И в башне той найдёшь ты Зверя... (Страшная сказка)

      - Сегодняшний бал войдёт в историю, - сидя на резном, дубовом стуле, больше походящем на миниатюрный трон, риторически заметил Филипп.       - Это тебе Генри сказал? - отпивая из позолоченного кубка едко пахнущую, терпкую сливовицу, удивился Себастьян, - Так он это о каждом бале говорит.       - Отнюдь, - снисходительно глядя на друга, возразил собеседник, - это мои личные наблюдения. Во-первых, если верить дворцовому казначею, на него было потрачено не менее 1000 актенов...        - Вряд ли кто-то, кроме тебя, стал бы заморачивать себя столь унылым расследованием, - добродушно хохотнул громила.        - А во-вторых, все незамужние, чудеснейшие и богатейшие невесты королевства соберутся вместе в одном зале, дабы мы могли смотреть на них, как на диковинные цветы в оранжерее, а наш благороднейший Генрих, возможно, отыскать себе жену.        - Я не хочу на них просто смотреть, - стараясь натянуть новые затвердевшие сапоги, снова рассмеялся Себастьян, - Я хочу их всех.        - На твоём месте я бы поостерегся. Не уж то тебя ничему не научила та плачевная ситуация с графом Стоуном, когда он застал свою дочь скачущей на тебе верхом?        - Вот уж была потеха...        - Потеха была, когда ты голый бежал через весь двор, сверкая тем, что граф грозился оторвать и скормить гончим.        - Моё достоинство всё ещё при мне.        - Почему вы до сих пор здесь? - тяжёлая дверь со скрипом отворилась и на пороге появился низенький, пухлый и всегда какой-то испуганный Рамон, нервно теребя в руках шапку.        - От тебя прячемся, - поддел его Филипп.       Их Дружба зародилась более пятнадцати лет назад, когда все они были зелёными, неопытными юнцами, 9 - летними мальчишками, проказниками и дебоширами. Его Светлость принц Генрих I, единственный законный наследник короля Ричарда III, воспитанный без матери, из-за её преждевременной кончины, в один прекрасный день возжелал иметь в своём распоряжении собственный, покорный и бесстрашный полк, но так как он был ещё мал, полк тот собрался ему под стать, из дворцовых детей лет девяти- десяти.       Более дюжины набралось тогда отважных и готовых на всё воинов, а Генри был их бессменным лидером и командиром.       Шли годы и увлечения постепенно сменяли друг друга, былые сотоварищи отсеивались, как ненужные, но те, кто остался, стали воистину близки и дружны, и вряд ли представляли свою судьбу без людей, что так прочно вошли в их жизнь.       Филипп - сын Лорда - камергера, возглавляющего систему управления королевским двором и руководящего деятельностью его подразделений. С малых лет юноша славился светлым умом и хорошей памятью, был начитан и образован не хуже родного отца, знал несколько языков и превосходно играл на лютне. К двадцати четырем годам молодой человек по-прежнему оставался худым, но довольно привлекательным, что автоматически вводило его в ранг завидных женихов, не только из-за титула. Чем больше он взрослел, тем чаще проводил свои дни, а иногда даже ночи, не за праздными потехами в угоду друзьям, а в церковной библиотеке, слушая, читая и узнавая то, что вызывало только смех у его товарищей.       Поддерживая со всеми тёплые отношения, по-настоящему близок он был только с Генри, а точнее, с Его Светлостью Генрихом I, законным правопреемником Ричарда III (Сурового) короля Виндерскола.       Себастьян - звезда авангарда. Что здесь ещё можно было добавить? Великорослая дитина более двух метров в высоту с кудрявой, золотистой копной волос. Сын кухарки, выращенный без отца и денег. " Он не боится боли" - шептались про него мальчишки, будучи еще совсем маленькими. " Да-да, а кулаки его видели? Словно две наковальни у деревенского кузнеца. Жуть." Не смотря на свою грозную внешность, Себастьян отличался задорным характером и нескончаемым чувством юмора. Он постоянно шутил, смеялся и попадал в разные передряги, но когда дело доходило до серьезных вещей, оставался твердым и хладнокровным. Молодой человек всегда выступал в первых рядах обороны, возглавлял конницу и пользовался небывалым авторитетом даже у старых, бывалых воинов. Прекрасно, можно сказать, мастерски обращался с мечом, а уж когда начинался рукопашный бой и вовсе загорался дьявольским светом в глазах. Он искренне любил своих друзей и лишь над Рамоном постоянно потешался.       Являясь самым маленьким, толстым и неуклюжим, Рамон, в глубине души, считал за честь, что стал частью столь элитного общества, но вслух этого никогда не произносил. Урождённый сыном зажиточного торговца, он свято верил, что все они (ну, кроме Генри, разумеется) ему и в подметки не годятся и в жизни обязательно наступит момент, когда он сможет показать себя во всей красе, блеснуть талантом, в чём бы он не заключался и поставить всех на положенное им место. Парень тяжело переживал полное отсутствие женского интереса к своей персоне и страшно завидовал Себастьяну, который, как будто специально, в красках расписывал при нём свои бурные похождения. Будучи довольно полным, он всегда не поспевал в играх за товарищами, а многочисленные изъяны кожи, прыщи и грязные волосы сильно отпугивали девушек, которых он, кстати, очень любил, тайно.        - Выпей с нами, малыш, - обнимая за плечи новопришедшего, предложил здоровяк.       Ему доставляло какое-то странное, внутреннее удовлетворение видеть, как этот толстый комок жира упирается носом в его накаченную грудь и что-то бормочет в ответ.        - Я не хочу... Пусти же скорее... Меня послал Генрих. Он с Джеймсом и Фредом уже в Тронном зале. Поговаривают, что приедет герцог Шольский.        - Младший или старший? - удивлённо приподнимая одну бровь вверх, заинтересовался Филипп.        - Младший.        - У - у- у... - дружно загудела компания.        - Теперь понятно, почему мы так срочно понадобились Его Светлости, - отпуская Рамона, оживился Себастьян, - У этого индюка язык, как помело, а главное, острый, словно у распутной девки. И кому в голову пришла идея его пригласить?        - Это политика, - лениво поднимаясь со стула и на ходу допивая сливовицу, пояснил Филипп, - Не думаю, что тебе стоит забивать этим мысли.        - Согласен, - подтвердил весельчак, и по маленькой комнате прокатились громыхающие раскаты смеха.       В зал троица вошла одними из последних, когда как именитые гости давно заняли свои места, в полной мере наслаждаясь вином и закусками, столь щедро выставленными на богатые столы. Министрели играли чудесную музыку, а в центре кружилось не менее десятка пар, развлекая своим изящным танцем ещё не захмелевших присутствующих.       Во главе громадного, прямоугольного стола, гордо подняв подбородок, восседал король Ричард Суровый. Его прозвище, красноречивее всех слов, говорило само за себя: властный, жестокий, но справедливый, он походил на старого орла, зорко наблюдавшего за всеми, словно в поисках добычи. Его большой нос с горбинкой придавал лицу вид устрашающий и опасный, а глубокие серые глаза вселяли страх. После кончины жены, успевшей подарить ему всего одного наследника, король так и не женился вновь, посвятив себя, целиком и полностью, служению государству и единственному, законному сыну. Ходили слухи, что бастардов у Ричарда III превеликое множество, но подтвержденной информации так ни у кого и не было, а стало быть, всё это домыслы, сплетни и склоки.        - Попались! - подкрадываясь сзади и пугая парней, заговорщически прошептал Фред.        - Что ты здесь делаешь? - удивился Филипп, - Я думал, ты танцуешь со своей "Леди Глубже".        - Что за "Леди Глубже"? - непонимающе повернувшись на друга, переспросил Рамон, - Это её имя?       Дружный хохот подкосил молодых людей, а когда они наконец отсмеялись, Себастьян "легонько" опустил свою здоровенную лапу ему на плечо, от чего тот противно поморщился, и уже шёпотом добавил:        - Обязательно когда-нибудь об этом узнаешь, просто ты ещё маленький...       Понимая, что в очередной раз оплошал, Рамон густо покраснел, от чего на его лице перестали различаться прыщи и фурункулы, и поставил у себя в голове дополнительный минус напротив имени "Себастьян", как знак того, что когда-нибудь обязательно с ним поквитается.        - Генрих попросил заменить меня в танце, - пояснил наконец Фред, - сегодня прибудет Лоран, герцог Шольский, его ещё нет, но он на подходе, поэтому - то нашему товарищу и нужна вся его "армия".        - Почему бы ему просто не закрыться на своих болотах, пересчитывая лягушек? Что он здесь забыл? - снова невпопад спросил Рамон.        - Да потому, что на его болотах не только лягушки, - снисходительно ответил Филипп, - их солдаты по численности не уступают королевским, казна полна золотых актенов, а старый герцог двоюродный брат Ричарда.        - К тому же, Лоран сопровождает свою младшую сестру Габриэль, так как их отец слегка захворал и трудно переносит поездки, - продолжил повествование Фредди.        - Ей уже пора посещать балы? - тут же оживился Себастьян.        - Пора, - подтвердил Филипп, - да вот только тебя это не касается. Партию ей будут искать с кошельком потуже и титулом повыше.        - А мне всё равно, я не жениться на ней хочу.       Вдоволь насмеявшись, четверо друзей направились к своим местам за столом, а Генрих, увидев издалека верных сподвижников, радостно воспрял духом, ожидая неминуемой стычки с ненавистным кузеном.       Сегодняшний бал удался на славу. Более сотни девушек, специально приглашённых, старались всеми возможными способами привлечь к себе внимание молодого будущего монарха. Они бросали на него томные взгляды, кокетничали и краснели, с благодарностью принимали подаренные им танцы и тайно надеялись. Надеялись на то, чему сбыться никогда не дано и что априори случиться не могло из-за того, что в горячей голове принца постоянно звучал настойчивый голос: "Не то, не то, это всё не то..."       С малых лет Генрих I рос избалованным, дерзким и эгоистичным. Ему не было равных в бою, большей части из которых можно было бы предотвратить, если бы не вспыльчивый, неудержимый и безрассудный нрав парня. Он был красив, пожалуй, даже очень, от чего чувствовал дополнительную привилегию при общении с женским полом. Высокий, конечно, не такой, как Себастьян, крепкий и мускулистый. Его русые волосы были коротко стрижены, серые глаза источали надменность и желание, а правильные черты лица добавляли особенного шарма этой прекрасной картинке.       Генрих любил своих друзей, любил искренне и всем сердцем, а уж тот факт, что они были ему безоговорочно верны и вовсе добавлял им ценности.       Около полуночи, когда король и более возрастные гости уже разошлись по своим покоям, а молодые и амбициозные только вошли во вкус веселья, дружная компания из шести человек восседала на самом почетном месте за столом, неустанно поднимая кубки.        - Посмотрите - ка, кто идёт, - прищуривая один глаз, из-за того, что всё вокруг кружилось и двоилось от выпитого, вальяжно протянул Джеймс.       Он единственный, из пяти парней, был по-настоящему "чистых кровей". Его отец, герцог Бедфордский, приходился дядей покойной королевы, а стало быть, никаких привилегий и почестей он никогда не выпрашивал, они и так ему были оказаны по праву рождения. Джеймс являлся лучшим другом Генриха, его тенью, его совестью, его советником. Будучи абсолютно независимым, принц всё же не принимал серьёзных решений, не посоветовавшись с Джимом, а уж что тот даст верный совет и мудрое решение, было подмечено годами.        - Лоран тащит на поводке свою сестрицу, дабы засвидетельствовать почтение, - поддержал Себастьян.        - Что ж, поглядим, - довольно потирая руки в предвкушении, злорадствовал Генрих.        - Добрый вечер, господа, - подойдя совсем близко, что только роскошный стол с красной скатертью являлся преградой, поприветствовал герцог Шольский, - Ваша Светлость, разрешите представить вам мою сестру Габриэль, ей уже исполнилось восемнадцать.        - Очаровательно, - скептически отозвался молодой человек, оглядывая смущенную девушку с ног до головы, словно лошадь перед покупкой, - И в кого она такая красавица? Ума не приложу.       Пропустив мимо ушей явное оскорбление своей внешности, Лоран продолжал:        - Такая жизнь ужасно скучна, - а затем, повернувшись к сестре, добавил, - Поди, Гэби, потанцуй, я скоро вернусь.       Девушка отошла, а возмущённый и совершенно не считающий свою жизнь однообразной Себастьян, презрительно процедил:        - Будто бы на твоих болотах веселее?        - А я сейчас не о болотах, - тут же зацепившись за разговор, парировал герцог, - Около месяца назад мы с моим отцом пересекли Дальнее море и путешествовали по материку, - на этом слове Лоран бесцеремонно вырвал кубок у Фреда, плеснул туда ещё вина и, усевшись на край стола, продолжил, - В одном из городов, на пристани мне встретился торговец различных диковинных предметов, на вид он был плутом и хитрецом, но товар имел отменный.        - Твоя история любви нас не интересует, - буркнул себе под нос Джеймс, но тот его всё же услышал.        - А я и не с тобой говорю, подхалим, - снова отпив из кубка, парировал молодой человек, - Так вот, среди всякого - разного, увидел я один портрет, на котором была изображена девица красоты неземной, захотел купить его, да только торговец говорит, на что он мне, если хозяйки изображения нет?        - Но вы хотя бы заверили его, что одного изображения и руки вам будет достаточно, для полного счастья? - весело прогремел Себастьян и компания за столом зашлась в громком смехе.        - Помолчи, остолопая дубина, - зло огрызнулся герцог, багровея и наливаясь кровью, - Я хотел узнать, где живёт эта красавица и вскоре получил ответ, да только он не совсем меня устроил. Была она дочерью одного короля, что правил землями за Высоким перевалов, только беда приключилась там какая-то и виной всему ведьма была, что обиду на монарха затаила. Выкрала она принцессу и заперла в высокой башне, а башня та за Чёрным лесом находится, и охраняет её чудовище ужасное.        - А драконов там нет? - засмеялся в голос Генрих, - Ты пьян, кузен. Пора идти на покой.        - Может я и пьян, - обиделся гость, - Да только башня та и правда существует, узнавал я у картографов и портрет есть. Тут он, при мне, - постучав по груди пальцами, а затем извлекая на свет небольшое изображение, заверил герцог.       Скептически принимая предложенное, принц внимательно посмотрел на картинку и перевел заинтересованный взгляд на друзей. В знак полного единения, мужчины склонились ниже и тоже стали вглядываться в поданную им вещь.       На портрете была изображена молодая, черноволосая девушка. Её глаза сияли, словно тысячи звёзд, причём так ярко, точно изумруды в венце королевы, кожа чиста и румяна, а пухлые, чувственные губы слегка разомкнуты.       Лоран не соврал, она несла в себе неземную красоту и отрицать это было бессмысленно. Проведя подушечкой указательного пальца по картине, Генрих почувствовал на коже лёгкую шероховатость от потрескавшегося лака и какое-то особенное тепло, исходившее от образа. На мгновение он забыл где находится, забыл о друзьях и кузене, что с нетерпением ждал возвращения портрета, забыл обо всём. Сейчас существовали только они: он и эта прекрасная, таинственная незнакомка, непонятно зачем вошедшая, нет, стремительно ворвавшаяся в его жизнь.        - Это моя принцесса, - вырывая из его рук изображение сущего ангела, напомни Лоран, - Через неделю я отправляюсь на её спасение. Убью любое чудовище, любого монстра, чтобы там не обитало, а затем женюсь на ней.        - Звучит, как вызов, - почему-то ревностно заметил Генри, - А если у тебя не получится?        - С чего это вдруг у меня не получится?        - А с того, что, возможно, кто - то вперёд сможет вызволить её из плена.        - Кто бы это мог быть? Не хочет ли Ваша Светлость сказать, что тоже готов попытать своё счастье?        - А если так? - накалившись до предела, сжал в руке кубок с вином в принц.        - Заключим пари?        - Заключим.       Протянув кузену холеную, белую руку, герцог Шольский надменно проговорил:        - Послезавтра, в канун убывающей луны, две команды выдвинутся в путь и та, что вызволит в принцессу - станет победителем. Сколько людей вы возьмёте с собой?        - Пятерых, - не раздумывая, ответил Генри.        - В таком случае, я тоже. Пусть наши шансы будут равны...        - Идёт!       Скрепив крепким рукопожатием значимый уговор, Джеймс "разбил" его, как и полагалось по правилам, а Лоран тут же поспешил отдернуть кисть, которая еще продолжительное время сильно пульсировала, от железной хватки брата.       Весёлое гулянье подходило к концу, элегантные пары больше не кружили по залу и лишь отдельные, самые стойкие группки гостей, по-прежнему оставались на плаву, снова и снова поднимая свои кубки.       Рамон, который, практически, не пил, давно покинул праздник. Скорее всего, он видел уже десятый сон о том, как неземная красавица с таинственного портрета дарит ему чарующие, запретные отношения и был несказанно счастлив.       Фред всё-таки нашёл свою прелестную "Леди Глубже", собственно, она никуда и не пропадала, а послушно дожидалась его в спальне, надеясь, а точнее зная, что он придёт...       Джеймс спал. Спал прямо за праздничным столом, именно там, где опрокинул последний кубок, именно там, где под его лицом уныло смялась в тарелке завядшая зелень. Спал и не заботился ни о чём.       А Генрих... Генрих, напротив, заснуть никак не мог. Он метался и ворочался на кровати, укрывался одеялом, а затем скидывал его с себя, обтирал выступивший пот и думал. Думал о ней... Ещё ни разу в жизни ему не встречалась столь удивительная девушка, как на портрете этого недоумка Лорана. Ни разу он не испытывал такого трепетного волнения и внутреннего подъёма, как сегодня. Он просто обязан её спасти. Спасти хотя бы потому, чтобы утереть нос своему нахальному, болтливом кузену, чтобы поставить его на место и припечатать к стенке.       Около четырех часов утра, в конец отчаявшись найти утешение в спасительных сновидениях, он велел послать за Мэри, родной сестрой Фреда и фрейлиной герцогини Бедфордской, временно проживающей при дворе. С этой девушкой их связывала длинная, запутанная история взаимного желания и неиссякаемой похоти. Он не любил её, а она не трепетала перед ним, как все остальные. Они были на равных. В любое время дня и ночи, когда ему это было особенно и крайне необходимо, Мэри тут же появлялась рядом, согревала своим теплом, дарила мир и спокойствие, ну и, конечно, долгожданную разрядку организму.       Хвала Небесам, наступил новый день, но был он не мил без особы с портрета...