Запрещенные связи

Пролог. Пыльные столы — ДРАКО МАЛФОЙ Слушатель кассет долго сидел молча и неподвижно, пока не увидел перед собой еще одну кассету. Он не понимал что это были за записи, интервью или что-то в этом роде. Его родители никогда бы не стали обсуждать такие вещи при нем. Комната, в которой он сидел, была его любимой в поместье, служившая сразу библиотекой и кабинетом, который давно покинул его отец, что пошло ему конечно же на пользу, так как он занимался здесь своими делами без ведома родителей. Кассеты не были расположены в хронологическом порядке, и это было проблемой для него, только по виду он мог предположить, какая из них была самой старой. Он вставил в проигрыватель эту кассету, которая, предполагая, что она должна быть следующей. Сначала завизжал проигрыватель, а потом снова голос крутящихся нитей кассеты заполнил безмолвный кабинет, и снова в комнате повисла такая же тишина, пока он не услышал подгонку пуговиц, по тихому бархатному звуку он понял, что это могут быть пуговицы дорогого пальто.  — Итак, мистер Малфой, не могли бы вы рассказать нам, что произошло после 2 мая 1998 года, и, пожалуйста, избавьте меня от юрисдикции и военного осуждения вашей семьи. Я много читал об этом в утренних и вечерних газетах, так что можете считать меня свои поклонником. Голос у мужчины был молодой, и по голосу и поскрипыванию перьев мальчик догадался, что мужчина, возможно, и молод, но пытается изображать отцовские фигуры. Глубокий смешок наполнил комнату, сопровождаемый голосом контакта кожи, как будто кто-то, вероятно, держал руку на подбородке. ̶ Ну конечно же, Мартин, я здесь именно для этого? Голос мужчины был очень знаком, конечно, по имени он догадался, кто это. Сравнивая свой голос в записи, он почувствовал, что теперь в голосе прозвучали мрачные нотки, что-то вроде сожаления, даже вины. Так что я, как и многие другие люди, которые вернулись, чтобы закончить свой седьмой год или повторить его, как в моем случае, потому что снаружи бушевала целая война, и никому не было дела до того, сколько Желчи Броненосца было добавлено в Умострильное Зелье или какое заклинание превращало гоблинов в крыс или наоборот. Старший брат его лучшего друга рассказывал ему описание зелий и трансфигураций, которые были в программе седьмого года обучения в Хогвартсе, так как ему всегда было любопытно, что очень похоже на его мать. Когда я вернулся, я знал, что со мной не будут обращаться как с королевской семьей или хотя бы как прежде, но я не ожидал такого холодного или молчаливого обращения со стороны многих людей, которые раньше практически кланялись мне. Все было по-другому. А девушка, которая когда-то была моей и чувствовала себя потрясающе довольной тем, что была со мной, начала относиться ко мне как к дерьму. Ни у кого даже не было желания сесть рядом со мной. Но так же никто и не знал .Для наблюдателей это выглядело, как будто я — пожиратель смерти и Драко Малфой сам не позволял никому садиться рядом, но это было не так. Все смотрели на меня с отвращением, как будто я лично убил их родителей. Я долго сидел один — думаю, до ноября вообще никто не сидел со мной, не разговаривал со мной, и в принципе не включал меня в свои планы, и это дерьмо было… болезненным, потому что я был тем человеком, который получал приглашения на все вечеринки, а девушки бросались на меня, и пытались уговорить меня пойти с ними в Хогсмид. А парни включали меня в свой график тренировок, и если я удостаивал их своим присутствием, они вели себя так, словно были благословлены самим Мерлином, но теперь они игнорировали меня, как драконью оспу или гребаную магловскую чуму. А потом появилась Гермиона Грейнджер- героиня войны, золотая девочка, без которой Поттер и Уизли не смогли бы прожить и дня. Те лицемеры, которые раньше игнорировали ее как лохматую девчонку, которая была всезнайкой и которой все придумывали всевозможные творческие прозвища, а теперь все льстили ее внешности, льстили ее знаниям. Если студенты были лицемерами, то профессора были еще хуже — они… боготворили ее .Весь персонал вел себя как лизоблюды. Слава Мерлину, Поттер и Уизли не вернулись, хотя я уверен, что люди и вне Хогвартса целуют их задницы. Он знал, что Гермиона Грейнджер была уважаемой и грозной силой, с которой приходилось считаться, а еще она была героиней войны и награждена орденом Мерлина. Так что, если его отец описывал ее таким образом, он точно не переусердствовал. Я всегда был заинтригован ею, если я отдаленно помню — она не заботила меня только в первый год, но во время летних каникул, перед началом моего второго года, когда я получил табель успеваемости со всеми Превосходно, этого конечно было бы достаточно, чтобы произвести впечатление на любого родителя, но только не на Люциуса Малфоя, он не был доволен. Ведь я не стал лучшим учеником. И его первый вопрос был «Кто стал первым?». Тогда в детстве, мне было очень больно .Я вышел из его кабинета и выплакал все глаза в мамином платье, а она, как обычно, приняла мои истерику в шутку. И я уже думал, что он оставил эту тему, но в один день он вернулся с полным списком первокурсников, бросил в меня этот пергамент и неторопливо развернулся с тростью. Я с затуманенными глазами взял газету и прочитал: Гермиона Грейнджер. Тогда я ненавидел ее за это. После двух лет попыток занять ее место и стать лучшим в школе я сдался. Я понял, что не могу соперничать с ней .Я не мог жить в библиотеке. Послевоенный Хогвартс многому меня научил. Начнем с того, что я узнал, каково это, когда тебя не замечают, игнорируют. Во —вторых, я узнал, что известность и слава не меняют человека. Потому что даже после того дерьма, которое я ей устроил, она оставалась такой же смиренной, как и до провокаций. Но то, что полностью изменило мое мнение, происходило за пыльным столом в классе профессора или уже директрисы Макгонагалл. Это была трансфигурация и по новым правилам Хогвартса, я сидел один в задней части. Когда вошла она, со своими густыми волосами, несколько прядей которых были подстрижены сзади .Ее одежда свободно свисала с тела .Мерлин- ее галстук, ее рубашка, ее юбка, ее запах, ее стиль, ее почерк… Все еще свежо запечатлелось в моей памяти. Она подошла, села рядом и поздоровалась. Я думаю, что ее беззаботность по отношению ко мне тронула мое сердце. До середине лекции все было в порядке, пока я случайно не уперся локтями так, что ее локоть ударился о мой, от чего ее рука дернулась и перо соскочило проведя линию на пергаменте. Она посмотрела на меня. Не с ненавистью, не с холодными глазами (с которыми я был знаком теперь), а с теплой улыбкой. Я уже собирался извиниться, но она меня опередила сказав: «Все в порядке», — с той самой гребаной улыбкой, которую обычно приберегала для друзей и преподавателей. Мерлин! Я повел себя чертовски глупо, не ответил ей и не извинился. Я просто уставился на нее, как будто она была петухом, а я василиском. Она все еще записывала свои заметки, пока не повернулась, чтобы посмотреть на меня с беспокойством. ̶ Малфой, могу я сказать тебе, что если ты будешь продолжать так смотреть на меня, то я наверняка почувствую себя неловко, — Я наклонил голову, как игрок в квиддич, который увидел бладжер, движущийся на встречу. Она смеялась над моим инстинктивным поведением. Я был озадачен тем, как она вела себя, мерзавец Малфой во мне не мог не спросить ее. ─ Почему ты блять такая милая? Хватит валять дурака, пытаясь быть такой доброй с кровавым пожирателем смерти. Что ты пытаешься этим показать? Или ты забыла, кто я блять такой? — Я закатал рукав и показал эту отвратительную метку, вырезанную у меня на предплечье. Она смотрела на него так, словно я ей показал простой рисунок. ̶ Я не забыла, кто ты, никогда не забуду, но если ты хочешь чтобы я помнила об этом каждую минуту, то я просто встану из-за этого стола и сяду рядом с кем-нибудь другим, кто будет чувствовать себя менее несчастным, от того, что я сижу рядом с ним. Я не жалею тебя и не валяю дурака, я нахожусь здесь, потому что, в отличие от многих других в этой школе, я знаю войну, я знаю, что все было не черно — белым. Я не понимаю что ты, должно быть, чувствовал но я хотела бы быть рядом с тобой и помочь в твоих попытках изменить себя. Я хотел уже прервать ее и сказать, что мне не нужна эта гребаная жалость или чтобы еще она там не пыталась сделать, чтобы помочь мне измениться, но она многозначительно продолжила. ̶ Ты можешь отрицать, что не изменился, но я вижу это. Малфой которого я знала, даже не позволил бы мне сесть рядом с ним. Её слова заставили меня гордиться тем, кем я стал и стыдиться того, кем я был. Но так же стали ориентиром для понимания кем я должен быть. ─ Я начинаю… Раздался громкий хлопок, и слушатель резко бросил руку на радиоприемник, пытаясь заставить его замолчать. В комнату вошел крохотный эльф с глазами-блюдцами и длинными опущенными ушами. Маленький фартучек придавал ему довольно милый вид. ̶ Простите, если Поппи потревожил вас, сэр, но мастер Скорпиус должен спуститься, хозяин уже ищет его. ─ Да, Поппи, не волнуйся, я спущусь через минуту. Он встал и расправил рубашку, которая была вся измята из-за того, что он присел на корточки. ̶ Кстати, а где он? Отец? ─ Он стоит у озера ожидании вас, а теперь прошу меня извинить, маленький хозяин! Хозяйка требует меня на кухню, — с этими словами эльф исчез с хлопком. Отец ждет его у карпового озера, глядя на свое отражение в воде, которое казалось серебряным в сером сумраке. Его отражение выглядело длинным, как рыба, плещущаяся в воде. Небо за его спиной было затянуто облаками, похожими на белые перья на шелковой ткани. Он встал рядом с отцом, где появилось его отражение. Отец не меняя взгляда спросил его — ̶ Ты ведь вчера вернулся домой, не так ли? ─ Да, отец. Отец смотрел на него пронзительно и он пытался ответить тем же взглядом. Очки в черной оправе нисколько не смягчали его суровых серых глаз. Он был одет в белую рубашку и черные брюки, которые в большей части скрывало черное шерстяное пальто. ̶ Тогда скажи мне, Скорпиус, почему я тебя не видел? ─ Я был в своей комнате. Он снова повернулся к озеру, словно о чем-то задумавшись. По вечерам на берегу озера всегда было холодно, но сейчас ему стало еще холоднее. ─ Но я думаю, что это ложь. Тебя не было в твоей комнате, я пришел туда, чтобы увидеть тебя. Дом был пуст, как и сад. ̶ Я был в. ̶ В библиотеке? Это не может быть правдой, твоя мать там тоже была и не видела тебя. Наступила длинная и неудобная тишина, до тех пор пока его отец не засунул руки в карманы пальто и не послышалось шуршание одежды. ─ Не лги мне. Пожалуйста, — были его последние слова, прежде чем он отвернулся от сына и пошел обратно к входу в поместье. Скорпиус смотрел, как уходит длинная фигура его отца. Он продолжал смотреть ему в спину, пока не вошел в поместье. У него с отцом были холодные отношения. Так было не всегда, но внезапно напряжение между ними стало нарастать. Привязанность, которую они испытывали друг к другу, теперь была подавлена их эгоизмом. Его мать, нет, жена его отца пыталась их успокоить, но отношения между ними уже пошли прахом. А такие вещи там, как правило, только ухудшаются. Скорпиус вернулся в комнату и планировал оставаться там еще очень долго. Взбешенный холодным поведением отца, он не мог думать ни о чем другом кроме как о человеке с записи, который был его отцом, но не тем кого он знал. То, как он описывал вещи, звучало радостно, как в сказке. Дьявол, охраняемый ангелом. Прекрасный принц в блестящих доспехах — мудрая принцесса с доброй душой. Противоположности встречаются, влюбляются, женятся, имеют красивые дома в сельской местности, в которых эхо смеется, они имеют красивых детей, которыми можно восхищаться. Муж и жена исполняют свои клятвы, обещая друг другу любовь и верность на всю жизнь, но сказки заканчиваются такими фразами, как «и жили они долго и счастливо». Смотрев на своего отца, он не мог сказать, что его жизнь достигла счастливой фразы. Он нажимает на воспроизведение на проигрывателе, но ничего не происходит. Затем он замечает, что при резкой попытке выключить проигрыватель он повредил провод кассеты. В отчаянии он встает с деревянного пола, ударяясь об стол над его головой. Сначала он мог только чувствовать боль от удара, нанесенным ему прокятым круглым столом, но затем он увидел, какой ущерб он нанес. С треском, все кассеты повалились на пол, и теперь все они были ужасно перемешаны. Вся хронология нарушена.