если они знают конечную точки, т.е. знают, что пробудило Баки. - Скажи, насколько вероятно, что они знают, что тебя переключило? - Думаю, что могут догадаться. Там, конечно, толпы неразумных, но про Стива я узнал в разговоре про проект Красный Страж. Т.е. кто-то мог заметить неладное. - Лучше бы чтобы догадались. Или предположили. Проще бежать если предвосхищать логику преследователя. Мода семидесятых издевалась над мужчинами как могла, найти не клешеные брюки в заначках заводских было тяжело, но мы справились. На Баки была рубашка с короткими рукавами, заправленная в клетчатые брюки, поверх он накинул пиджак – руку приходится прятать. Я удивилась как ему к лицу были белый и бежевый, хотя всё же военный хаки и черный красили его ничуть не меньше. Скоро рассвет Выйдя с завода тем же путем, что зашли, мы направились на поиски автобусной станции. Снайперскую винтовку пришлось прикопать в земле у завода – с ней нам дальше дороги нет. Баки спрятал пистолет между ремнем и спинкой пиджака, Я была безоружна, в платье нет места для ствола. На двух автобусах, с пересадкой мы добрались до портового города Констанца на Востоке Румынии. Нас натаскивали почти на все языки, но румынского мы оба не знаем, однако, говорим на сербском, поэтому по легенде для попутчиков в автобусе и пытливых водителей, мы были молодой парой из Сербии, бегущих от моего отца-деспота генерала в другую страну, чтобы быть вместе. Вечер. Порт Констанца. Набережная у крепости Констанца. Мы бродили по туристическим местам в поисках пары приезжих. В приоритете была одинокая женатая пара до тридцати. Туристы вечно носят паспорта с собой, а искать их какое-то время не будут. Третий час поисков шёл безуспешно. - Может проще пробраться через грузовой отсек корабля? – поинтересовалась я, присаживаясь на лавочку - Да, но нам нужны заграничные паспорта. У нас нет контактов, кроме контактов разведки, а там нас заложат. Пока до границ дойдёт информация, что людей нет в живых, мы будем как минимум посреди океана, а при идеальном раскладе уже в Штатах. - Тогда эти. – с радостью воскликнула я, увидев двух, кажется, немцев. – Простите, - подбежав к парочке молодых людей, сказала я на немецком. - А Вы не знаете как пройти к отелю Рояль? – везде есть отель Рояль. - Боже, милый, они тоже немцы. – закричала девушка. - Да, мы с мужем как почувствовали. – заулыбалась я, обхватив Баки за предплечье - Мы вдвоем с мужем приехали сюда на машине, изучаем Европу. - О, а мы в гости к моей родне. Приехали сюда на экскурсию из Бухареста. Давно в Румынии? - Второй день. Отдохнем пару дней, и отправимся назад. - Чудесно. – Баки улыбнулся. – Не знаете как попасть к отелю? - Конечно, наш как раз недалеко. Мы проводим. – дружелюбно ответил мужчина. – Я Ханс, кстати, это моя жена Ури. - Очень приятно. – Баки протянул руку, мы привентивно забинтовали кисть и пальцы, чтобы не пугать людей. - Я Вольф, это Констанция. - Ну что же, пойдемте. – произнес мужчина. Отлично, искать не буду. Приехали одни. И вокруг ни души - Конечно, - сказал он и ударил мужчину в живот и затылок. В этот момент, я уже уронила девушку на плитку. Стоило мне замахнуться, как Баки поймал мою руку. - Сейчас они без сознания, мы можем не убивать. Не обязаны. - Обязаны, Баки. Их жизнь против нашей, их жизни или то за чем ты сбежал. – я злилась - Давай просто инсценируем ограбление и накачаем… - У тебя не все дома?! Нас будут искать. Полиция и т.д. Раньше нужно было придумывать. – в этот момент я закончила начатое. – Помоги скинуть, раз не помог закончить. Достав всё нужное из карманов и всё таки инсценировав ограбление с летальным исходом, я скинула тела в воду с отвесной стены. Баки был в ступоре. Кажется в нём снова что-то поломалось. - Эти тридцать с лишним лет в подвалах…Почему мы даже не подумали о вариантах без смертей? Почему не грузовой отсек? Почему я отказался? – он схватился за голову, я думаю что его разрывал долг и честь, мораль и задание, которое он дал себе сам. - Они на моих руках, если будешь вспоминать каждого – в петлю полезешь. Я перестала на третий год. Рефлексию оставь для Америки, а пока – у нас есть цель. - Ты не права в частностях, но проще думать, что права в общем. Может выпьем? - это торг. Стадии отрицания и гнева он пролетел как на гоночном болиде, надеюсь у него психика из того же материала, что рука. ... Он молча пьет виски напротив, убрал в себя уже пол бутылки. Я разбираю сумочку Ури и портмоне Ханса. Детей у них не было и это радует. Фотографии от паспорта отходят легко, нужны только наши снимки, да и денег в портмоне в достатке – считай джекпот. Думаю, что пара разрядить обстановку. - Ты серьезно назвал им имена Моцарта и его жены? Констанца, блять, и Вольфганг? - Я сказал Вольф. – печально улыбнулся он и опрокинул ещё один стакан - Ну это всё меняет. - Тебе правда идут кудри и, это страшно, но и твоя маниакальная холодная жестокость тебе идёт. - А тебе пугающе идёт стакан. Ты такой мрачный и томный. – подмигиваю ему Он берет мою руку со стола и прижимает к щеке, закрывает глаза. Не знаю, вспоминал ли он маму, любимую или это пьяная выходка, но когда глаза его открылись, они смотрели на меня чуть более умиротворенно. Пусть каждый раз я просто средство, но даже так мне приятно быть ему полезной. Баки плавно опустил мою руку на стол и выпил ещё грамм 50. - Утром много дел, надо успеть до отправки корабля. – говорю я - Да-да… Давай договоримся, больше ни одной смерти без веской причины. - он выпил ещё два залпом. - Хорошо, тебе легче? - Куда уж легче? Я на свободе. Я возвращаюсь домой. - и снова стакан за стаканом - Ты нашёл лодку плюсов в озере минусов? - Нашёл же. – пробубнил Баки и выпил снова. Его кидало из одной эмоции в другую, а я не понимала, что у него внутри. Тогда я не осознавала его страха и ужаса. Ему предстояло не только смириться со смертью друга, осознать, что у него никого не осталось, простить себе массовые убийства и свержения режимов, но и принять жизнь в несвободной свободе. Жизнь в страхе перед алой книгой со звездой. Я не понимала, что его можно обнулить и запрограммировать, ведь со мной это не работало. Да, кажется, что это очевидно, но тогда я этого не понимала. Не помнить и не знать свободы и потерять её как только услышишь “Желание, Ржавый…” – разные вещи. Баки плюхнулся рядом и положил руку мне на середину бедра. Медленно он провел ладонью до коленки и обратно. Я повернула голову, на меня посмотрели стеклянные пьяные в усмерть глаза. Оставшиеся пол литра он уничтожил минуты за три. Ладонь сильно сжала бедро. - Мы, кажется, не закончили тогда. – добрый вечер, Солдат. Кажется, литр виски заглушил в нём Барнса. - Ты не хочешь заканчивать. – отрезала я. Зачем добавлять в список “я не могу себе простить” ещё один пункт? - Это не тебе решать. – сказал он еле слышно. Ладонь уверенно скользнула под платье. Я крепко сжала запястье. Благо, это была рука с нервными окончаниями. - Завязывай. – он только сильнее сжал моё бедро. - Раньше я тебя не спрашивал. Какой выбор верный: позволить себе и Солдату сделать, то что мы хотим или лишить себя его дыхания на шее, но спасти Баки от продолжения разговора и размышлений о чувствах и его моральном кодексе? К чёрту. Я отпустила его запястье и шепнула на ухо: “Тогда можешь продолжать”. Его рука коснулась моего белья и он стянул его до коленок. - Сними, - я послушно спустила белье вниз и задвинула под диван на котором мы сидели. Ладонь выскользнула из под платья, пододвинув к себе стакан с остатками виски, Солдат опустил в него указательный и средний палец, а затем поднес к моим губам. – Попробуй, он односолодовый. – я послушно открываю рот и облизываю его пальцы. Ладонь снова пролезает под платье, два пальца упираются в клитор, слегка надавливая, круговыми и грубоватыми движениями, он заставляет меня постанывать. Я слегка дергаюсь и пытаюсь направить его руку ниже. - Тише, мы с тобой никуда не торопимся. Не привлекай внимание. Пальцами он спускается чуть ниже, я почти уверена, что сейчас он войдёт, а он поднимает их наверх и чуть увереннее, и быстрее продолжает меня стимулировать. Я чувствую, как намокает платье и внутренняя поверхность бёдер. Снова вверх-вниз. Я трясусь уже от злости. Но по правилам игры с Зимним я молчу. - Задирай юбку, - я послушно поднимаю её и слегка раздвигаю ноги, теперь ему всё видно. Он плавно входит в меня пальцами, медленно двигается внутри. В ответ я постанываю чуть громче. – Я сказал тебе быть тише. Я не глядя нащупываю молнию и пуговицу на его брюках, но не успеваю её расстегнуть, тяжелая металлическая рука скидывает мою ладонь. Тем временем его движения ускоряются, я двигаюсь ему в такт. Поворачиваю голову и жалобно смотрю в его глаза. Они всё ещё пьяные и пустые. Движения быстрые и грубые, мне почти больно. - Ай, - вскрикиваю я. - Рот. – тихо произносит он, но всё же слегка снижает темп. Ещё чуть-чуть и я кончу. Держу стоны в себе, глаза немного закатываются. Раз, два, три. Чувствую как мышцы сокращаются вокруг его пальцев. Он плавно убирает руку. Я падаю ему на плечо и опускаю платье назад. Минут тридцать мы сидим в полной тишине. - Извини, я намеренно сделал тебе больно. Вьетнамский флешбек на набережную, эта молодая пара. – его голос почти трезвый. Это следствие сыворотки. - Всё хорошо. Легче? Я понимаю, ты меня винишь меня в их смерти, но мои грехи не тяжелее твоих, поэтому лишаешь себя права выразить это вслух. Это пройдёт. - Нет, чувствую вину. – снова Барнс - Услышь меня, пожалуйста. Оставь рефлексию для Америки. - Попробую Ничего ты не попробуешь, Барнс.