Wake Me Up: Наша реальность кипит от боли

Джису пришла в себя только когда услышала хлопок дверцы автомобиля, Кюхён обогнул машину и помог ей выбраться наружу. Девушка бросила взгляд на многоэтажное здание перед собой, в некоторых окнах горел свет, в её голове мелькнула мысль о том, как она завидует тем людям, что сейчас находятся в окружении домашнего уюта и близких людей. Кюхён взял её за руку и повёл внутрь дома. Они оказались в просторном и хорошо освещенном фойе. Яркий свет бьёт по глазам, виски сдавливает от усталости. Проходя мимо огромного зеркала, Джису бросает взгляд на их отражение — на фоне белых стен и яркого света, они выглядели, словно мёртвые тени. Ни в фойе, ни в лифте им не попался ни один человек, Джису вздохнула от облегчения. Видеть хоть кого-то сейчас не было ни малейшего желания. В полнейшей тишине она смотрела на табло лифта, которое отсчитывало этажи, лифт остановился, добравшись до последнего. Кюхён открыл кодовый замок от единственной двери и, войдя в просторное помещение с панорамными окнами, девушка замерла, всматриваясь в огни города, раскинувшиеся перед ними. Пентхаус это последнее место, в котором она думала оказаться сегодня. Всего было два этажа, первый включал в себя гостиную, отделенную от неё колоннами кухню с обеденной зоной, лестницу, ведущую на второй этаж, под которой располагалась дверь. Помещение было полупустым: напротив окон угловой диван с журнальным столиком, встроенная кухня, небольшой обеденный стол и пара стульев. Квартира не казалась обжитой, но была ухоженной. — Мне нужно немного времени. — Раздался безжизненный хрипловатый голос мужчины. — Всё в твоём распоряжении. — Кюхён обращался к Джису, но, ни разу даже не взглянул на неё. Он зашёл в комнату с дверью, девушка услышала щелчок замка. Джису не могла даже представить себе, что сейчас чувствует мужчина, какие мысли терзают его. Одно она знала точно — компания ему сейчас не нужна; всё, что она может сделать для него это дать побыть одному. Девушка поднялась по лестнице на второй этаж, его занимала спальня всё с теми же панорамными окнами и дверью в ванную комнату. Кроме большой кровати с прикроватными тумбочками и шкафа ничего не было, тут так же пусто, как и внизу. Она заглянула в ванную комнату: большая, светлая и такая же безжизненная, как и все апартаменты. Душ с прозрачными перегородками, просторная ванна, у стены раковина с туалетным столиком над которыми располагалось большое зеркало с подсветкой. Так же в ванной за перегородкой из матового непрозрачного стекла расположился туалет. Всё это напоминало номер дорогого фешенебельного отеля, который только что подготовили для гостей. Ни о еде, ни о ванной девушке думать не хотелось — не было сил. Воспользовавшись туалетом, девушка вымыла руки и умыла лицо прохладной водой. Вернувшись в спальню, она плюхнулась на кровать, не успев положить голову на подушку, забылась сном. Этот пентхаус Кюхён приобрёл ещё во времена работы в Центре для подготовки сотрудников службы безопасности. К тому времени его жалование было очень приличным, ведь он брался за самые сложные дела. Одним из клиентов был хозяин этого жилого комплекса, который страдал от происков конкурентов. В благодарность за отличную работу он сделал невероятную скидку на апартаменты. Кюхён был молод и амбициозен, вряд ли в более зрелом возрасте он решился на такую покупку. В конечном итоге он так и не заселился в шикарные апартаменты, но время от времени появлялся на пороге дорогого жилища. И успел отметить со старшими крупную покупку (нужно отдать должное, что вместо насмешек за необоснованную трату, он получил исключительно положительную реакцию от Рёвона и Мину). После трагедии произошедшей с семьёй Ким, постоянной борьбы с совестью и желанием добиться справедливости, Кюхён покинул город, но пентхаус не продал. В то время он был жаден до всего, что хоть как-то связывало его с, уже прошлой, жизнью. Он оплачивал услуги клининговой компании, поэтому с определенным постоянством жилищу не давали обрести запущенный вид, поддерживая в нём порядок. После возвращения, Кюхён по-прежнему не стал перебраться в эту квартиру, хоть иногда и ночевал, но предпочитал временное жильё дорогим апартаментам. Вообще, Кюхён не намеревался сейчас останавливаться именно здесь. Он просто поддался инстинктам и отправился в единственное место, которое (пусть и с натяжкой) можно было назвать домом. Бросив пару фраз девушке, Кюхён скрылся за дверью кабинета, который располагался на первом этаже. Эта комната особо не отличалась наполненностью: рабочий стул с офисным креслом, книжный стеллаж, сейф и мини-бар. Некоторое время он стоял посередине полупустой комнаты. Последние сутки казались ему кошмарным сном. Больше всего на свете хотелось, чтобы это был именно сон. Но такова была его реальность. Мужчина подошёл к мини-бару и с облегчением выдохнул, увидев там запечатанную бутылку виски. Взяв бутылку, он устроился с ней за стол. Взглянув в окно, Кюхён увидел, как рассвет начинает вступать в свои права. Над городом разливалась акварельная краска, окрашивая небо в малиновый цвет. Сейчас мужчине меньше всего хотелось видеть, как рождается новый день, после того, как он видел смерть, почувствовал её холод, новый день казался чем-то неправильным, уродливым — насмехающимся над ним. Кюхён резко поднимается с места и закрывает жалюзи. Он трёт ладонями лицо, взлохмачивает волосы и возвращается на место, тяжело опустившись в кресло. Открыв бутылку виски, он откидывает крышку в сторону и пьёт прямо из бутылки. Алкоголь обжигает горло и пищевод, после нескольких глотков Кюхён ставит бутылку на стол и прикрывает глаза, пытаясь убедить себя, что глаза жжёт от крепкого алкоголя. Джису не видела сновидений. После того, как девушка провалилась в сон, она окунулась во мрак. Её разбудил грохот на первом этаже. Девушка дёрнулась и в ужасе распахнула глаза. За окнами уже оживал город, двигаясь в своем привычном темпе. Небо над городом хмурилось, будто чувствуя её настроение. Она села и прислушалась. Громкие звуки не заставили себя ждать. Джису подскочила на ноги и начала спускаться вниз, с опаской осматриваясь по сторонам. Входная дверь была по-прежнему закрыта, внизу никого не оказалось. Когда грохот повторился, она поняла, что звуки доносятся за закрытой дверью, в комнате, где ещё вчера скрылся Кюхён. Сердце испуганно забилось внутри, Джису физически ощущала каждый толчок. На ватных ногах она преодолела последние ступеньки и приблизилась к закрытой двери. Она попробовала отрыть дверь, та по-прежнему была заперта. Намереваясь постучаться, Джису подняла свою руку, но не успела сделать даже первого удара; по ту сторону раздался оглушительный звон разбитого об эту самую дверь стекла. Девушка вздрогнула, испуганно прижав руки к груди, а затем услышала то, чего больше всего на свете не желала слышать — отчаянный крик. Облокотившись о стену, она с силой прикусила нижнюю губу, чтобы хоть как-то справиться с подступающим рыданием, но немые слёзы всё-таки скатывались по щекам. Она сползла вниз по стене и поджала ноги к груди. За стеной послышались еще пара глухих ударов, а затем наступила тишина. Взгляд Джису остановился на двери, которая вела на террасу. Поднявшись, она стёрла со щёк слёзы и вышла наружу. Небо темнело на глазах, порывы ветра растягивали по нему чёрные тучи. Терраса, оборудованная металлическим ограждением, была пустой. Когда ладони опустились на парапет, Джису почувствовала приятный холод на горячих ладонях. Ветер бил по щекам, но не доставлял дискомфорта. В небе прозвучал раскат грома. Девушка сделала глубокий вздох и перекинула первую ногу. Кюхён потерялся во времени, он приговорил бутылку виски, но желаемое облегчение так и не наступило, тело сопротивлялось, несмотря на усталость. Мужчина откинулся на кресло и с силой зажмурил глаза, под веками заплясали яркие точки. Просидев так некоторое время, не дождавшись никакого эффекта, он резко поднялся на ноги, тело слегка занесло, но удалось найти баланс и выпрямиться. Мысли роем кружили в голове, злость накатывала снежным комом. Он злился на себя за свою беспомощность в сложившихся обстоятельствах; за невозможность исправить случившееся; за вину, которая терзает его, раздирая всё нутро. Больнее всего было из-за чувства потери. Образы последних мгновений жизни Доёна и Юри всплывали в голове снова и снова. Не уберёг, не смог защитить, сам подставил их из-за своих нерешенных в прошлом проблем. Потерял близких людей и подставил под удар Джису. Пусть девчонка и была сейчас в относительной безопасности, одного взгляда на неё — изнеможенную, перепуганную и заплаканную — хватало, чтобы ненавидеть себя ещё больше. Образ бледного лица и пустого взгляда Джису тут же всплывает перед глазами. Первым, что попадается под руку Кюхёна, становится стеллаж. Особых усилий прилагать не стоило, хватило одного резкого толчка и хлипкая мебель с грохотом заваливается на бок. На несколько минут мужчина зависает, глядя на лежащий стеллаж. Сколы, что появились на мебели от падения, будто откололи часть его собственных чувств. За стеллажом летят в стену, сопровождаемые рыком злости, офисное кресло; мини-бар; заваливается на пол стол. Упавшая со стола бутылка уцелела и подкатилась к ногам мужчины. Кюхён поднимает бутылку и со всей силы швыряет её в закрытую дверь, звон стекла бьёт по ушам. Ком в горле душит, эмоции накрывают с головой, он кричит, вкладывая в этот крик всю боль и отчаяние. После чего мужчина оседает на пол. Он закрывает лицо руками и тяжело дышит, вокруг Кюхёна царит хаос, но становится немного легче. В себя его приводит раскат грома. Мужчина поднимает голову и осматривается вокруг, только сейчас он понимает, что навёл немало шума. В голове пролетает одна мысль за другой «Сколько он тут уже находится?» «Который сейчас час?» «ДЖИСУ» Последняя мысль впивается в виски болью. Он позволил себе расклеиться, уйти в свои эмоции с головой, бросить девушку одну в таком состоянии. Кюхён поднимается с пола и направляется к выходу, под ногами скрипит битое стекло, он открывает дверь и сквозь панорамные окна видит на террасе Джису. Она стоит за парапетом спиной к нему и держится за металлическое ограждение. На негнущихся ногах мужчина без лишнего шума выходит на террасу и осторожно пытается подойти ближе. — Джису — слышит девушка за своей спиной и вздрагивает. Она поворачивает голову и видит перед собой Кюхёна. У него обеспокоенный взгляд и бледный цвет лица. — Я уже всё решила, так будет правильно. — Кюхён осторожно подходит ближе. — Стой! Стой там и не подходи! — Мужчина замирает и Джису тихо добавляет. — Пожалуйста. — Зачем ты делаешь это? — Всё из-за меня! — Порыв ветра снова бьёт в лицо и с неба срываются первые капли. — Если бы не я, сейчас все были бы живы! Доён… — голос Джису срывается — Юри… — Она с трудом произносит второе имя. Дождь учащается, девушка инстинктивно сжимает крепче металлическую трубу ограждения, за которую держалась всё это время. Она опускает голову, влажные пряди липнут к лицу. Странно, но смотря вниз с высоты птичьего полёта, её голова не начинает кружиться. Просто всё выглядит таким крошечным, едва различимым. — Что ж, я понял. — Голос Кюхёна приводит её в себя, она снова поворачивает голову и через плечо смотрит в ту сторону, где до этого стоял мужчина. Только вот его там уже нет. Телохранитель подходит к парапету и так же, как некоторое время делала она, он перекидывает через ограждение вначале одну ногу, затем осторожно перебирается полностью, становясь на небольшой выступ. Глаза Джису в ужасе распахиваются, мужчина особо и не старается держаться. Несмотря на неустойчивую позицию, он только одной рукой держится за ограждение. — Что… Что ты делаешь?! — В ужасе задаёт вопрос девушка. Кюхён смотрит прямо перед собой. Свободной рукой он убирает мокрые волосы назад и поворачивает голову в её сторону. — Как на счёт двойного самоубийства? Что скажешь? — Мужчина не даёт ей ответить, ровным тоном продолжает, — если уж ты винишь себя, в смерти Доёна и Юри, то мне придётся приписать себе еще и имя твоего отца. Давай-ка посчитаем… — Он поднимает свободную руку и начинает загибать пальцы — Рёвон хён — раз, Доён — два, Юри — три… И, если уж ты взяла на себя чужую вину и решила спрыгнуть, то ты, получается, четвёртая? Тогда… — Кюхён загибает последний палец, его ладонь превращается в кулак. — Давай я буду пятым. Убить себя это тоже убийство. — С его губ срывается нервный смешок. — Тавтология та ещё, правда, Джису? — Нет… — Джису хочет сказать больше, но язык её не слушается. Страх сковывает всё тело, спокойствие телохранителя пугает больше собственного решения и настоящего положения. Он смотрит ей в глаза и во взгляде этом ни капли сомнений, только твёрдая решимость. — Ты взвалила на свои плечи чужой груз, что ты пытаешься сделать? Облегчить чужую совесть? Или ты реально решила, что виновата во всём лишь ты одна, м? Думаешь, если бы ты не оказалась в опасности, а я не ввязался в эту работу, то всё было бы отлично? — Мужчина снова смотрит вперёд. — Нет, Джису. Всё это слишком затянулось. Вся череда моих ошибок и неудач сейчас даёт о себе знать. Мою совесть не очистит твоё жертвоприношение. Всё с точностью наоборот. — Кюхён отпустил единственную руку, которой он держался. Вся его одежда промокла под дождём, всегда ровные плечи были опущены под грузом произошедшего. — Покурить бы… Джису понимает, что её тело замёрзло под ледяным дождём, когда пытается перелезть обратно через ограждение, но руки никак не хотят слушаться. И, если некоторое время назад она с полнейшим спокойствием готова была умереть, то сейчас она мысленно молилась всем богам, чтобы ни ноги, ни руки не соскользнули с мокрой поверхности, и она смогла целой перелезть в обратную сторону. Пусть и с трудом, но ей это удаётся. Уже перебравшись на террасу, она поскальзывается, но сразу же поднимается с места, преодолевает несколько метров, которые разделяли её от Кюхёна. Обеими руками она обхватывает его за талию и прижимается щекой к его спине. — Я умоляю тебя, пожалуйста, перестань! — Кюхён чувствует цепкую хватку и накрывает своей ладонью её руки. — У тебя руки ледяные, сильно замёрзла? — Такой вопрос задают во время прогулки, но никак не стоя на краю крыши перед прыжком. — Да, очень! — Джису быстро кивает головой в знак согласия. — Пожалуйста, пошли домой. Первая рука Кюхёна касается ограждения, он слегка разворачивает корпус тела. Джису отстраняется и ослабляет объятия, но рук не размыкает. Мужчина полностью разворачивается к ней лицом и берётся за спасительную перегородку второй рукой. — Можешь отпустить меня, Джису. — Девушка отрицательно качает головой. — Не бойся, я не прыгну. По-другому мне к тебе не попасть. — Девушка неуверенно размыкает руки и отступает на один шаг, но взгляда от Кюхёна не отрывает. Он же неуклюже перебирается через парапет и, как только оказывается на безопасной стороне, попадает в крепкие объятия. — Никогда больше так не делай, пообещай мне! — Джису дрожит от страха и от холода, прижимается ближе. Ноги слабо держат обоих, они оседают на пол и Кюхён крепко обнимает Джису в ответ. — Только если ты больше не будешь делать глупостей. — Кюхён отстраняет девушку от себя и смотрит ей в глаза — ты ни в чём не виновата, поняла? Джису? — Девушка сжимает губы и заторможено кивает. — Ты просто оказалась заложницей обстоятельств. Ты очень смелая, твой отец гордился бы тобой. — Джису всхлипывает и снова бросается в объятия телохранителя. Как важно ей было услышать эти слова, но после, девушку захлёстывает волной стыда, за её поступок. После всего, что им пришлось пройти. После всех потерь. — Пошли скорее внутрь. Ты вся продрогла. — Кюхён поднимается и помогает встать Джису.