И в башне той найдёшь ты Зверя... (Страшная сказка)

      На утро, после веселого гулянья, голова Генриха трещала и раскалывалась на части. Не помог ни противный отвар трав лекаря, не Мэри, ублажившая его ещё раз. Завтрак было велено принести в покои, а к нему добавить щедрую порцию вишневой настройки, как лучший способ лечить подобное подобным.       Оставив девушку подле себя, скорее, как комнатную собачку, чем собеседника, принц приказал найти Филиппа и, когда поиски увенчались успехом, молодой человек тут же стоял перед ним, достойно одетый и собранный.        - Вижу, тебе намного лучше, чем мне, - пропуская приветствия, оглядел его Генри.        - Вы, как всегда, правы, Ваша Светлость, - ответил молодой человек.        - Перестань! Когда ты начинаешь фразу со слов "Ваша Светлость", я чувствую себя дряхлым стариком.        - Я исправлюсь.        - Уж постарайся. Прямо сейчас отправляйся к нашему картографу и до мелочей изучи маршрут, что пролегает до Черного леса, а уж ежели встретишь где упоминание о башне, в его пределах, вовсе обрати на это пристальное внимание.        - Вы собираетесь... Я думал, что это была лишь хмельная шутка.       Лениво ковыряя вилкой в изысканной пище, поданной на завтрак, Генрих остановился. На какое-то мгновение ему даже стало немного стыдно, что он столь безрассудно поддался на явные провокации своего нелюбимого кузена, но затем он вспомнил тот образ, тот светлый, манящий и чарующий образ неизвестной красавицы и все сомнения тут же отпали.        - Считай это небольшим приключение, - добродушно пояснил он, - ведь у нас в жизни давно не случалось ничего, что могло бы подстегнуть азарт и заставить кровь бурлить в венах.        - Приключение значит? - снова скептически отозвался Филипп, - Я всё сделаю, Генри, - и вышел из спальни.        - А что в этой башне за Чёрным лесом? - выбираясь из-за полога постели, по-кошачьи потянулась Мэри, присаживаясь за стол и бросая в рот сочную виноградину.        - Чудовище, - коротко ответил парень, так и не притронувшись к еде, но осушив второй по счёту кубок вишневого вина.        - Я слышала вчера, что герцог Шольский будто бы хвастался о каком-то портрете неизвестной принцессы и собирает лучших людей для осуществления экспедиции по её спасению.        - Оставим женщин Лорану, - малодушно соврал Генрих, не желающий быть обличенным в каких-либо слабостях, - а я возьму на себя всех чудовищ, какие бы там не водились. Убью их и принесу домой трофеи.        - Ваша Светлость такой храбрый, - поднимаясь со своего места и, плавно покачивая бёдрами, устремляясь в его сторону, заметила девушка, - отважный и смелый.       С родной сестрой Фреда - Мэри, Генрих был знаком также давно, как и со всеми остальными друзьями.       Помнится, это было 15 лет назад, шел 1706 год и стояла тёплая, засушливая весна. В один из вечеров с окрестной деревни сильно потянуло запахом едкого дыма, он был настолько чёрным и густым, что глаза застилало слезами и постоянно щипало от его копоти.       Многие слуги замка бросились на помощь, ведь все их родственники проживали именно там, а Ричард III лично выделил дюжину своих солдат, чтобы те помогали людям с тушением, так стремительно разросшегося, пожара.       Десятилетний Генри стоял тогда на краю утеса, в компании напуганного Джеймса и смотрел вниз, где под мощными языками оранжевого пламени таяла, словно свеча, некогда богатая и процветающая деревня. Люди кричали и бежали в разные стороны, искали своих родных и громко плакали, а набат продолжал и продолжал звонить, извещая все окрестности о произошедшем ужасе и неминуемой смерти.       С пожаром так и не удалось справиться, начавшийся с маленькой искорки в доме зажиточного мельника, он, как чума, быстро распространился на соседние, деревянные постройки, а затем и ещё дальше.       Один за другим в замок потянулись, теперь уже бездомные, жители деревни, они все были чёрные, густо покрытые сажей и рыдающие. Не осталось ни одной семьи, в которой кто-нибудь не погиб в этом страшном пожаре.       Всю ночь Генрих рвался в деревню, чтобы помогать солдатам разгребать остатки домов, всю ночь не сомкнул глаз и печально смотрел в окно, а на утро увидел их: мальчика и девочку, медленно ковыляющих по тропинке к воротам. Девочка была немного меньше брата и постоянно хныкала, а тот, в свою очередь, не зная, как её успокоить, лишь угрюмо молчал, вытирая рукавом сажу с лица. Это были Фред и Мэри, дети того самого мельника, в доме которого начался пожар, того, что вместе с женой не смог спастись из стремительно обрушившегося амбара.       Король Ричард III приютил абсолютно всех беженцев, дал еду и кров, а также работу, но та картина, бредущих по тропинке брата и сестры, настолько врезалась в сознание Генриха, что он решил незамедлительно найти их среди сотни других пострадавших.       Именно так у него появился надёжный, верный и смелый товарищ, а через каких-то 7 лет, несменная и по сей день, любовница, мастерски ублажающая его и готовая на всё...       Размеренно стуча каблуками сапог по вычищенному до блеска каменному полу, Филипп быстрыми шагами направлялся в святая - святых, храм науки и образования - церковную библиотеку.       Он не оценил и не воодушевился легкомысленным порывом принца отправиться в столь сомнительное путешествие, но и не подчиниться не мог. Сын Лорда - камергера понимал, что должен неукоснительно выполнять повеления Его Светлости, даже имея на них своё, вполне сформировавшееся и отрицательное мнение.       Добравшись до хранилища с картами, он достал свой личный, выданный капелланом ключ и, отворив дверцы массивного шкафа, взглянул на его содержимое. Какого добра здесь только не было.       Удобно устроившись в потрепанном кресле из потрескавшейся свиной кожи, он взял в руки несколько скрученных свитков и стал по очереди их разворачивать, надеясь наткнуться на нужный.       Через три с половиной часа глаза Филиппа настолько устали от тусклого света двух сильно коптящих свечей и великого множества пестрящих рисунков, что он ненадолго прикрыл веки, давая им отдых и спасительную разряду, а когда снова открыл, невольно вскрикнул.       Перед ним стоял, сильно сгорбившись и опираясь на длинный посох, старый летописец Уильям. Этому человеку было не меньше века, по крайней мере, он так выглядел, а одежда - простая, свободная ряса чёрного цвета, невыгодно оттеняла слишком бледное лицо живого покойника.        - Что понадобилось тебе в Чёрном лесу, парень? - противным, скрипучим голосом спросил старик.        - А с чего вы взяли, что я ищу карту Чёрного леса? - тут же насторожившись, парировал молодой человек.        - Ты бормотал про башню, - кряхтя и стараясь опуститься в соседнее кресло, не отставал гость, - про башню в лесу... Вот я и предположил, что именно за лес ты ищешь.        - Вы что-то знаете о нем? - чувствуя, как от нащупанной ниточки заполняется пустое пространство внутри. Вперёд, к продвижению, к цели, оживился собеседник.        - Многое знаю, да вот только правда ли это, достоверно сказать не могу.        - И всё же, я бы послушал...        - Мало нынче молодых, что готовы слушать бредни старого летописца, но тебе, я вижу, действительно интересно... Давным-давно, когда я был столь же юн и силён, как ты, служил я писарем в храме Святого Юсупа у местного капеллана. Много чего тогда через мои руки проходило, много того и забылось совсем, а вот история одна, до сих пор в памяти живёт, словно впечатанная, выжженная клеймом на коже. За высоким перевалов, к слову, и по сей день, королевство находится богатое, благородное, да с урожайными землями. Лет 150 назад, правил ими король Гарольд II и была у него дочь, всем красавицам красавица, умница. В год её 19 - летия случилось что-то поистине ужасное, чего ни отец, не народ пережить не смогли. Запутана история эта тайнами и домыслами, только поговаривают, проклята девушка ведьмой была, что король на порог не пустил и куска хлеба не дал голодающей. Колдовством и магией чёрной, заточила ведьма принцессу в башню высокую, откуда хода не было, окружила лесом дремучим, непроходимым, да зверя приглядывать поставила, что на верном служении был у неё.        - Вы же учёный человек, Уильям. Не уж то верите во все эти бабушкины сказки? - теряя интерес к собеседнику, прервал его Филипп, - Тем более, если с тех пор прошло уже полтора века, никакой принцессы, не зверя там уже и в помине нет.        - Согласен, - лукаво улыбнулся старикашка, - да только Чёрный лес по-прежнему на месте стоит и нет в нём жизни, нет живого, не птиц, не зверей, не пресной воды. Одни лишь сухие и переплетенные стволами деревья, да топи и болота идут ему в продолжение.        - Вместе с Генрихом и Себастьяном я сражался в битве под рекою Кепь, знатное было побоище, но и его мы пережили, одержав триумфальную победу, стало быть, негоже нам бояться лесов неприступных, да болот вымышленных с топями.       Закрутив нужную карту обратно в свиток, Филипп незамедлительно поднялся со своего места и, убрав всё остальное обратно в шкаф, уже было собирался уйти, но его остановила прохладная рука летописца, цепко впившаяся в край рукава.        - Не все легенды правдивы, молодой Лорд. Во многих истина специально искажена, дабы скрыть то, что не должно быть обличено. Иногда, юных дев намеренно запирали в башнях, отнюдь, не для того, чтобы защитить, а с целью защититься самим...        - Что вы хотите этим сказать? - так и продолжая стоять удерживаемый на удивление сильной хваткой старика, спросил парень.        - А то, что зверь тот рыщет не для охраны башни, а сам выбирается из неё по ночам...        - Мне пора... Мне нужно идти, простите, - стремительно развернувшись на каблуках, Филипп покинул пределы душной, затхлой библиотеки и, наконец очутившись на свежем воздухе, вобрал его полной грудью.        - ГлУпые суеверия, - прошептал он себе под нос и зашагал в направлении обеденного зала, где, по его подсчётам, успела начаться обильная трапеза.       Все друзья давно были там, довольно в хорошем расположении духа и лишь Генри сидел мрачнее тучи, гипнотизируя взглядом собравшихся.        - Ты узнал что-нибудь? - тут же оживился он, увидя новопришедшего.        - Узнал, - уклончиво ответил парень, - и даже больше, чем хотелось бы. Во-первых, я нашёл карту Чёрного леса, если верить которой, за ним действительно находится некое сооружение, обозначенное, как башня. Во-вторых, - он ненадолго запнулся, стараясь не приплетать в свою историю старика, его сказки и чудовищ, а затем продолжил, - по "книгам", там и правда жила принцесса, 19-летняя дочь Гарольда II...        - А я знал! - громко крикнул молодой монарх, ударяя тяжёлым кулаком по столу так, что все приборы подлетели вверх.        - Да погодите же, - начал опять повествователь, - было это, примерно, лет 150 назад, в пору, когда ни нас, не наших отцов ещё и на свете не было. Оттого и портрет её столь потрескавшийся, да тронутый временем.       Друзья резко замолчали и в ожидании уставились на принца, готовые принять любое его решение, каким бы безумным оно не было.        - Я не верю, - растерянно и уже значительно тише, отозвался он, - Посмотрите на этого недоумка, - пять пар глаз тут же устремились в конец стола, где, в окружении своей свиты, довольно улыбаясь, восседал герцог Шольский, - Он явно не сомневается в том, что башня обитаема и если я откажусь от похода, а у него всё получится, именно о нём сложат песни и легенды, именно он станет знаменит и увековечен в памяти народа.        - Мне страшно надоело сидеть во дворце, - подал голос Себастьян, - Моя жизнь скучна и однообразна, нет не приключений, не погони, ни опасности. Генри, если ты откажешься от этой затеи, клянусь Богами, я составлю компанию герцогу Лягушатнику, только бы не оставаться в четырёх стенах.        - Я и не собираюсь отказываться, - злорадно наблюдая, как этот самый Лягушатник приближается к их столу, процедил принц.        - Ваша Светлость. Господа, - одаривая всех присутствующих приторный улыбкой, поприветствовал герцог, - Не желаете ли партию в теннис?        - Нет, - грубо отрезал кузен, отворачиваясь.        - От чего же?        - У меня болит голова, - честно ответил тот.        - Насколько мне помнится, я выпил гораздо больше Вашего, но чувствую себя превосходно и готов хоть сейчас отправиться в поход на поиски принцессы.        - Скатертью дорога, - тихо прошептал съежившийся Рамон так, чтобы его ненароком не услышали.        - Я принимаю партию в теннис, - дико злясь и досадуя на то, как быстро кузен был способен вывести его из себя, прорычал Генри.        - Один на один, или парно?        - Парно, - с некоторой задержкой, обведя глазами друзей, решил собеседник, - Фред, составишь мне компанию?        - Разумеется, Ваша Светлость, сочту за честь.        - Превосходно.       Посмотреть за игрой будущего короля всегда собиралось большое количество желающих, а уж тот факт, что он будет соперничать с герцогом Шольским и вовсе подстегивало интерес. Все были прекрасно осведомлены о том, что между ними пролегает давняя вражда и зрелище предвзятого состязания подогревало любопытство.        - Ты не хочешь ехать? - как-то таинственно, словно заговорщик, подкрадываясь откуда-то сзади, спросил Рамон.        - С чего ты взял? - несколько грубо ответил Филипп, наблюдая, в каком плачевном состоянии находится принц во время игры.        - Не нравится мне вся эта история: башня, принцесса, чудовище, - не унимался тот.        - Так сиди в замке. В чём проблема?        - Можно подумать, мне это дозволено? Генрих сам вчера сказал, что берёт с собой пятерых. Как тут теперь откажешься?        - Просто скажи честно, что струсил и дело с концом, - замечая, как на него пристально смотрит в упор привлекательная девушка, посоветовал Филипп и двинулся ей навстречу.        - Себастьян никогда этого не забудет, он и так всё время на до мной насмехается, а если я откажусь и вовсе... Ох, боюсь даже представить.        - Ты мужчина, или кто? - нервно остановил его собеседник, - Почему я должен принимать решения за тебя? Неважно, как я отношусь к этой ситуации, важно лишь то, что я отправлюсь за Генри куда угодно, как бы безумно это не звучало. А теперь оставь меня в покое, некая леди жаждет моего внимания...       Обиженный Рамон замолчал и остановился, а молодой Лорд, не оглядываясь, двинулся дальше, только вперёд, навстречу чарующей даме.        - Добрый день, миледи, - слегка склоняя голову на бок, поприветствовал он, - Бьюсь об заклад, что видел вас ранее, но никак не могу вспомнить где.        - Меня зовут Габриэль, я дочь герцога Шольского и сестра Лорана. Вчера он представлял меня принцу Генриху, а вы сидели с ним рядом.        - Вас представляли Его Светлости, а вы запомнили меня? - нахально улыбнувшись, обнажая ровные, белые зубы, удивился Филипп.        - Так уж вышло, - смутилась девушка.        - Я искренне польщён.        - Знаете, я делаю вывод, что, похоже, нам не слишком рады при дворе.        - О, уверяю, это не про вас, моя милая Габриэль. Просто ваш брат успел создать себе довольно скверную репутацию и рассорился с принцем, поэтому и не удивлюсь, что его здесь не жалуют.        - В таком случае, мне не о чем беспокоиться, - покидая своё место и, как бы случайно, проводя кончиками пальцев по его руке, заметила она.       В молодом, здоровом организме всё тут же отозвалось сильной волной дикого желания и вожделения, но кругом были люди, много людей, неустанно следивших за игрой и Джеймс, всё это время наблюдавший за парой и открыто, одобрительно улыбающийся Филиппу.       Королевский матч закончился, принц Генрих I и его напарник Фред с провальным отрывом проиграли герцогу Шольскому и, не желая более терпеть его насмешек, потные, злые и грязные удалились прочь, начиная ненавидеть этого наглого Лягушатника ещё сильнее.       Генри тяжело переживал любые поражения, будь-то битва, или словесная перепалка за столом, поэтому, уходя, он поклялся в своей голове, что какой бы не была та принцесса из башни, Лорану она не достанется.