Клубника в декабре

      Самой большой угрозой их отношениям были не окружающие их люди — друзья, знакомые, даже не жена и дети, — а он, ее возлюбленный. Но Каролину ничего не волновало. Она думала только о том, чтобы обнять его, целовать, кусать, заниматься с ним любовью. Ей было все безразлично, лишь бы Вилли был рядом, его губы и тело. Она и слушать не хотела, чтобы хотя бы на мгновение разойтись. Сама эта безумная мысль ее пугала.       Только настал второй курс университета, а она уже из-за него пропускала пары, не учила домашнее задание. Ей казалось, что для нее нет больше никаких дел и стремлений, кроме любви к Вилли Тайберу. А все мысли ее сводились к чувству ревности к его жене и семье. Она ему твердила, что для нее сама мысль невыносима, чтобы он продолжал жить с женой.       — Я ради тебя могу бросить все, — шептала она, — а ты ради меня ничем не хочешь пожертвовать?       В это время Вилли снимал для себя с Каролиной дорогой номер в отеле Либерио, и проводил там всю ночь с ней, наслаждаясь ее безукоризненным юным телом. А она, в свою очередь, верила каждому его слову. Она была влюблена в него по уши. Он был очень красивым: блондин, зеленые глаза, высокий, утонченный, хорошо сложенный. И от его элегантных аристократических манер Каролина чуть не теряла рассудок.       Шампанское, фрукты, умопомрачительный секс и убежденные речи Тайбера. Что может быть лучше?       В такие моменты тоненькая ниточка счастья, которая образовалась между ними, становилась все длиннее, и казалось, что она никогда не оборвется. Но потом все же трагически порвалась.

***

      Снова спускалась ночь. И снова Вилли вез ее в отель на своей дорогой машине. Он являлся финансовым директором самой крупной компании Марли, а Каролина — обычной студенткой экономического факультета. Когда родители отправили ее на стажировку прямо на первом курсе университета, там восемнадцатилетняя красивая девушка и познакомилась с будущим змеем-искусителем.       Глупая, глупая, глупая девочка. Решила мечтать, что бурная страсть с женатым мужчиной сможет перерасти в вечную любовь.       — Вилли, любимый, я так хочу сообщить тебе эту чудесную новость. — В один из прекрасных вечеров, лежа с Вилли на кровати в отеле, Каролина целовала идеально выбритый подбородок, ощущая его ровное сердцебиение.       — Неужели ты получила высокую отметку по ведущему предмету? — Немного недоверчиво поднял бровь Тайбер. — Я прав?       Улыбнувшись, Каролина покачала головой.       — Я жду ребенка.       И вот с этого момента — с этих роковых слов — на бедную девочку вылилось все дерьмо, что испортило всю ее жизнь в Марли.       Мелькнул легкий оскал, и Вилли Тайбер уже непростительно схватил за волосы Каролину и поволок к выходу из номера, чтобы выбросить, как ненужную вещь, за дверь в одном лишь халате. Вслед за девушкой сразу же полетели ее платье, туфли и сумочка. Слезы непроизвольно катились ручьями из глаз и остановить их не хватало сил. Совладать с собой она была не в состоянии. Сидя на пороге и царапая дверь, словно выброшенная кошка, она пыталась хоть как-то объясниться с любимым мужчиной.       Затем резкий щелчок, и дверь снова отворилась. На пороге появился Вилли. Откинув волосы назад, он бросил девушке конверт.       — Что это? — шмыгнув носом, спросила Каролина. В этот момент она все также сидела под дверью и смотрела на него, как на Бога.       — Там деньги на аборт и себе что-нибудь купишь.       Она в недоумении смотрела на этот конверт минуту, а Вилли будто издевался над ней, с ухмылкой на лице повествуя о своих ближайших планах и намерениях. Но Каролина не выдержала и резко швырнула конверт в Тайбера со словами:       — Да засунь ты эти деньги знаешь куда, тварь?!       — Окей, завтра перед учебой тебя встретят мои парни и лично отведут к врачу. Будь хорошей девочкой, я знаю, ты сможешь, — спокойным голосом ответил он и так же спокойно закрыл за собой дверь номера.       Поэтому Каролина скрывала ото всех этого рокового мужчину, таким образом вычеркнув его из жизни. И вынужденный, насильственный аборт скрывала. Поэтому и перебралась из Либерио на Парадиз в надежде никогда не увидеть Вилли Тайбера. Но все, что было связано с ним, так и отпечаталось на ее психологическом состоянии.

***

      — Я такую классную кафешку нашла недалеко от универа, — залепетала Хистория, зайдя в ванную, где приводил себя в порядок Райнер. — Там делают кофе с апельсиновым соком и со льдом. Давай сегодня туда сходим? — предложила она и тут же бросилась обнимать возлюбленного. Браун как-то невольно отстранился и, взглянув на Райсс, хотел было согласиться, но вспомнил вчерашнее подозрительное смс.       — Кто такой Энтони? — Его голос и выражение лица стали непроницаемыми, но очень серьезными. Райнер сидел в одних боксерах, опершись на край ванны, с зубной щеткой во рту.       — Какой Энтони? — Хистория будто не заметила вопроса и снова потянулась к безупречным кубиками на торсе.       — Хистория, кто такой Энтони? — Повторный вопрос, и Райнер вынул щетку изо рта, схватил ее за запястье, преградив к себе пусть. — Если тебе какой-то мудила строчит сообщения, доебывается до тебя, лезет, то скажи, я ему морду разобью. Хиса, ты же меня знаешь. Не молчи.       — Это просто друг из деревни.       Друг из деревни. Но, пролистав тогда экран чуть выше, Браун увидел совершенно не дружескую переписку. «Странные дела происходят в моей голове — я постоянно думаю о тебе». Вот же ублюдок, такое написать занятой девушке мог только смертник.       — Боже, Райнер, ты разве не дружишь с девчонками? Я же не ревную тебя к Энни. Это абсолютно нормально. Или ты хочешь, чтобы у меня не было друзей мужчин? Если так, то это недоверие оскорбляет меня, как личность. А свою ревность засунь подальше. — Хистория отвернулась к зеркалу, взяв щетку и тюбик с пастой. Она судорожно попыталась сделать свои доводы убедительнее.       — Вы там еще долго орать будете? С вами, блин, не поспишь! — из глубины квартиры послышался шорох и голос Порко, но на его возмущения никто не отреагировал, продолжая все так же играть в загадочные вопросы.       — Я понимаю, что ты красивая девушка, и ты вольна нравиться многим. Но ты моя девушка, твою ж мать! — почему-то огрызнулся вдруг Райнер, поднявшись с края ванны, чтобы прополоскать рот. Всегда умевший все разложить по полкам, сейчас Браун не понимал, на что злился больше: на странного воздыхателя Хистории или же на свою ревность. — Только скажи, и я его убью. — Одно движение, и Райнер оказался почти впритык к Райсс, расположив крепкие руки по обе стороны ее тела, нависнув над ней.       Хистория хитро моргнула, пытаясь уладить жаркий пыл Брауна, но у нее ничего не вышло, а от взгляда этих самых глаз по телу пошла дрожь, понимая, что Райнер действительно может убить. Ощутилось напряжение. Тянущее, накалявшее нервы. Оно передалось и ей. Хиса отстранила от себя Райнера и, развернувшись, продолжила чистить зубы.       Райнер чертыхнулся, затем, вытерев рот, качнул головой и взялся за ручку двери, чтобы выйти из ванной, но потом остановился и произнес:       — Пиздец, блять! Я своим подругам ночами не пишу, что скучаю по ним. Знаешь, Хиса, странно, что ты мне тогда на вписке у Жана, прочитав мое сообщение, не ответила.       — Да какая уже разница? Ты же мой парень. — Пожала плечами Райсс и отвернулась.       В университет они пошли молча, перебрасываясь лишь рутинными фразами по учебе, студенческими новостями… Но Райнер не остыл и на лекциях, и в перерыве, в курилке. Пока Бертольд рассказывал о новом просмотренном сериале, зашел в Инстаграм в надежде найти этого самого ебучего Энтони, что было тщетно. Зато случайно наткнулся на фотографии новенькой студентки.       Зайдя в профиль Каролины, он увидел ее на фоне главной достопримечательности Либерио.       — Она что, с Марли? — спросил Райнер, совершенно не слушая сюжет друга, и развернул экран к Берту.       — А, да. Ты не знал? Жан же рассказывал.       — Почему я ее не видел никогда?       — Она из другого университета.       — Странно, что она дружит с этими имбецилами, а не с нами. У тебя появилось бы больше шансов завязать с ней отношения.       — И не говори, — печально вздохнул Гувер. — Но она вроде бы подруга Аккерман, так что мы в пролете. К ней не подступиться.       — А у тебя были когда-то серьезные отношения? — Райнер посмотрела куда-то в темную даль коридора, погасив экран, а потом медленно перевел взгляд на Бертольда, у которого тотчас пропало настроение. Моментальная реакция.       — Да, были. Аж целый год, ты что не помнишь? — как приговор произнес Гувер и обреченно вздохнул, выпуская дым никотина в сторону.       — Я хочу подробностей. — Браун подкурил у друга очередную сигарету и пустил облачко дыма в сторону стоящего рядом с ним Берта, но потом быстро выбросил недокуренный окурок.       — Я не буду развозить с тобой сплетни. Будто девчонки в курилке. Я тебе это уже рассказывал. Давно.       — Ладно, ладно. Девственник ты недоделанный. — Райнер легонько ударил его кулаком в плечо. — Но она красивая. Эта. Марлийка, — сказал Браун словно не другу, а куда-то в воздух, во вселенную.       А потом — в конце учебного дня — Браун столкнулся с Хисторией на лестнице, и она сообщила ему что в кафе идет с подругами, а с ним сходит в другой раз.

***

      — Да знаю я, знаю… Я виновата! Я не строю из себя святую, в отличии от Микасы и остальных с курса. Нельзя было это делать, но это было словно… Как игра! Я не изменяла ему, у меня был секс только с Брауном целых три месяца! А может и больше… Мы проводили столько времени вдвоем, что меня уже начинало тошнить… Ты же видела его тогда в коридоре… Он такой ревнивый, его больная голова начала рисовать то, чего просто нет. И тогда да, я поняла, что все-таки Энтони лучше. Я подумала, какая уже разница, если он все равно меня обвиняет, устраивает скандалы и разборки? — Хистория мотала головой из стороны в сторону. — Понимаешь, он все просчитывает, все продумывает, как и где он будет работать, на какие деньги, а я хочу жить сегодняшним днем. Родители мне дают деньги, а Энтони мне не забивает голову всякими сложностями. В деревне я себя чувствую настоящей.       Порко чуть током не пробило, услышав это в кафешке, пока брал свой обычный Флэт уайт. Галлиард поджал губы и заметно напрягся. Наверное, ему стоило хорошенько продумать весь этот рассказ от начала до конца, чтобы поведать Райнеру в подробностях.       Расплатившись, он постарался как можно незаметнее выбраться из кафе, и пусть потом Браун загибает пальцы, сколько мерзких слов сказала Хистория в его адрес.

***

      — Ты сегодня словно разъяренный бык, — сделал вывод Бертольд, держа для Райнера боксерскую грушу. — Что-то случилось?       — Не знаю. — Браун что есть мочи бил, а пот затекал ему в глаза, обжигая, и он провел запястьем по лицу, прежде чем продолжить бить грушу. Как только в голову начинали снова лезть мысли о Хистории и Энтони, о том, что она сказала в кафе, он бил сильнее. Слишком много гребаных мыслей. Слишком много гребаных чувств.       Удар, уклон, хук, кросс.       Руки горели, но Райнер был рад боли, рад тому, как она выжигала все из головы. Не осталось ничего, кроме твердого сопротивления песка в груше и отдачи, которая заставляла дрожать его руку и руки Бертольда.       — Просто моей девушке пишет какой-то урод с деревни. А меня, оказывается, она считает за идиота. Я-то думаю, чего Хистория меня никогда не звала с собой поехать на выходные. А она — понятно все.       Райнер вспомнил, как они с Райсс гуляли, взявшись за руки, по улицам, как прошагали весь Парадиз вдоль и поперек! Браун любил спорт и изо всех сил пытался приобщить к нему и Райсс, поэтому часто вытаскивал ее на пробежки. Были и хорошие моменты в их отношениях, безусловно были, они признавались друг другу в любви, но и дерьма было предостаточно. Первые два месяца их отношений были прекрасными, даже Порко завидовал. Его-то девушка была совсем далеко. Пик так и оставалась учиться в Марли.       Снова кросс, кросс, удар, хук, кросс. Получится ли сбить грушу с цепи? Возможно.       — Все, мне херово. — Он наклонился, положив руки на талию. Затем взял полотенце и вытер шею и лицо. Громкий стук двери заставил марлийцев отвлечься и уставиться на входную дверь. Злость и раздражение быстро трансформировалось в презрение. В спортзал зашли Эрен, Армин, Марко и Конни.       — Пойдем отсюда, Райн. Думаю, Кольт уже взял нужные книги в библиотеке.       Браун кивнул и набросил полотенце на шею. Проходя мимо Йегера, он сам даже не понял, то ли невольно, то ли умышленно двинул его плечом в плечо.       — Мужик, какие-то проблемы с вестибуляркой? Или жить скучно стало?       — Уроки иди учи лучше и трахайся меньше, умник, а со мной все нормально, — огрызнулся Райнер, почувствовав руку Гувера у себя на плече, всячески пытавшегося увести друга. Но внезапно по челюсти Брауна проехался кулак Эрена.       Словно холодной водой обдало, и он попятился. Этого Райнер не ждал, но подсознательно хотел, поэтому ответка была моментальной — кулаком заехал Йегеру в лицо, и тонкая струйка крови потекла из носа.       Шмыгнув, Эрен быстро провел ребром ладони под носом и тут же вновь ринулся в бой. Но парни подоспели, схватили его за руки и оттащили от греха подальше.       — Ты мне тут супергероя не корчи, я тебя прикончить могу, — яростно огрызнулся Браун, челюсть заныла, но боль была терпимой. Вроде и правда не сломана, только примерно с недельку жевать придется в мега-лайт режиме.       — Сука, на глаза мне не попадайся. А то я тебя в следующий раз за шкирятник назад в Либерио вышвырну. Бессмертный нашелся.       Дела плохи. Поэтому Бертольд просто-напросто вытолкнул Райнера из спортзала и сам еще заехал тому в морду для профилактики.       — Хистория тебя не стоит, чувак! Осознай это!