Морская лихорадка (Millgirl Mirandy Story 13)

Как и ожидалось, ключ оказался под вторым горшком с геранью, но зима в Кейп-Коде заморозила герань, превратив ее в бледно-коричневые стебли, а скелетные останки некогда алых цветов беспомощно покачивались на ветру. Андреа сняла перчатки, подула на пальцы и извлекла брелок с маленьким латунным мексиканским осликом. У них, конечно, были и другие ключи, но этот был ее любимым, оставленным для агента или обслуживающего персонала, которым в какой-то момент мог понадобиться доступ к их пляжному коттеджу. Он напоминал ей о лете, о любви, о шляпе Миранды, брошенной на гамак. С тех пор они приезжали еще раз, в октябре, когда ее мозг все еще плохо работал, но именно первый отпуск в Провинстауне, в начале сентября, прочно засел в ее сердце. То время, когда Миранда сломалась, когда они как следует скрепили себя как семья, когда она впервые выхаживала разбитое сердце Миранды, те дни были особенными. Однако сейчас Миранда носилась по дому, как западный шторм. Она была в прекрасном расположении духа, полна энергии, дразнила, жаждала любви и секса и была готова спровоцировать Андреа на такое же безумное настроение, как и ее собственное. Никто и представить себе не мог, что она только что проехала три часа на машине, потребовав, чтобы Энди передала ей полпути по Коннектикутскому шоссе. — Слишком медленно! Вот, остановитесь как можно быстрее, а я поведу. Мы же не две старушки, ожидающие сердечного приступа! Она прибавила обороты Porsche, и всю оставшуюся часть пути из Нью-Йорка они постоянно нарушали скоростной режим. Теперь, пока Андреа, будучи благоразумной и заботясь, кроме того, об их крошечном щенке, открывала дверь и заносила первую из сумок, Миранда обогнула дом и побежала на пляж посмотреть на море. Волны были высокими и разбивались о песок. Это был классический зимний весенний прилив, и Андреа могла видеть в окно, как ее возлюбленная, похожая на белую лошадь, скачет по песку, а ее серебристые волосы развеваются, словно вздыбленные верхушки волн. С любознательной помощью маленького щенка Матильды Энди закончила распаковывать вещи, включила электричество и воду и наполнила чайник. Сегодня она вела себя как домохозяйка, как разумная партнерша, но это было лишь отчасти. Ее сердце колотилось, а нарастающее возбуждение между ног побуждало ее включить отопление в спальне и согреть большую кровать. У нее были планы на Миранду на сегодня. Как раз в тот момент, когда она открыла пачку печенья, достала две кружки и положила в них чайные пакетики, Миранда ввалилась в дом через заднюю дверь, ее руки были заняты палками, а выражение лица было совершенно безумным. Она была чем-то похожа на свою безупречную персону главного редактора на Подиуме: одежда, макияж, стрижка, побрякушки, которые она часто не могла удержаться, чтобы не нацепить на шею. Но сегодня ее глаза искрились лукавым счастьем, и казалось, что она обладает энергией по меньшей мере трех женщин вместе взятых. — Море! Море сегодня дикое. Я нашла все это, выброшенное на берег! Она подбросила дрова в угол камина. — Да. Фантастика, но сейчас будет слишком сыро, чтобы сжечь. Придется хранить их до следующего путешествия. Хотя мы можем развести костер позже. А сейчас я приготовила тебе чай. Вот, выпей и съешь что-нибудь. Андреа чувствовала себя старшей из них, разумной. Она знала, что всегда сверхчувствительной Миранде с ее повышенным сахаром в крови нужно было чем-то подкрепиться, чтобы не сойти с ума. Миранда стряхнула с плеч дубленку и взяла кружку, грея пальцы об нее. Затем она притянула Андреа к себе и подвела ее к окну, чтобы посмотреть на море, разбивавшееся почти в тридцати метрах от их веранды. — Я должна снова спуститься к морю, к одинокому морю и небу, — процитировала она. — Знаешь, я выучила это в восьмилетнем возрасте, задолго до того, как сама побывала на берегу моря. — Мэйсфилд? — Андреа передала ей овсяное печенье, и она, не споря, взяла его и откусила. — Верно. Я тогда хотела убежать на море. Это до сих пор одно из моих любимых стихотворений. — И теперь ты осуществила свою мечту, более или менее. Мы обе. Сова и кошечка — это мы. — Может, мне купить тебе зеленую лодку? — Нет, дорогая, у нас есть кровать. Все путешествия, которые я хочу совершить прямо сейчас, можно совершить там. Энди отставила чай, нежно обхватила обеими руками розовые и холодные щеки Миранды и притянула ее к себе для сладкого, долгого поцелуя. Затем она сказала, — Ты дикая, но холодная. Позволь мне согреть тебя. Я включила отопление и электрическое одеяло, чтобы проветрить нашу постель. — Но сейчас только два часа дня. Разве ты не хочешь сначала выгулять Матильду? — Нет, ей нравится возиться в коттедже. Я хочу тебя. Я хочу тебя сейчас, больше всего на свете. Я хочу заниматься с тобой любовью, сцеловать соль с твоих губ и бродить с тобой по семи морям под нашим лоскутным одеялом. — О, Боже! Это мой счастливый день? — Да. Ну что, ты готова к этому? Можешь ли ты придумать лучший способ провести холодный февральский день? Миранда дрожала и выглядела наполовину взволнованной, наполовину нервной, что не могло не повысить либидо Энди по крайней мере на десять пунктов. Она осторожно покачала головой из стороны в сторону, а затем была застигнута врасплох, когда ее более молодая и сильная любовница внезапно подхватила ее прямо с ног, перекинула через плечо и понесла в спальню. Энди опустила Миранду на середину кровати и прыгнула на нее сверху. — Эй! Помогите! Не нужно изображать изнасилование сабинских женщин! — Хм, — прорычала Энди. — Так смешно, да? Все твои предыдущие громкие разговоры о том, чтобы заставить меня кричать. Если будет что-то кричать, я буду тем, кто скажет, кто это сделает. — Вот так, да? — Глаза Миранды расширились, а ее грудь начала вздыматься. Она приподнялась на локтях и растерянно смотрела, как Андреа наклонилась и стянула с нее оба длинных кожаных сапога. Она видела, что Андреа не позволит ей играть с ней в доминантные игры, во всяком случае, когда она сверху. Она гордилась тем, как далеко продвинулась ее молодая любовница за такое короткое время, но это могло иметь непредвиденные последствия. Андреа вскинула голову. — Конечно. Теперь ты можешь снять всю свою одежду, девочка, в люксе, пока я задерну шторы, не то чтобы я ожидала, что у нас сегодня будут посетители. — Тогда запри двери и уложи щенка. Она выглядела довольно испуганной, когда ты схватила меня. — Я пойду и разберусь с Тилли, и скажу ей, что я не собираюсь ее пугать. Пока я буду это делать, я хочу, чтобы ты легла под одеяло и была готова ко мне. Понятно? Миранда просто кивнула. — О, и пей чай и ешь печенье. Я не позволю тебе упасть в обморок. — Андреа вернулась и принесла напиток и тарелку с двумя печеньями, которые поставила рядом с кроватью. Миранда вздохнула, пробормотала что-то вроде: — Какой маленький властный сапожок! — и потянулась за угощением. Когда через несколько минут Энди вернулась, Миранда в слегка приглушенном свете увидела, что она переоделась в уличную одежду, а не в велюровый халат павлиньего цвета, который оставила здесь с октября. Она вспомнила, как купила его для нее и как занималась с ней любовью на ковре в гостиной, когда на ней был только этот халат и больше ничего. Волосы Андреа, вьющиеся теперь до шеи, обрамляли ее лицо, и она выглядела необыкновенно красивой. После возвращения из Калифорнии они очень мало времени проводили вместе, и большинство их разговоров были короткими или в них преобладали вопросы семейной жизни и ухода за близнецами. Этот небольшой перерыв на День Святого Валентина и последующие несколько дней был только для них, и Миранда знала, что он будет особенным. Андреа обладала таким театральным даром, умела преподносить сюрпризы, заставляла ее чувствовать себя любимой так, как она не могла и не хотела описать никому другому. Быть с ней — все равно что плыть по глубокой воде без компаса. Андреа улыбнулась ей, но ничем не выдала себя. Она одобрительно кивнула на выпитую кружку чая и пустую тарелку. Затем она посмотрела на обнаженные плечи Миранды, видневшиеся над одеялом, и, подобрав уголок, откинула его, чтобы рассмотреть тело своей госпожи. Миранда послушно разделась, сняв даже украшения и кольца в ушах, но трусики остались на ней. Порой очень дерзкая в обнаженном виде, сегодня Миранда вдруг почувствовала себя уязвимой и застенчивой. Она закрыла глаза от пристального взгляда, осознавая свои пятидесятилетние обвислости, складки и неизбежное легкое опущение груди. Энди всегда говорила ей, как боготворит ее тело, но она сама не боготворила его. Ей хотелось, чтобы каким-то чудом Энди смогла стать ее возлюбленной, когда ей был двадцать один год, когда ее тело действительно было красивым, но красота была растрачена на беспечных мужчин, нацеленных на быстрый трах и ничего больше. — Открой для меня глаза. Она повиновалась и посмотрела в темные, восхитительные глаза, которые так отличались от тех тревожных и немного испуганных, которыми девушка смотрела на нее в начале их отношений. Глаза, вернувшие ей взгляд, теперь были абсолютно уверенными. У Андреа был взгляд дрессировщика диких кошек, почти гипнотический. Миранда все еще чувствовала себя очень веселой и любопытной. Какую новую игру затеяла Энди, и как она может выиграть, несмотря на то, что уже находится в невыгодном положении? Энди склонилась над ее головой на подушке и осторожно подняла правую руку над головой. Она поняла, что в руках у Энди один из ее собственных шарфов Hermes, и не успела опомниться, как почувствовала, что его повязывают вокруг ее запястья, а затем вокруг медного изголовья кровати. Миранда посмотрела в сторону, собираясь протестовать, но Энди мягко прижал палец к ее губам. — Ш-ш-ш. Когда мы говорили о бондаже, ты подумала, что я хочу, чтобы ты связала меня, не так ли? — Ну… Я знаю, как тебе это нравится. — Шшш, не сегодня. Не в этот раз. Энди обогнула кровать и теперь прикрепляла левую руку к изголовью кровати с той стороны. Взгляд Миранды упал между прорехами халата, и она увидела изгиб идеальной груди Андреа. Она почувствовала аромат своих любимых духов, сделанных для нее во Франции, который теперь смешивался на обоих телах. На Андреа он был более горячим и выделял больше феромонов. Она просто вдыхала его. Андреа, как опытный мучитель, подошла к краю кровати и раздвинула ноги Миранды, насколько это было удобно. Обе ноги были прикреплены за лодыжки к краю кровати, так что Миранда была распростерта на ней, неподвижная, бессильная. Она рискнула заявить очевидное. — Как я могу заниматься с тобой любовью вот так? Половина удовольствия — это когда мы делаем это вместе, когда мы кончаем одновременно. — Не беспокойся обо мне, Миранда! Расслабься и получай удовольствие, дорогая. У меня просто есть для тебя небольшое напольное шоу и маленький подарок на День Святого Валентина. А теперь скажи мне, почему ты оставила свои трусики? Что это было, а? — Естественная скромность. — Боюсь, их придется снять. — Но ты же связала меня. — Связала. Так что хорошо, что у нас есть ножницы, не так ли? — Энди! Это трусики за 100 долларов! — Я знаю. Может быть, это научит тебя всегда быть хорошей Мирандой и слушаться меня в будущем. Она вышла из комнаты и вернулась с ножницами. Она аккуратно разрезала трусики Миранды на обоих бедрах и потянула переднюю кружевную панель вперед. — Вставай! Миранда подняла ягодицы с кровати, и Энди вытащила заднюю часть черных кружевных трусиков, размахивая ими, как маленьким трофеем. — Давай назовем это твоим валентиновым подарком для меня. Они уже были очень влажными. Андреа улыбнулась и положила руку туда, где были трусики, провокационно между ног Миранды. — Ах, да! Хорошо и готово. — Ты маленькое чудовище. Я не была сухой в этой области с тех пор, как ты впервые вошла в мой кабинет. — Что ж, я рада, что оказалась полезной. Ты прекрасная женщина. Ты заслуживаешь самой лучшей сексуальной жизни. А теперь я собираюсь согреть тебя под одеялом. Она подняла одеяло и подоткнула его вокруг Миранды, затем отошла. Они смотрели друг на друга, обе были очень близки к тому, чтобы рассмеяться. Это была единственная проблема, связанная с играми в бондаж. В ролевых играх всегда было непросто сохранять спокойное выражение лица. Андреа выскользнула из халата и позволила Миранде насладиться видом ее обнаженной, сильной и не знающей страха, стоящей над ней. Затем она подняла покрывало и присоединилась к ней на кровати. Ощущение ее шелковистой кожи и тяжести ее таза на ее бедрах заставило Миранду задрожать от возбуждения. Она попыталась вырваться, обхватить Энди и поцеловать ее до следующего счета. Но Андреа распорядилась по своему усмотрению и начала очень медленно и дразняще водить двумя пальцами вверх и вниз по телу Миранды, вниз от ее ушей, по всей груди, приподнимая по очереди каждую грудь, чтобы поцеловать нежную кожу под ними. Прогулка по верхней половине тела заняла много минут, к тому времени она уже чувствовала, как все более влажной становится простыня под ней. Затем, когда она застонала, променад продолжился: по бокам живота, по мягким волосам на лобке, которые Андреа настояла сохранить нетронутым, а затем по внутренней стороне левого бедра. Внутренности Миранды изголодались по прикосновениям возлюбленной, она извивалась на кровати в знак протеста против пальцев, которые отказывались проникнуть в нее. Праздник ходьбы, казалось, длился целую вечность, пока Миранда почти не застонала: — - Войди в меня, не будь такой жестокой… Затем она почувствовала прохладное, сладкое прикосновение Андреа к своему пульсирующему клитору, и вдруг, неожиданно, более холодное ощущение маленького овального предмета, вибратора, вставленного позади нее, в горячий темный проход ее влагалища. — Какого черта ты делаешь? — Просто лежи спокойно. Думаю, тебе это понравится. — Ты же знаешь, мы никогда не пользуемся игрушками. Они нам не нужны… — Шшш! Подожди. Это дистанционное управление. Это весело. Сейчас я его включу. — Аааййй! Миранда редко использовала секс-игрушки на себе, и никогда в компании. По ее представлениям, они использовались для стимуляции вялого либидо, и ее либидо уже спрыгивало с кровати, но эта маленькая упаковка с сюрпризом разрушала все остатки самоконтроля. Игры Энди с ее маленьким приобретением продолжались, казалось, вечность, но, возможно, не более тридцати минут, но Миранда потеряла всякое чувство времени. Под контролем Энди этот маленький зверек доводил ее до кульминации, которая зашкаливала, и она слышала свои крики, снова и снова, когда целая серия оргазмов проносилась через нее. То, что ее связали, каким-то образом усилило их. Она не могла объяснить, она не могла сопротивляться. К концу она почти ненавидела Энди за то количество сексуального экстаза, которое она, казалось, так легко из нее вытянула. Все, что она могла сделать, это стонать и молить о пощаде, которая, наконец, была дана. Слава Богу! Энди вынула игрушку и небрежно положила ее на прикроватную тумбочку. Затем она развязала Миранде руки и ноги и притянула ее к себе на грудь, обнимая и успокаивая ее лоб, который теперь был мокрым и липким от пота. Миранда начала плакать, всхлипывая, как ребенок, на обнаженном плече Энди. Она действительно чувствовала себя так, словно они отправились в долгое путешествие через Южный океан и вокруг Южной Америки. Она была временно измотана, немного рассержена и больше всего удивлена собственной реакцией. Во всех их предыдущих энергичных занятиях любовью и сексуальных играх она никогда так не теряла полный контроль над собой. Обладая железной волей и демонической потребностью повелевать всем и всеми, кто попадал в ее орбиту, она потеряла всякую способность сопротивляться своей возлюбленной и собственным сексуальным потребностям. Ее тело взорвалось, как фейерверк, и пошло своим чередом. Как Андреа удалось сделать это с помощью одного маленького гаджета? Но потом, когда слезы высохли, она почувствовала, что погружается в состояние полного расслабления. Ей показалось, что она парит, совершенно невесомая. Свет за ее закрытыми глазами стал глубоким золотым, и она почувствовала на своих губах поцелуй Андреа, такой же легкий и непритязательный, как головка одуванчика. — Разве это было слишком? Я никогда не хотела причинить тебе боль. Я просто подумала, что это может быть хорошо, катарсически, понимаешь? Миранда каким-то образом потеряла дар речи. Она ничего не сказала, только пощипала сосок Андреа, чтобы показать, что не совсем побеждена, а потом просто прижалась к нему, прижимая теплое тело Андреа к себе в каждой доступной точке контакта. На самом деле она чувствовала себя прекрасно, хотя и не была уверена, что признает это. — С Днем Святого Валентина, дорогая, — в конце концов вырвалось из ее губ. — Это только завтра. — Я знаю, но я думаю об этом сейчас, какой еще подарок я подарю тебе в ответ… — О, и я должна радоваться или бояться? — Бояться. Очень, очень бойся… Но Андреа только рассмеялась, своим теплым, позитивным смехом, который мог развеять все страхи. — Давай, давай встанем, примем душ, а потом пойдем с Тилли на прогулку до захода солнца. Я буду догонять тебя по пляжу, если хочешь. — Хорошо, но не рассчитывай, что всегда будешь побеждать. «Как будто! Давай! И Миранда позволила вытащить себя из постели и повести в ванную. Сегодня Энди контролировала ситуацию. Но может быть завтра, ну, завтра она сможет придумать несколько собственных трюков… она знала, что Энди действительно очень боится щекотки, для начала…