Клубника в декабре

      В перерыве Райнер пробрался в медпункт на первом этаже университета — тесная белая комнатка, где из мебели стояла только кушетка, а на стене висел зеркальный шкафчик, в котором находилось все необходимое для первой помощи.       Раньше он оказывался здесь только один раз, когда подрался с Йегером на первом курсе. А теперь, спустя три года, снова побили морды друг другу, потому что Райнеру до судорог было больно от Хистории.       Шкафчик со всем необходимым для первой помощи был открытый. Райнер взял оттуда тампон ваты и пузырек спирта. Потом, закрыв дверцу, огляделся вокруг, ища что-то тяжелое. Увидел только мусорное ведро, сделанное из твердой пластмассы.       Умоляя все небеса, чтобы никто ничего не услышал, он поднял ведерко и дном разбил зеркало на шкафчике. Затем осторожно вытянул большой треугольный осколок стекла, и в отражении кусочка на мгновение мелькнул его правый глаз. Потом Райнер сел на кушетку и снял спортивную куртку, оставшись в одной майке, в которой был в спортзале. Тяжело вздохнув, он осколком начал примеряться к левому запястью. Рывок и все закончится, но внезапно в медпункт ворвалась Хистория.       — Райнер, Берт сказал, что ты здесь, — Браун резко отшатнулся и спрятал осколок за спину: мол, это не его вина. Райсс в свою очередь недоуменно осматривала последствия дебоша в помещении. — Что произошло?       — Хистория, уходи.       — Нам нужно поговорить, зай.       Райсс теперь на многое была готова пойти, лишь бы вновь заполучить в свои руки Райнера. Только Брауну не ясно было, по какой причине ей нужно вновь трепаться с ним, объясняя, какая она все-таки дура. Ведь ему же несложно было ей помогать с домашними заданиями, несложно было встречать поздно с автобуса домой, провожать. Любить, в конце концов. Несложно, блять.       — О чем? Ты уже все сказала. Вали давай.       — Но… — начала она.       — Сделай это для меня, уйди, Хиса.       — Нет, я не могу.       — Но я не хочу тебя больше видеть. Прости. Мне ждать ответа, или ты объяснишься, или просто уйдешь?       Хистория вытерла рукой слезу, которая сама собой скатилась по щеке. Она подошла ближе. Райнер тем временем подумал, что бы такого утешительного ей сказать. Она все-таки девушка, которую он вроде как до сих пор любил.       — Я сначала подумал набить этому Энтони морду, а теперь решил, что ты ведь должна быть счастлива. Таким образом не хочу вообще влезать в твою судьбу. Живи своей жизнью.       Хистория закрыла лицо ладонями, чтобы не увидел слезы, что стояли в глазах. Чтобы не понял, как ей на самом деле нужен был сейчас Райнер и его поцелуи. Она ведь не изменяла ему с Энтони. Просто с Энтони ей почему-то было намного комфортнее.       — Ну и сволочь же ты, Браун.       Райнер хмыкнул и махнул рукой. В конце концов гордыню никто не отменял, а Райнер Браун был тверд в своих решениях. Райсс выбежала. С плачем или без, Браун этого уже не знал. И не желал знать.

***

      Многие любят повторять, что утро добрым не бывает. Для Каролины в последние дни эта сомнительная фраза стала вечерним девизом. Вечер добрым не бывает.       Зайдя в квартиру, она оставила на пороге покупки и быстро направилась в кухню. Эрен расселся на стуле, задирая голову, пока Микаса промывала ему разбитый нос и губу. Благодаря болеутоляющему, Йегеру стало намного легче. С небольшим запозданием он ощутил присутствие Каролины.       — Какой смертник такое учудил с тобой? — предчувствуя проблемы, сказала Каролина. Сонливость как рукой сняло. В голове пронеслось множество разнообразных картин от обычной драки до убийства.       — Да козлина марлийская. Браун, — судорожно ответила Микаса, пытаясь все так же осторожно промыть кровоточащую ссадину любимого.       — Райнер Браун? — Бессмысленно было переспрашивать. Каролина понимала, что она — только недавно поступившая студентка, — толком не знала Райнера и остальных. Поэтому Микаса с Эреном особо и не хотели втягивать свою подругу в обычную ненависть между Брауном и Йегером, которая длилась уже чертов четвертый год. Но это ей напомнило, что она не вернула Райнеру конспект, а в понедельник уже и пара по экономике. Да и напрасно сейчас нестись впопыхах, дабы вернуть тетрадь.       А передать конспект могла только через Жана.       Черт. Какой-то замкнутый круг. Браун с ней был таким обходительным, сильным, постоянно защищал, а когда она зацепилась на вечеринке у Жана за ногу Конни, Райнер ее словно окутал собой, защищая от небезопасного мира. Ее сердце в неестественной тишине билось чересчур громко. В этом была вина и бывших ее отношений — это продукт сознания, которое было полностью поглощено происходящим.       Поэтому жарка мяса и бокал красного ее сейчас донельзя успокаивали, пока Микаса успокаивала нервную систему Эрена и позволяла снова заснуть, поскольку имела для него большое значение.       Лежащий рядом на кухонном столе смартфон Каролины оповестил о новых лайках к ее новым откровенным фото, которые так профессионально сделала Аккерман. Мизинцем Каролина нажала на экран и облизала залитые соусом пальцы. Куча лайков от какого-то «берто-то».       — Кто это? — в голос подумала Каролина. И один единственный лайк на ее последнем шикарном фото отпечатывал имя пользователя — «райнербраун». — Какой наглец! — шикнула Каролина, вспоминая размазанное кровью лицо Эрена. — Нет уж! Твой конспект я передам все же сама! И выскажусь по полной.

***

      Субботним вечером, когда Микаса с Эреном ушли гулять, а Каролина, соврав им про Жана и свидание, собралась всеми силами, чтобы постучать в двери квартиры, где жил Райнер. Одета она была обычно: мягкий-мягкий спортивный костюм, кеды и едва заметный макияж.       Медленно тянулись секунды, складываясь в вечность. Из квартиры доносились звуки музыки, слышались веселые голоса. Еще был шанс все остановить, пока не стало слишком поздно. Или же к ней, по-любому, кто-то начнет грязно и пошло приставать. Как это обычно бывало с парнями в компаниях.       Звонок в дверь длился недолго, сразу открыл Порко.       — Вау, кто к нам пожаловал, — протянул он, почти вываливаясь из дверей квартиры.       — Привет. Я конспект пришла вернуть Брауну, — сказала Каролина чуть громче обычного из-за музыки, с деланным многозначительным выражением лица.       Галлиард скривился. И с явным злорадством мечтал вслух, чтобы такая девушка хотя бы просто побывала у них в гостях и просто лизнула глоток пивка.       — Каролина! Тебе двадцать лет! Не восемьдесят же! В твоем возрасте нужно, чтобы искры летели, нужно, чтоб глаза горели, нужно парней завлекать, пьянить, как шампанское, а не киснуть над конспектами. Тем более, конспектами Райнера!       — Насчет Райнера согласна. Но я, как раз-таки, очень веселая и жизнерадостная, — вдруг заметила она упрямо. — Передай ему тетрадь, пожалуйста.       — Как Леди Макбет! — рассмеялся Порко и, схватив протянутую руку с тетрадью друга, затащил внутрь квартиры Каролину. — Иди к нам, малышка. У нас весело. Ты очень красивая, честно.       Она растерялась, хоть и понимала, что в этом нет ничего плохого. Только отдать тетрадь, познакомиться поближе с новыми студентами, а потом забить на всех нафиг и уйти.       Сейчас не хватало Жана. Он бы ее не смог отпустить к кому-то в руки. Но промелькнула мысль, что слава Богу, что его не было рядом.

***

      Райнер сидел на диване с жестянкой пива. Какая по счету была банка, он и сам не считал. Но уже достаточно опьянел, чтобы здраво мыслить. Увидев Каролину, несколько приободрился, — она могла украсить обстановку, но все же уныние не отступало. Галлиард предложил устроить вечеринку в честь расставания с Хисторией, Брауну было похуй, лишь бы действительно забыть эту наглую блонду и продолжить жить дальше.       Но жить ли?       В квартире было немного людей, только марлийцы.       — Я на пять минут только. Что празднуете? — Так и не ответил на вопрос Райнер продолжал молча разглядывать ее. Она вдруг растерялась под взглядом этих янтарных глаз, что, казалось, видели ее насквозь. Тетрадь с конспектом безразлично была уже вышвырнута на постель Райнера Галлиардом.       Молчание между ними затягивалось, но повисшая тишина отнюдь не тяготила. Музыка и разговоры разбавляли обстановку. Каролина даже не заметила, как ей в руки уже всучили банку с пивом. Но ей хотелось остервенело все высказать этому наглому качку, что друзей ее трогать нежелательно.       — Блин, я не пью такое, — строго ответила Каролина. — И вообще, Браун, какого хрена ты Эрена побил?       Райнер опешил. Он уже и забыл, что Эрен существовал на этой планете.       — Что? Я не слышу! — театрально зажмурился Райнер. — Все, что касается Йегера, я не слышу и слышать не желаю. — Внутренний маленький критик Брауна был абсолютно трезв и с присущим ему хладнокровием нормально оценивал ситуацию. — Странно, что ты с ними тусуешься, а не с нами. Мы же все марлийцы. С Либерио, вроде как.       — Прости, но я реально не хочу здесь оставаться. Мне противно. Я хоть и марлийка, но своих друзей не предаю. С Микасой общаюсь еще с первого курса, — она хотела было уже развернуться и отойти от дерзкого идиота, от которого завораживающе тянуло парфюмом — ее любимый мужской запах — и, конечно же, дешевой алкашкой.       — Останься, не глупи. С нами весело. — У Райнера стал удивительно низкий голос, он покачнулся, вставая с кровати. — Я сейчас принесу тебе шампанское. Да и вообще, — он почесал затылок. — Бертольд хотел познакомиться с тобой поближе.       Единственное, чего Каролине сейчас не хотелось, так это знакомиться с кем-то «поближе». Она терпеть не могла знакомиться с парнями, а тем более после Вилли. Она твердо решила, что ни за что не сделает этого. За такой жгучей красоткой грех не увильнуть, но Каролина разрешала парням только один поцелуй и уклонялась от второго. Она удерживала разговор в рамках общих тем, проделывая это с легкой беззаботностью глупенькой дурочки.       Она неуверенно кивнула, а Браун ушел на кухню. Порко обнимал какую-то девушку, миловидную брюнетку. Каролина видела ее впервые. А Бертольд, который, по словам Райнера, хотел с ней познакомиться, сейчас вообще не подходил к ней, остолопом стоял возле стены и потягивал какой-то тропический алкогольный шампунь. До ужаса стеснялся Каролины, но ей не пришлось скучать — холодный бокал с шампанским вовремя подоспел.       — Это тебе, — сказал, расплываясь в глупой улыбке.       Ну Райнер и пьяный был. В дрова. Покачнулся, теряя равновесия, но Каролина успела вовремя его придержать за локоть и забрать свой бокал с приятно холодным алкоголем. Затем он вернулся к Бертольду. Тот ему что-то принялся рассказывать на ухо, а Браун просто глупо улыбался и косился на новенькую студентку.       — Не обращай внимания. Райнер пьяный еще дурнее, чем трезвый. Но он хороший парень. Хотя трезвым уже как три дня не был, с тех пор как с девушкой расстался, — вздохнул Порко, подсаживаясь к Каролине. Он, гаденыш, знал, что пара-тройка бутылок холодной минералки всегда ждали страждущих в холодильнике, поэтому всех поил бессовестно. А Райнер, уничтожив изрядную дозу спиртного, принялся ловить ритм музыки.       Сначала Каролина громко прыснула, но потом, когда он начал сексуально двигаться, медленно снимая с себя одежду, она притихла, уводя взгляд. Атмосфера вечера накалялась. Через какое-то время Порко принялся без устали сосаться с Пик. И, как показалось Каролине, хотели уже трахнуться прям при всех, настолько были выпившие.       За всем этим она наблюдала с едва скрываемым сарказмом.       Но к стриптизу Райнера Брауна не была готова. Уж точно. Сегодня Каролина осознала, насколько он хорош физически. Любому морду с легкостью мог бы разбить. Не удивительно, что Эрен тогда стонал на кухне с разбитым носом.       И ей бы сейчас убежать, но она будто приросла к этому злополучному дивану, зыркая на Брауна, футболка которого уже исчезла неизвестно куда. Его высокий рост, безупречное телосложение с высеченными кубиками на прессе, выразительные черты лица как будто были созданы для резца и художника. К тому же Райнер был не глуп — разбирался во всех предметах, учился на отлично. Только обстановка в квартире пахла жареным. Нет. Пахло сексом, и Каролина чувствовала этот запах, как никто другой.       — Еще бутылка шампанского, и она тебе сделает минет, чувак, — успокаивал Райнер Бертольда, надевая назад футболку и искоса поглядывая на Каролину, рассмотрел, что спортивный стиль одежды ей тоже очень шел.       — А чего ты остальное не снимаешь, а? — раздраженно спросила Энни.       — Не хочу разбрасываться своей благодатью просто так, — Браун подмигнул Галлиарду и вывалился из комнаты, чтобы покурить. За ним последовал и Гувер.       Залпом допив свое шампанское, Каролина собралась все же уходить. Сказать «пока» было некому, все присутствующие висели на своей волне в пьяном угаре под музыку Arctic Monkeys.

***

      Райнер шмыгнул носом и затянулся никотином, понимая, как по-детски, или же по-дурацки, сейчас выглядел, стоя на улице, пьяный и веселый. Да и свежий воздух малость отрезвил, а в его состоянии это было нелишним.       — Уходишь уже, Каролиночка? — невольно улыбнулся он, когда она неслась на всех парусах из подъезда квартиры. Гувер стоял рядом и лишь молчал.       Улыбка очень шла Брауну, сглаживая колючий взгляд и показывая невидимые ямочки на точеных скулах. А еще Каролина разглядела шрам на его лице. Довольно большой, тянущийся от скулы и заканчивающийся где-то за ухом. От него не укрылся ее интерес:       — Любишь подраться? — сложив руки на груди, гордо тряхнула головой, выпячивая подбородок и стараясь не обращать внимание на то, как Бертольд косился.       Райнер не ответил на ее вопрос. Понимая, что лишним будет сказать, что любил баловаться острыми предметами.       — Берт, тебе же понравилась наша новая студентка, возьми и подойди к ней. Будь смелее, чувак.       — Райнер, ты чего? Иди проспись лучше, — Бертольд незаметно пихнул его локтем в бок.       — Та ну нахер вас, идиоты, — прошептала Каролина и вновь бросилась в сторону. А Райнер успел схватить за ее локоть, умело притянув девичье тело к себе.       — Ну же, Гувер, возьми вот так, и поцелуй девушку. — Райнер примерялся, а затем горячий, жадный, сексуальный поцелуй повлек за собой целую кучу проблем. Бертольд отвернулся, бросив на друга косой взгляд, качая головой.       А Райнер, все еще возвышаясь над Каролиной, впивался ртом в горло, то царапая его зубами, то дразня языком, заставляя извиваться, вертеться в его объятиях без возможности вырваться, опухшими губами посылать ему проклятья. Шепотом, потому что Браун не оставлял сил, выражая в этом поцелуе всю свою боль от предательства Хистории.       А еще мозги вовремя залил алкоголь, что еще больше влекло к шикарной девушке.