заплетаю ветер на коротких волосах

Ветра в горах Лиюэ сильные и крепкие, совсем не такие, как нежные касания Мондштадтских бризов, но и не сравнятся с неистовыми шквалами бурь Иназумы. Итэр теперь знает. Волосы Сяо стали длиннее с их последней встречи, он заметил, ветер подхватывает их, не жалея, заплетает пряди в неряшливые косы, норовя скрыть его лицо от чужих внимательных взглядов. Сяо, возможно, даже и не против. Как долго его не было? Три месяца? Сяо отвык от того, что Итэр смотрит на него вот так. Не сказать, что не скучал, впрочем, но. Так сильно отвык, что пытается слиться с изумрудной травой в тени дерева, что укрывает их от солнца и нежеланных глаз. Итэр чувствует себя почти преданным и оскорблённым до глубины души, пусть всё равно не может сдержать улыбку и озорной смешок, заметив, что Сяо до сих пор мельком, но слишком недоверчиво смотрит на его собственные волосы. Несчастный случай в Иназуме — он назвал это так. Пришлось пожертвовать волосами в обмен на побег и спасение жизни. Теперь они едва достают плеч, слегка подкручиваясь на концах, делая его ещё сильнее похожим на сестру. Кто-то совершенно серьёзно заплакал, кто-то напомнил про «девочку с каре» — Итэр на все комментарии отшучивается, говоря, что всё равно давно уже хотел подстричься и что такая смена имиджа — это обязательная фаза в сюжетной линии каждого уважающего себя протагониста. Тишина ощутимо становится некомфортной даже для кого-то такого, как Сяо. Итэр разбивает её первой. — Тебе идёт. У Сяо наконец появляется повод — или необходимость — посмотреть на Итэра прямо, а не исподтишка. Он выгибает бровь и наклоняет голову в сторону в немом вопросе — едва заметно, но для кого-то настолько внимательного и изучившего Сяо от и до, как Итэр, — более, чем достаточно. И тогда он понимает, как сильно скучал. — Твои волосы стали длиннее. Знаешь, что это значит? — в янтарных глазах мелькает то самое любопытно-недоверчивое опасение, что появляется там каждый раз, когда Сяо понимает: Итэр снова что-то задумал. — Теперь мы будем заплетать косички тебе. — Мы? Итэр кивает. — Мы с тобой. Сяо издаёт задумчивое «хм», которое Итэр переводит на человеческий как «как скажешь» и на итэрский как разрешение сесть ближе. Итэр сразу же берётся за исполнение обещанного, опускает пальцы в изумрудные волосы. Осторожно распутывает от ветра и собирает в аккуратные маленькие косички, с облегчением чувствуя, как Сяо доверчиво расслабляется, потому что прикосновения Итэра всё такие же нежные, как и раньше. Как и тогда. Он улыбается — на языке вертится тоскливое «глупый». Как будто Итэр хоть когда-нибудь смог бы забыть и разлюбить, даже если бы захотел. Даже если бы прошли ещё тысячи лет. Он не заплетает в косы только часть передних прядей, обрамляющих лицо, из собственных коварных побуждений, и поворачивает его на себя, любуясь финальной работой. Игнорируя смущённые глаза, которые совсем на него не смотрят, он задумчиво заключает: — Не хватает цветов. Пойдём, нужно собрать немного. И раньше, чем Сяо скажет что-то в протест, берёт его за руку и тянет за собой. В поле ветер поднимается ещё сильнее, сгущая тучи над головами и поселяя в душе эту безошибочную уверенность в том, что будет гроза. Они идут в сторону беседки вместе с первыми каплями дождя и убеждённостью Итэра, что они собрали достаточно. Это место в Лиюэ он нашёл незадолго до отплытия в Иназуму, и сразу решил, что первым делом снова придёт сюда, как только вернётся. Эти густые деревья с малинового оттенка цветами он не видел больше нигде в Лиюэ, теперь они скорее напоминают ему деревья сакуры на острове Наруками. Он соврёт, если скажет, что ему не хотелось ну хотя бы немножко целоваться там, под опадающими лепестками, огнями и звёздами, в окрестностях города неподалёку от пляжа каждый раз, когда на него опускалась ночь. Хотя бы немножко или так сильно, что сердце сжималось под риском разорваться от тоски — этого он уже никому не скажет. Он уверен, что эта беседка тоже тут не случайно, и Чжун Ли наверняка рассказал бы ему легенду о каких-нибудь запретно влюблённых, которые сделали её местом своих свиданий. Но Итэр почему-то не хочет рассказывать о ней никому другому, пусть они с Сяо и не запретно влюблённые, иметь место, о котором знают только они двое, кажется чем-то волнительно особенным и личным. — Сяо, — он отрывает его от увлекательного процесса плетения венка, улыбаясь тому, как серьёзно он подошёл к выполнению этого невероятно ответственного задания, которое Итэр ему поручил, — Поехали со мной в Иназуму. Там красиво и романтично, когда тебя не пытается убить всё живое и неживое, грозы или властные богини. Или пока тебя не пытаются втянуть в революцию. Там смешные животные и вкусная еда. Сяо опускает глаза и возвращается обратно к своему занятию, отвечая: — Боюсь, знакомство с местной кухней, флорой и фауной — это не те цели, которые я преследую, отправляясь в экспедицию. Итэр грустно улыбается, качая головой. — Но вот то, какой опасности ты себя подвергаешь, очень сильно волнует меня, я должен признать. Защищать тебя — сфера моих интересов и личностный долг, и невозможность обеспечить твою безопасность меня очень… Фрустрирует. Итэр загорается, вскакивая и вновь поднимая голову: — Это значит «да»? — Это значит, я серьёзно переосмысливаю свои возможности и обязанности. Итэр надеялся где-то очень глубоко в душе, но не рассчитывал даже на это. Знать, что Сяо скучает и волнуется за него — уже достаточно, если он действительно решится поехать с ним, это сделает Итэра самым счастливым человеком во всём Тейвате. Неприлично счастливым для кого-то, кто без особого успеха пытается разрулить чужую гражданскую войну, но он великий слепой и безнадёжно влюблённый, ему можно. Итэр обнимает его и оставляет поцелуй в уголке губ. Сяо от неожиданности ломает в руке стебель одного из цветков, который собирался вплести в венок. Значительно отросшие волосы Сяо открывают Итэру новый очаровательнейший факт: из-за повышенной влажности они вьются. И этот вид Сяо с двумя волнистыми прядями по обе стороны его лица, подкрученными кончиками косичек и белыми цветами в тёмных волосах совершенно точно делает с Итэром и его сердцем вещи, жестокие и беспощадные, не оставляя ему ни единого шанса. «Ты такой красивый», «я люблю тебя» и «выходи за меня» крутятся в его голове по очереди и одновременно, и он не уверен, сказал ли что-то из этого вслух или нет, но выражение лица Сяо подсказывает, что вполне вероятно. Едва ли это его волнует, впрочем. Итэр не смог избежать той же участи: то ли потому, что «мне так жаль твои волосы», то ли потому, что Сяо был нужен предлог лишний раз к нему прикоснуться, он смог заплести и ему несколько тонких косичек на коротких волосах, вплетая туда цветы. И вот теперь они сидят вдвоём, с венками на головах, посреди поля в окружении цветущих деревьев и понятия не имеют, что им делать друг с другом и со всем вот этим вот. — Знаешь, как у нас у людей говорят? Хочешь понять, он тебе просто нравится или ты правда влюблён? Если даже с неудачной причёской он всё ещё красивый в твоих глазах, значит, точно влюблён, — Итэр кладёт руку на сердце, изо всех сил стараясь выглядеть расстроенным. — Но если всё правда так плохо, я постараюсь заставить свои волосы расти быстрее. Итэр с трудом сдерживает озорную улыбку, наблюдая за Сяо и его сбитым с толку выражением лица. Он ждёт, когда его умная голова докрутит шестерёнки и придёт к какому-нибудь совершенно гениальному решению. Это жестокое обращение с адептами, но он этим нагло наслаждается. — Я никогда не говорил, что это выглядит плохо… — Так тебе нравится? — ...и я могу заверить тебя, что моё отношение к тебе точно не изменится с длиной твоих волос. — Но тебе нравится? Сяо отвечает спустя небольшую паузу и несколько тише: — Да. Итэр радостно хохочет и валит бедного несчастного адепта на землю, сжимая в ладонях лицо и прижимаясь к губам. Трава мокрая после дождя, но Итэра это не волнует, и он надеется что Сяо — тоже. Он отрывается, чтобы прошептать в губы: — У тебя волосы вьются от влаги, ты знал? — Никогда не обращал внимание на подобные вещи. Он шепчет снова, сопровождая каждую фразу коротким поцелуем: — Тебе идёт. И косички тоже. И цветы. Ты безумно красивый. Сяо краснеет и отводит взгляд: слишком отвык от этого, пусть и скучал. Но это ничего. Итэр целует его снова, глубже, серьёзнее — у него впереди много времени, чтобы приучить его снова.