Запрещенные связи

Пролог. Запутанные нити — Гермиона Грейнджер Магнитофон громко взвизгнул, а затем раздался такой же шум, какой издавал бы старый проигрыватель перед тем, как что-то воспроизвести. Заиграла крутящаяся нить кассеты, и слушатель перенесся почти в другой мир, в другую жизнь. Которой он всегда был заинтригован, но об этом старались не говорить в его доме, точно так же как и боялись произносить имя Волдеморта во время войны. В комнате, куда он превратился, было тихо, пока не послышалось покашливание и смена бумаги, но тишина все еще царила в комнате. ̶ Итак, Гермиона, теперь мы начали. 2 мая 1998 года был очень насыщенным событиями днем, это, конечно, знаменитая дата в волшебном календаре, так как именно в этот день произошел финальная битва Второй Магической Войны. Когда я закрываю глаза, мне кажется, что я все еще ощущаю хаос того дня. Было много людей, которых не беспокоил бы исход битвы, но. Для меня это было не то же самое. Меня объявили предателем Темного Режима. Но на самом деле я была известна как Грязнокровка Избранного Гарри Поттера, я знаю что это слово все еще табу, но именно так меня называли в то время. Я помню, как стояла там с Роном Уизли в комнате, построенной Салазаром Слизерином. Мы стояли там, его рука в моей, и мы оба были потеряны в этот момент слабости, его пальцы коснулись моего лица и его губы прижались к моим. Мы находились в Тайной Комнате, построенной для защиты чистоты крови, бросая вызов всем тем идеологиям, из-за которых снаружи бушевал ад. Когда я думаю об этом сегодня, я не чувствую ничего, кроме иронии моего статуса крови и нашего местоположения. В остальном абсолютно ничего. Мы оба были давними друзьями, ведь я знала его с тех пор, как познакомилась с волшебным миром. Вы, должно быть, слышали об этом, люди говорят, что наша дружба переросла в отношения, но после войны восстановление всех разрушений, сделанных этими жестокими дикарями. Наши провозглашенные отношения снова стали дружбой. А когда я вернулась в Хогвартс, чтобы закончить свое образование там я встретила его — Драко Малфоя, самого известного пожирателя смерти в Хогвартсе после Снейпа. Он просто был там, как библиотека, столы или стулья. Но он был совсем не таким, каким я его когда-либо видела. имя Малфой и слово добрый, конечно никогда не складывались в одно предложение, но позвольте мне сказать так — Малфой, который вернулся в школу, был добрым, но не просто добрым, он был другим. Теперь, когда я говорю иначе, я не имею в виду, что он стал кем то вроде Невилла Лонгботтома, Нет. У него было все по прежнему, то же отношение ко всем, те же угрозы отца, та же дерзость и, конечно же, печально известная развязность. Но, без сомнения, он был другим. Он казался потерянным, но все же опасным. А мне уже нечего было терять, поэтому последнее прилагательное меня не беспокоило. Он был для меня загадкой. Я бы сказала, что он был клубком нитей и загадкой для меня. Я пыталась разгадать загадку и пыталась запутать его. Чего я никогда не замечала, так это того, что запутывая его, запутывала и себя. Мое решение продолжать наши отношения даже после того, как все святые и сам Бог попытались разлучить нас, — это то, что будет преследовать меня. Мое единственное импульсивное решение испугало бы меня, поскольку оно изменило все три наши жизни. Слушатель был заинтригован именами, упомянутыми в ленте. Он знал их всех слишком хорошо и был уверен, что узнает больше об их жизни.