О львах и гиенах

      Ну и что он опять на нее смотрит? Хватит уже, Жданов. Твоя Катенька, так же, как и ты для нее в свое время, стала слишком идеализированной версией себя. И правильно подобранный гардероб, макияж и стильная укладка здесь совершенно ни при чем. Легкий щипок за бедро — Малиновский, сидящий по правую руку опять развлекается.       — Тогда предлагаю сократить расходы на рекламу, — глухо подает голос Андрей, изо всех сил стараясь разбить нервное напряжение, царящее на совещании.       — Невозможно. — коротко бросает Катерина.       — Поддерживаю, — встревает Малиновский, хоть уже и не имеет к должности маркетолога никакого отношения, — если еще больше ужать расходы, придется печатать буклеты на офсетной бумаге, и тогда их даже в качестве флаеров у метро будет стыдно раздавать. Виноградова такой сметой нам всем по башке настучит.       Жданов медленно переводит взгляд с Катеньки на друга и заметно хмурится.       — Спасибо, Роман Дмитрич, — прилетает ему слева, и тот сразу реагирует — невесомо проводит горячей ладонью по бедру.       «Черт-те что творится в этой вашей ЗимаЛетте!» — бросил однажды старик отец и был прав. Зайдя медленной гордой поступью в кабинет, Катерина расправляет крылья-плечи. Скрипит влажными подушечками пальцев по глянцевому президентскому столу, окидывает взглядом зону отдыха, точно львица, готовящаяся к первому решительному прыжку.       — Поздравляю, мисс «железная пасть», — раздается от входа, — ты снова всех уделала.       — Роман Дмитрич, — томно улыбается Пушкарева, не забывая играючи расстегнуть верхнюю пуговицу пиджачка, — неужели вы заблудились по пути на производственный этаж?       Проворно закрыв дверь на замок, он прячет ключи в карман. Немедленно подходит, и помогая справиться со второй:       — Я вообще по жизни заблудился, Катюша.       Смотрит исподлобья, чуть склонив голову набок и тут же понимает, что - вот идиотизм - дрожит. Осторожно проводит кончиком пальца по нежной щеке и роняет голову на хрупкое девичье плечо, вдыхая терпкий аромат дорогих духов. Контролировать их количество она так и не научилась — хоть в чем-то осталась прежней.       — Вас проводить или сами дойдете? — щекочет ухо горячим дыханием, а сама проводит руками по крепкой мужской груди, спускаясь вниз, к животу и обратно.       — Боюсь, госпожа президент, я сам уже никак, — не выдерживает и стискивает ее в тесных объятиях, зарываясь носом в ароматные кудри, — ноги отказали, Екатерина Валерьевна. У вас тут случайно нет коляски?       — Закажем, — вплетает пальцы в русые волосы и выгибается тетивой, — у нас в производственных расходах есть небольшой финансовый резерв.       — Будьте так добры, — хрипло шепчет ей в шею, и подхватив под коленки, усаживает на стол, грузно наваливаясь сверху.       Тиканье часов и мерное гудение офиса разрывает треск капроновых колготок, — Пушкарева уже научена носить в сумочке запасные, да и Малиновский тоже теперь держит в дипломате парочку — на случай, если и этого будет мало. Умелые мужские руки быстро осваиваются под юбкой, большой палец нежно поглаживает чувствительную точку через насквозь промокшие шелковые трусики. Катя вжимается в стол и зажмуривается, чувствуя, как все внутри вибрирует и клокочет от возбуждения. Губы его медленно скользят по шее, потом выше, к уху, где бьется пульс. Вскоре, так и не долетев до кресла, на пол летит проклятущая юбка, и Малиновский, присев на корточки, широко раздвинув ее стройные ножки, жадно припадает ртом к гладкой ткани нижнего белья.       Катерина откидывается на спину, свесив голову с края стола и изо всех сил пытается заглушить звериный, первобытный рык. Пальцы помимо воли вплетаются в короткие волосы и силой прижимают голову Романа, и если он сейчас только попробует остановиться — думает она — уволю к чертовой матери.       Ах, если бы только госпожа Воропаева могла представить, что здесь происходит на самом деле, то сразу избавилась бы от нервного тика, появляющегося всякий раз, стоит ей увидеть Катеньку и Жданова в одном помещении.       О, Катенька определенно больше не овечка. Катерррина (именно так, рыча) — дикая, саванная львица. Гиена Малиновский, впрочем, несмотря на противоестественность сего межвидового союза и отчаянные попытки порой выпустить когти, на свою роль не жаловался. В конце концов (именно это он вдалбливал Жданову, когда того мучила совесть), у каждого свое чертово место в пищевой цепочке.